Сюрприз под платьем

      Вэй Усянь уже третий раз за последние десять минут пытался незаметно потянуть подол платья вниз. Не получалось. Ткань была предательски короткой, пышная юбка тут же взлетала обратно, как будто насмехалась над ним. — Если ты ещё раз так сделаешь, — тихо прошипел Цзян Чэн, не поворачивая головы, — я сам тебя придушу этим твоим чокером, сиди нормально. — А-Чэн, ты жесток, — трагическим шёпотом ответил Вэй Ин, но послушно сложил руки на коленях и попытался хотя бы не ёрзать. Каблуки предательски стучали по полу каждый раз, когда он менял позу.       Не Хуайсан, сидевший напротив, уже не скрывал, что наслаждается происходящим. Веер в его руке двигался медленно, почти ласково, прикрывая нижнюю половину лица, но глаза блестели от чистого, ничем не замутнённого злорадства. — Вэй-сюн, — протянул он сладко, — знаешь, а ведь многие сейчас на тебя смотрят. И, кажется, никто не понял, что ты не девушка. — Это потому что я невероятно красив, — буркнул Вэй Ин, гордо вскидывая подбородок. Высокий хвост качнулся, красная лента скользнула по обнажённому плечу. — И потому что ты выбрал мне самое… — он понизил голос до трагического шёпота, — …позорное платье в истории человечества. — Это был твой выбор, — невинно напомнил Хуайсан. — Ты же сам сказал: «Если проиграю — надену что угодно». Ну вот. Мы выбрали «что угодно».       Бар был не из тех, где принято громко обсуждать чужие наряды, но Вэй Ин всё равно чувствовал на себе взгляды. То ли из-за чёрного бархатного чокера с маленьким серебряным кулоном-колокольчиком, то ли из-за того, как блестели лаковые туфли под неоновым светом, то ли просто потому, что длинные ноги в чулках плюс короткое платье плюс уверенная, чуть нагловатая осанка — это сочетание притягивало внимание независимо от пола.       Цзян Чэн допил остатки пива одним глотком и стукнул стаканом по столу. — Я всё ещё не понимаю, зачем мы сюда пришли. — Затем, — Хуайсан наклонился ближе, глаза заискрились, — что Вэй-сюн должен продержаться весь вечер, не раскрывшись. А если раскроется… — он сделал театральную паузу, — …то будет должен мне три месяца носить женскую одежду каждый выходной. По моему выбору.       Вэй Ин резко повернулся к нему, юбка взметнулась. — Ты издеваешься?! — Нет-нет, это было в условиях спора, — Хуайсан помахал веером, как будто отгоняя обвинения. — Ты сам подписался. Буквально кровью на салфетке. — Я был пьян! — Это не отменяет подписи кровью, — мягко заметил Цзян Чэн. — И вообще, заткнись и улыбайся. К нам идут.       Вэй Ин мгновенно выпрямился, поправил прядь, выбившуюся из хвоста, и натянул самую очаровательную улыбку, на которую был способен. Через секунду к их столику подошёл парень лет двадцати пяти с бокалом чего-то синего и переливающегося. — Привет, — сказал он, глядя исключительно на Вэй Ина. — Не видел тебя здесь раньше. Можно угостить?       Вэй Ин внутренне взвыл. Внешне же он кокетливо наклонил голову, так что красная лента качнулась, а колокольчик на чокере тихо звякнул. — Ох… — протянул он нарочно высоким, чуть капризным голосом, — спасибо, но я здесь с друзьями…       Он бросил быстрый взгляд на Цзян Чэна.       Цзян Чэн смотрел на него с таким выражением лица, будто мысленно уже репетировал, как будет душить старшего брата этой самой красной лентой.       Парень не сдавался. — Тогда, может, потанцуем? Один танец. Ты же не откажешь?       Вэй Ин почувствовал, как у него начинает нервно подёргиваться уголок глаза.       «Спокойно, — мысленно сказал он сам себе. — Ты мастер выкручиваться из ситуаций. Ты буквально изобрёл новый способ выкручиваться из ситуаций. Просто улыбайся и не бей его, и не ори. И не снимай каблук, чтобы использовать его как оружие…»       Он медленно, очень медленно повернулся к Не Хуайсану.       Тот уже почти сполз под стол от сдерживаемого хохота. Веер дрожал в руке. — Хуайсан, — прошипел Вэй Ин одними губами, не меняя улыбки.       Не Хуайсан вытер несуществующую слезу уголком рукава. — Ох, Вэй-сюн… ты так мило выглядишь, когда в панике. Может, правда потанцуешь? Для атмосферы?       Вэй Ин мысленно пообещал себе, что если переживёт этот вечер — первым делом загонит Не Хуайсана в такое платье, что тот будет выглядеть как новогодняя ёлка в трауре.       А потом сладко улыбнулся незнакомцу, хлопнул ресницами и пропел: — Извини, дорогой, у меня сегодня очень строгий брат. Он не разрешает.       И демонстративно положил ладонь на плечо Цзян Чэна.       Цзян Чэн окаменел.       Парень посмотрел на Цзян Чэна. Потом снова на Вэй Ина. Потом, видимо, решил, что рисковать не стоит, и вежливо отступил. — Жаль. Может, в другой раз.       Когда он ушёл, Вэй Ин медленно выдохнул и повернулся к столу. — Я вас обоих убью. — Попробуй, — лениво ответил Цзян Чэн. — Только сначала научись нормально ходить на этих чёртовых шпильках.       Не Хуайсан наконец дал волю смеху, тихому, но от этого ещё более издевательскому. — Вэй-сюн, ты был великолепен. Ещё пять часов.       Вэй Ин схватил свой коктейль и выпил половину одним глотком. — Пять часов, говоришь?       Он поставил стакан и улыбнулся очень опасно. — Ну что ж, посмотрим, кто кого переживёт, Не Хуайсан.       Красная лента в высоком хвосте качнулась, как знамя перед битвой.       Вэй Ин допил коктейль, уже не помнил, какой по счёту это был вообще, и с грохотом поставил пустой бокал на стол. Лёд звякнул, как маленькие колокольчики судьбы. — Всё, — объявил он громко и несколько заплетающимся языком. — Мне уже пох, пусть смотрят, пусть пялятся. Я сегодня богиня ночи, ясно вам?       Цзян Чэн закатил глаза так сильно, что, кажется, они чуть не застряли где-то в черепе. — Ты сейчас упадёшь с этих каблуков и сломаешь себе что-нибудь. Сядь. — Нетушки, — Вэй Ин встал, покачнулся, но тут же нашёл равновесие, опершись о плечо Не Хуайсана. Тот пискнул и вжался в спинку дивана. — Я иду танцевать. Потому что музыка классная, и потому что я заслужил.       Он картинно взмахнул рукой, юбка взлетела почти до неприличия, чулки блеснули под неоном, колокольчик на чокере жалобно звякнул. И, не дожидаясь возражений, пошёл — точнее, поплыл к танцполу.       На каблуках он уже не просто ходил, а именно плыл: покачиваясь, как тростинка на ветру, но с такой уверенностью, будто всю жизнь только этим и занимался. Алкоголь сделал своё дело, стыд окончательно растворился в виски и текиле.       Танцпол пульсировал басами. Свет резал глаза. Люди двигались, как водоросли в сильном течении. Вэй Ин ввинтился в эту толпу, поднял руки, запрокинул голову, красная лента в хвосте описала дугу — и начал танцевать так, будто завтра не наступит никогда.       Через три минуты он уже был в центре маленького вихря внимания. Кто-то свистнул. Кто-то попытался пристроиться сзади. Вэй Ин только рассмеялся громко, хрипло, по-мальчишески и оттанцевал дальше, не глядя.       А потом он слишком резко развернулся, каблук подвернулся.       Мир накренился.       И в следующую секунду сильные руки поймали его за талию жёстко, уверенно, не давая упасть.       Вэй Ин моргнул. Перед ним оказался высокий мужчина в тёмной рубашке, рукава закатаны до локтей, ворот расстёгнут на две пуговицы. Лицо спокойное, почти равнодушное, но глаза острые, цепкие. Как у человека, который привык замечать всё. — Осторожнее, — сказал он низким, чуть хрипловатым голосом. — Здесь скользко.       Вэй Ин уставился на него снизу вверх. Потом медленно, очень медленно улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у Цзян Чэна обычно начиналась мигрень. — Ой… спасибо, красивый незнакомец, — пропел он, нарочно делая голос ещё выше и слаще. — А то я бы сейчас целовала пол. Очень неэстетично.       Мужчина чуть приподнял бровь. Но не отпустил. — Ты в порядке? — Лучше всех, — Вэй Ин похлопал его по груди ладонью, будто проверяя, настоящий ли. — А ты? Не ушибся, ловя такую драгоценность?       Тот коротко хмыкнул, почти неслышно. — Меня зовут Вэнь Жохань.       Вэй Ин округлил глаза. — Оооо, звучит солидно. Опасно. Вэнь Жохань… — он сделал вид, что пробует имя на вкус. — А я… — пауза, лукавый взгляд из-под ресниц, — Ин-Ин.       Вэнь Жохань кивнул, будто принял информацию к сведению. — Хочешь выпить? — спросил он спокойно. — Тебе, похоже, нужно присесть. — Мне нужно ещё выпить, — честно ответил Вэй Ин и, не дожидаясь ответа, уже потянул его за рукав к барной стойке. — И тебе тоже. За героическое спасение пьяной красотки от неминуемого позора.       Вэнь Жохань не сопротивлялся.       Через пять минут они уже сидели у стойки. Перед Вэй Ином стоял ярко-розовый коктейль с зонтиком и кучей льда. Перед Вэнь Жоханем — что-то тёмное, безо льда и украшений.       Вэй Ин крутил трубочку между пальцами, накручивая на неё язык, и смотрел на собеседника с неприкрытым интересом. — Ты часто тут бываешь? — спросил он, чуть наклоняясь ближе. Чокер натянулся, колокольчик тихо звякнул. — Иногда, — Вэнь Жохань пожал плечами. — А ты? — Впервые, — Вэй Ин хихикнул. — И, похоже, последний раз в таком виде. Хотя… — он провёл пальцем по краю бокала, — …мне начинает нравиться.       Вэнь Жохань смотрел на него внимательно. Не нагло, не оценивающе — просто внимательно. Как будто пытался сложить пазл, но пока не хватало нескольких деталей. — Тебе идёт, — сказал он вдруг. Без подтекста, без намёка.       Вэй Ин замер с трубочкой во рту. Потом медленно вытащил её и улыбнулся уже не игриво, а как-то тепло. — Спасибо, обычно мне говорят обратное.       Вэнь Жохань ничего не ответил. Только сделал глоток и снова посмотрел на танцпол. — Ещё хочешь танцевать?       Вэй Ин допил коктейль одним махом, стукнул стаканом по стойке и встал. Каблуки звонко цокнули. — Хочу. Но теперь с тобой.       Он протянул руку, открытой ладонью вверх, с лёгкой насмешливой улыбкой.       Вэнь Жохань секунду смотрел на эту руку. Потом медленно, без улыбки, но и без колебаний положил свою ладонь поверх. — Идём.       И они ушли обратно в толпу, высокий мужчина в чёрном и пьяная «девушка» в коротком чёрном платье, с красной лентой в волосах и опасным блеском в глазах.       Цзян Чэн, наблюдавший за всем этим издалека, медленно опустил голову на руки. — Я его убью, — простонал он.       Не Хуайсан, пряча улыбку за веером, нежно похлопал его по плечу. — Не сейчас. Дай досмотреть спектакль. Кажется, у нас тут намечается настоящая драма.       А на танцполе Вэй Ин уже смеялся, запрокинув голову, и Вэнь Жохань всё такой же спокойный, держал его за талию, чтобы тот опять не упал.       Музыка сменилась на что-то более медленное, с тяжёлым, обволакивающим басом. Толпа вокруг немного рассосалась, оставив им больше пространства или, может, просто все инстинктивно чувствовали, что лучше не подходить слишком близко к этой паре.       Вэнь Жохань не отнимал руку с талии Вэй Ина. Пальцы лежали ровно там, где заканчивалась ткань платья и начиналась голая кожа над чулками, чуть ниже, чем полагалось бы приличному человеку на первом знакомстве. Большой палец медленно, почти лениво провёл по краю резинки чулка. Вэй Ин даже не вздрогнул. Только чуть сильнее прижался спиной к груди Жоханя, запрокидывая голову так, чтобы губы оказались совсем рядом с его ухом. — Ты всегда так хватаешь незнакомок? — спросил Вэй Ин тихо, с лёгкой хрипотцой от алкоголя и смеха.       Вэнь Жохань не ответил сразу. Вместо этого он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось шеи Вэй Ина прямо над чокером. Колокольчик жалобно звякнул. — Только тех, кто падает мне прямо в руки, — наконец произнёс он спокойно, но в голосе появилась новая, низкая нота. — И только тех, кто потом не пытается вырваться.       Вэй Ин тихо рассмеялся, звук получился почти стон, когда большой палец Жоханя снова скользнул по коже, теперь уже чуть выше, под подол платья. — А если я скажу, что мне нравится? — Вэй Ин повернулся в его руках лицом к лицу, не отстраняясь. Их лица оказались так близко, что ресницы почти касались друг друга. — Что тогда?       Вэнь Жохань смотрел на него сверху вниз. Взгляд тяжёлый, спокойный, но в глубине уже разгорался тот самый огонь, который обычно прятался за маской безразличия. — Тогда, — он медленно провёл ладонью по спине Вэй Ина, от лопаток вниз, до самого низа позвоночника, и остановился там, прижимая его к себе сильнее, — я перестану сдерживаться.       Вэй Ин прикусил нижнюю губу, глаза блестели от смеси алкоголя, адреналина и чистого, бесстыдного удовольствия. — Обещаешь? — прошептал он, нарочно проводя языком по губам.       Вместо ответа Вэнь Жохань наклонился и коснулся губами того места под ухом, где билась жилка. Не поцелуй — пока нет. Просто лёгкое, горячее касание губами, почти укус, но без зубов. Вэй Ин невольно выгнулся, пальцы вцепились в рубашку на груди Жоханя. — Ты дрожишь, — заметил Жохань, не отрываясь от кожи. Его голос вибрировал прямо на шее. — Это от холода, — нагло соврал Вэй Ин и тут же тихо застонал, когда вторая рука Жоханя скользнула по внешней стороне бедра, под платье, и сжала там, где чулок переходил в голую кожу. Пальцы были твёрдыми, уверенными, и при этом удивительно терпеливыми. Как будто он наслаждался каждым миллиметром, который удавалось захватить.       Вэй Ин запрокинул голову сильнее, подставляя шею. Красная лента в хвосте соскользнула чуть ниже, почти на плечо. — Ты… очень наглый, Вэнь Жохань, — выдохнул он, но в голосе не было ни капли осуждения. Только приглашение. — А ты… очень податливая, Ин-Ин, — ответил тот, и в этот раз уже действительно поцеловал медленно, глубоко, с лёгким прикусом нижней губы. Вкус виски и клубники от коктейля смешался с чем-то более резким, мужским.       Вэй Ин ответил мгновенно, жадно, без всяких игр в недотрогу. Руки скользнули Жоханю на затылок, пальцы запутались в волосах, притягивая ближе. Платье задралось ещё выше, но ему уже было абсолютно всё равно. Пусть смотрят, пусть снимают.       Когда они наконец оторвались друг от друга только чтобы вдохнуть, Вэй Ин смотрел на Жоханя снизу вверх, губы припухшие, глаза почти чёрные от расширенных зрачков. — У тебя есть где-то здесь укромное место? — спросил он хрипло, не скрывая, чего именно хочет.       Вэнь Жохань медленно провёл большим пальцем по его нижней губе, стирая след собственной слюны. — У меня есть машина на парковке, — сказал он тихо. — И ключи в кармане.       Вэй Ин улыбнулся медленно, опасно, с той самой улыбкой, от которой у всех его друзей обычно начинались неприятности. — Тогда веди, герой. Только… — он наклонился к самому уху Жоханя, почти касаясь губами мочки, — …не забудь пристегнуть меня, а то я могу упасть.       Вэнь Жохань коротко выдохнул, почти смешок. Его рука сжала талию Вэй Ина ещё сильнее. — Я тебя не отпущу, — пообещал он.       И они двинулись к выходу сквозь толпу, сквозь неоновый свет, сквозь взгляды, которые уже никто не пытался скрывать.       Где-то далеко, у столика, Цзян Чэн смотрел им вслед с таким выражением лица, будто только что проглотил лимон целиком.       Не Хуайсан закрыл веер с тихим щелчком. — Ну всё, — сказал он мечтательно. — Спектакль перешёл в жанр восемнадцать плюс. А-Чэн, ты ведь не собираешься сейчас бежать за ними и устраивать сцену?       Цзян Чэн медленно повернулся к нему. Глаза горели. — Если через час он не вернётся живым и в платье… я убью сначала тебя, потом его.       Не Хуайсан только рассмеялся тихо, сладко, как человек, который знает, что выиграл уже давно.       А Вэй Ин, уже почти у выхода, обернулся через плечо и подмигнул в их сторону. Красная лента окончательно соскользнула и упала на пол, яркое пятно на чёрном.       Он даже не нагнулся за ней, пусть остаётся.       Они почти бегом пересекли парковку — Вэй Ин всё ещё покачивался на каблуках, но теперь уже цеплялся за руку Жоханя не для равновесия, а чтобы просто не отпускать. Чёрное платье задралось до середины бёдер, чулки блестели под фонарями.       Вэнь Жохань открыл пассажирскую дверь чёрного седана одним движением, почти втолкнул Вэй Ина внутрь, сам обошёл машину и сел за руль. Дверь хлопнула, звук вышел громче, чем следовало, будто отрезал весь остальной мир.       В салоне было темно, только слабый свет от уличных фонарей пробивался через тонированные стёкла. Запах кожи, дорогого одеколона и лёгкого алкоголя от Вэй Ина смешался в густую, почти осязаемую атмосферу.       Не успели они пристегнуться, чтобы отъехать, Вэй Ин уже перегнулся через центральную консоль, схватил Жоханя за ворот рубашки и притянул к себе. Их губы столкнулись жёстко, без всяких прелюдий. Вэй Ин целовал жадно, с лёгким стоном, который тут же заглушил Жохань, отвечая с той же силой. Языки сплелись сразу, без игр в нежность — только голод, только желание, которое копилось с первого касания на танцполе.       Руки Жоханя скользнули по бокам Вэй Ина, сжали талию, потом выше под платье, по рёбрам, по спине. Вэй Ин выгнулся навстречу, прижимаясь грудью к его ладоням, хотя там, конечно, ничего не было, кроме тонкой ткани и горячей кожи. Жохань этого пока не замечал или не хотел замечать. Он просто целовал его шею, прикусывая кожу над чокером, оставляя влажные следы, пока Вэй Ин тихо постанывал и запрокидывал голову, упираясь затылком в стекло. — Ты сводишь с ума, — выдохнул Жохань прямо в его шею, голос низкий, почти рычащий.       Вэй Ин только рассмеялся хрипло, запустил пальцы в его волосы и притянул обратно к губам. — Тогда не останавливайся…       Жохань не остановился.       Его правая рука скользнула вниз по животу, по складке платья, под подол. Пальцы нашли край кружевных трусиков — тонких, чёрных, тех самых, что Не Хуайсан с ехидной улыбкой заставил его надеть «для полноты образа». Вэй Ин невольно напрягся, но тут же расслабился, раздвигая бёдра чуть шире, приглашая.       Жохань провёл ладонью по внутренней стороне бедра, выше, выше и наконец сунул руку под ткань.       Сначала он просто коснулся — горячая, влажная кожа, гладкая, без волос. Потом пальцы двинулись дальше, ожидая встретить знакомые мягкие складки.       И замерли.       Всё тело Вэнь Жоханя на мгновение окаменело. Потому что там, под кружевом, пальцы наткнулись не на то, что он ожидал.       Твёрдый, горячий, уже напряжённый член.       Вэй Ин почувствовал, как Жохань резко замер, как его дыхание сбилось. Он открыл глаза — Жохань смотрел на него сверху вниз, в полумраке салона зрачки расширились до предела. Рука всё ещё оставалась там, внутри трусиков, но теперь не двигалась. Просто лежала, словно мозг отказывался принимать информацию.       Молчание повисло тяжёлое, как удар.       Вэй Ин медленно, очень медленно улыбнулся, той самой улыбкой, в которой было одновременно всё: вызов, насмешка, лёгкая паника и чистое, бесстыдное удовольствие. — …сюрприз? — тихо спросил он, нарочно делая голос ещё слаще, ещё выше. При этом он чуть качнул бёдрами, заставляя руку Жоханя невольно сжаться вокруг него.       Вэнь Жохань издал звук, что-то среднее между выдохом и рычанием. Его пальцы дрогнули, но не убрались. Наоборот, большой палец медленно, почти экспериментально, провёл по всей длине, от основания до головки.       Вэй Ин тихо застонал, запрокидывая голову сильнее. — Ты… — голос Жоханя был хриплым, почти сорванным. — Ты парень.       Это не было вопросом. Это было констатацией, произнесённой так, будто он только сейчас сложил все детали: высокий рост, чуть резковатые черты лица под макияжем, уверенные движения, этот наглый смех, который слишком низкий для девушки…       И при этом — платье, чулки, каблуки, чокер, красная лента в длинных волосах.       Всё сразу.       Вэй Ин приоткрыл глаза, посмотрел на него снизу вверх, губы всё ещё влажные от поцелуев. — А ты только сейчас заметил? — прошептал он с лукавой улыбкой. — Я думал, ты умнее, Вэнь Жохань…       Жохань смотрел на него ещё несколько долгих секунд. Потом его губы медленно, очень медленно изогнулись в опасной, почти хищной улыбке.       Рука внутри трусиков сжалась сильнее, не больно, но уверенно, обхватывая полностью. — Значит, — произнёс он тихо, наклоняясь так близко, что их губы почти касались, — ты притворялся всю ночь. Вэй Ин выдохнул дрожаще, когда Жохань медленно начал двигать рукой вверх-вниз, неспешно, мучительно. — Да… — прошептал он, уже почти теряя голос. — И тебе… это… очень понравилось…       Жохань наклонился и снова поцеловал его — теперь уже по-другому. Жёстче, глубже, с явным намёком на то, что сюрприз не только не испортил настроение, но сделал всё в сто раз интереснее. — Тогда, — прошептал он прямо в губы Вэй Ина, не прекращая двигать рукой, — продолжим без маскарада.       Вэй Ин только застонал в ответ, прижимаясь ближе, и запустил обе руки под рубашку Жоханя, царапая ногтями по спине.       Машина стояла на тёмной парковке. Никто их не видел и никто не собирался останавливаться. Вэнь Жохань убрал руку из-под трусиков — медленно, чтобы Вэй Ин почувствовал каждый сантиметр разрыва контакта и схватил его за бёдра обеими ладонями. Сильный, уверенный захват. Вэй Ин даже не успел пискнуть, только коротко выдохнул, когда Жохань одним движением подхватил его и перетащил через центральную консоль прямо к себе на колени.       Машина была просторной, сиденье отодвинуто назад — видимо, Жохань специально выбирал такие автомобили. Вэй Ин оказался сидящим верхом, лицом к лицу, колени по обе стороны от бёдер Жоханя. Платье тут же задралось до самого верха, почти до талии, обнажив чёрные кружевные трусики, которые теперь уже ничего не скрывали. Чулки натянулись, резинки впились в кожу.       Вэй Ин инстинктивно упёрся ладонями в грудь Жоханя, чтобы не потерять равновесие. Его дыхание сбилось, губы приоткрыты, глаза блестят в полумраке. — Вот так лучше, — тихо произнёс Жохань, глядя ему прямо в глаза. Голос низкий, спокойный, но в нём уже звенела сталь. — Теперь я вижу тебя целиком.       Он провёл ладонями по бокам Вэй Ина вверх, по рёбрам, под платье. Пальцы зацепили тонкие бретельки на плечах. Медленно, очень медленно потянул их вниз.       Вэй Ин не сопротивлялся. Только чуть выгнулся, помогая, чтобы ткань легче соскользнула. Платье было без застёжек сзади, только молния по всей длине спины, но Жохань не спешил к ней. Он сначала стянул верх до локтей, обнажив плечи, ключицы, грудь. Кожа покрылась мурашками от внезапного холода и от взгляда, которым Жохань буквально пожирал его. — Красивый, — сказал он просто, без эмоций, но так, будто это было констатацией факта, а не комплиментом.       Вэй Ин тихо хмыкнул, пытаясь скрыть, как сильно его это задевает. — А ты всё ещё в рубашке, — прошептал он, пальцами уже расстёгивая верхнюю пуговицу на воротнике Жоханя. — Нечестно.       Жохань коротко усмехнулся, первый раз за вечер по-настоящему улыбнулся, хоть и едва заметно. — Я исправлюсь.       Но сначала он закончил с платьем.       Пальцы скользнули за спину Вэй Ина, нашли бегунок молнии. Медленно потянули вниз — сантиметр за сантиметром. Звук расстёгивающейся молнии в тишине салона казался громче музыки, которая всё ещё доносилась откуда-то снаружи. Ткань расходилась, открывая спину, поясницу, ямочки над копчиком. Когда молния дошла до конца, платье просто соскользнуло вниз, повиснув на локтях и талии, как чёрная лужица.       Вэй Ин остался почти голым, только чулки, трусики и чокер на шее. Колокольчик тихо звякнул, когда он наклонился ближе, прижимаясь грудью к груди Жоханя. — Теперь твоя очередь, — прошептал Вэй Ин, уже расстёгивая вторую, третью пуговицу. Пальцы дрожали не от страха, а от нетерпения.       Жохань не мешал. Только смотрел — тяжело, жадно. Когда рубашка наконец распахнулась, он сам стянул её одним движением и отбросил на заднее сиденье. Мышцы под кожей напряглись, когда он снова обхватил Вэй Ина за талию, притягивая ближе, так что их обнажённые торсы соприкоснулись.       Вэй Ин застонал тихо, почти жалобно, и наклонился, целуя его в шею, в ключицу, спускаясь ниже. Жохань запрокинул голову, давая больше доступа, но при этом его руки не оставались без дела: одна скользнула по спине вниз, сжала ягодицу сквозь тонкую ткань трусиков, вторая — снова вперёд, под кружево, обхватывая член Вэй Ина полностью. — Двигайся, — приказал он хрипло, почти шёпотом. — Покажи мне, как ты хочешь.       Вэй Ин послушно качнулся бёдрами, медленно, круговыми движениями, трясь о ладонь Жоханя, одновременно прижимаясь к нему всем телом. Дыхание сбивалось, стоны становились громче, несмотря на попытки сдерживаться.       Жохань смотрел на него снизу вверх, на припухшие губы, на растрёпанные волосы, на то, как дрожат ресницы, и в его глазах уже не было ни удивления, ни сомнений. Только чистое, тёмное желание. — Ты чертовски красивый, Ин, — произнёс он тихо, почти нежно, и тут же сжал руку сильнее, заставив Вэй Ина выгнуться и застонать громче. — Тогда не останавливайся, — выдохнул Вэй Ин, наклоняясь и целуя его снова глубоко, жадно, с привкусом виски и отчаяния.       Руки Жоханя скользнули выше, по спине, по шее, запутались в волосах и потянули, заставляя Вэй Ина запрокинуть голову. — Я и не собираюсь, — пообещал он.       И салон машины наполнился звуками — тяжёлым дыханием, стонами, тихим звяканьем колокольчика на чокере и шорохом одежды, которая уже почти ничего не скрывала.       Снаружи шёл мелкий дождь, стуча по крыше, но внутри было жарко. Очень жарко.       Вэнь Жохань не стал больше тратить время на слова. Он одной рукой придерживал Вэй Ина за талию, не давая тому соскользнуть с колен, а второй быстро, уверенно расстегнул ремень. Звук металлической пряжки в тишине салона прозвучал почти неприлично громко. Молния брюк спустилась вниз с лёгким шипением. Жохань чуть приподнял бёдра, стянул брюки вместе с бельём ровно настолько, чтобы освободить себя полностью.       Член вырвался наружу — тяжёлый, уже полностью стоящий, с выступающими венами и блестящей от предэякулята головкой. В полумраке он казался ещё больше, чем был на самом деле.       Вэй Ин замер.       Его взгляд медленно опустился вниз. Глаза расширились. Он невольно сглотнул, чувствуя, как горло вдруг пересохло. — …Ох, — выдохнул он тихо, почти благоговейно. Потом поднял глаза на Жоханя, в них смешались восхищение, лёгкая паника и откровенное возбуждение. — Это… это точно не влезет.       Голос дрогнул на последнем слове, но в нём не было страха, только честное, слегка пьяное удивление и какая-то детская прямота.       Вэнь Жохань коротко хмыкнул — звук вышел низким, почти рычащим. Он не убрал руку с талии Вэй Ина, только сжал чуть сильнее, прижимая его ближе, так что их обнажённые члены соприкоснулись, горячий шёлк кожи к коже. — Влезет, — произнёс он спокойно, но в голосе появилась новая, опасная интонация. — Если будешь хорошим.       Вэй Ин нервно рассмеялся коротко, хрипло. Его собственный член дёрнулся от одного только звука этого голоса, от ощущения, как толстая головка Жоханя упирается в низ его живота. — Хорошим? — переспросил он, нарочно делая тон капризным, но пальцы уже сами собой скользнули вниз, обхватывая член Жоханя у основания. — А если я скажу, что боюсь?       Он медленно провёл ладонью вверх, размазывая влагу по всей длине. Жохань тихо выдохнул сквозь зубы, но не пошевелился, только смотрел, как Вэй Ин играет с ним, как пальцы скользят, сжимают, потом снова расслабляются. — Тогда я буду очень медленным, — ответил Жохань, наклоняясь ближе. Его губы коснулись уха Вэй Ина. — Но всё равно войду до конца.       Вэй Ин вздрогнул всем телом. Колокольчик на чокере жалобно звякнул. — Ты садист, — прошептал он, но при этом уже сам качнулся бёдрами вперёд, трясь о член Жоханя снизу вверх, оставляя влажный след на его коже.       Жохань поймал его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — А ты — мазохист, который сам на это подписался, — ответил он тихо. Большой палец прошёлся по припухшей нижней губе Вэй Ина. — Раздвинь ноги шире.       Вэй Ин послушался мгновенно — колени разошлись ещё дальше, платье окончательно сползло до талии, чулки натянулись до предела. Он опёрся ладонями о плечи Жоханя, чтобы не упасть, и чуть приподнялся, давая больше доступа.       Жохань не стал торопиться.       Он провёл ладонью по внутренней стороне бедра Вэй Ина, потом выше — под трусики, сдвинул их в сторону. Пальцы скользнули между ягодиц, нашли вход — горячий, уже слегка расслабленный от возбуждения и алкоголя. Один палец вошёл легко, второй чуть медленнее, растягивая.       Вэй Ин застонал, запрокидывая голову. Бёдра задрожали. — Видишь? — Жохань наклонился, целуя его в шею, прямо над чокером. — Уже принимает. — Это… не то же самое… — выдохнул Вэй Ин, но голос сорвался, когда Жохань добавил третий палец и начал медленно двигать ими внутрь-наружу, находя ту самую точку, от которой у Вэй Ина подгибались пальцы на ногах в лакированных туфлях. — То самое, — ответил Жохань спокойно. — Просто нужно больше подготовки.       Жохань убрал пальцы и Вэй Ин жалобно всхлипнул от потери, и обхватил свой член у основания, направляя головку к входу, не толкаясь. Просто прижал, давая почувствовать размер, тяжесть, жар.       Вэй Ин опустил взгляд вниз, туда, где толстая головка уже касалась его, слегка раздвигая. — Ты правда думаешь, что я это выдержу? — спросил он почти шёпотом, но в голосе уже не было сомнения, только предвкушение.       Жохань наклонился и поцеловал его медленно, глубоко, одновременно чуть надавливая бёдрами вверх. — Выдержишь, — прошептал он прямо в губы. — Потому что я не остановлюсь.       И начал входить очень медленно, сантиметр за сантиметром, давая Вэй Ину время привыкнуть, дышать, стонать, цепляться ногтями за его плечи. В салоне стало ещё жарче, а дождь за окном усилился.       Вэй Ин сидел на нём верхом, всё ещё слегка дрожа от первого проникновения. Головка уже вошла — толстая, горячая, растягивающая до предела, но дальше Жохань не спешил. Он держал его за бёдра обеими руками, не давая опускаться резко, контролируя каждое движение. — Дыши, — тихо сказал он, голос низкий, почти успокаивающий, но в нём уже звенело напряжение. — Не торопись.       Вэй Ин выдохнул сквозь зубы, пальцы впились в плечи Жоханя так, что остались красные следы. Он чувствовал каждый миллиметр, как член медленно, очень медленно продвигается внутрь, заполняя его, раздвигая стенки. Жжение было острым, почти болезненным, но именно это жжение и сводило с ума. — Медленно… — простонал Вэй Ин, запрокидывая голову. Колокольчик на чокере звякнул жалобно. — Ты… правда… огромный…       Жохань чуть качнулся бёдрами вверх, всего на пару сантиметров, потом обратно. Медленно, очень медленно. Вэй Ин застонал громче, бёдра задрожали сильнее. Он пытался опуститься сам, но руки Жоханя держали крепко, не пуская. — Я сказал — дыши, — повторил Жохань, наклоняясь и целуя его в шею, прямо над пульсом. — Ещё не всё.       Он продолжал двигаться короткими, плавными толчками, каждый раз входя чуть глубже, давая телу привыкнуть. Вэй Ин уже не сдерживался: стоны стали непрерывными, хриплыми, почти всхлипами. Пот стекал по спине, платье, смятое вокруг талии, липло к коже. — Хватит… мучить… — выдохнул он, пытаясь снова надавить вниз. — Давай… глубже…       Жохань наконец ослабил хватку, не полностью, но достаточно, чтобы Вэй Ин смог сам двинуться.       И Вэй Ин двинулся.       Он опустился резко, до самого конца, принимая всё сразу. Глаза закатились, рот открылся в беззвучном крике. Жохань тихо выругался сквозь зубы, звук вышел почти животный. — Чёрт… — выдохнул он, пальцы впились в бёдра Вэй Ина так, что наверняка останутся синяки.       Вэй Ин замер на секунду, привыкая к ощущению полной заполненности. Потом медленно поднялся, почти до самого конца и снова опустился, уже быстрее. Раз. Два. Три. — Вот так… — прошептал он сам себе, голос дрожал от удовольствия. — Вот… так…       Он начал насаживаться сам — ритмично, жадно, каждый раз до упора, чувствуя, как головка упирается глубоко внутри, как член растягивает его изнутри. Стоны стали громче, прерывистыми.       Жохань сначала просто позволял, держал за талию, помогая чуть приподниматься, но не вмешивался. Смотрел снизу вверх: на то, как Вэй Ин двигается, как волосы падают на лицо, как губы приоткрыты, как тело блестит от пота.       А потом терпение закончилось.       Он резко схватил Вэй Ина за бёдра сильнее и начал двигаться навстречу, сначала всё ещё относительно медленно, но с каждым толчком всё жёстче, всё глубже. Вэй Ин вскрикнул, вцепился в плечи, пытаясь удержаться. — Да… вот так… — выдохнул Жохань, голос уже сорванный. — Сам просил…       Он ускорился.       Толчки стали быстрыми, резкими, почти беспощадными. Машина качалась в такт, скрипели сиденья, стекла запотевали от их дыхания. Вэй Ин уже не контролировал ничего: он просто насаживался навстречу каждому движению, бёдра шлёпали о бёдра Жоханя, стоны перешли в непрерывный крик. — Жохань… — простонал он, запрокидывая голову так сильно, что волосы разметались по спине. — Ещё… быстрее…       Жохань рыкнул низко, почти по-звериному, и вбился в него с такой силой, что Вэй Ин дёрнулся всем телом, ногти оставили глубокие царапины на спине. — Ты… мой… — выдохнул Жохань прямо в его шею, не сбавляя темпа. — Сейчас… кончишь…       Он одной рукой скользнул между их телами, обхватил член Вэй Ина, мокрый, пульсирующий, и начал двигать в том же бешеном ритме.       Вэй Ин закричал громко, хрипло и кончил, выгибаясь дугой, тело содрогнулось в конвульсиях. Сперма брызнула на живот Жоханя, на грудь, горячая и обильная.       Жохань не остановился.       Он продолжал двигаться быстро, глубоко, жёстко, пока сам не сорвался. Последний толчок самый сильный, и он кончил внутрь, с низким, почти болезненным стоном, вжимаясь в Вэй Ина так, будто хотел слиться с ним навсегда.       Они замерли.       Вэй Ин медленно опустился на грудь Жоханя, всё ещё дрожа. Член Жоханя всё ещё был внутри твёрдый, но уже мягчеющий. Он не торопился выходить. — …не влезет, говоришь? — тихо усмехнулся Жохань, проводя ладонью по спине Вэй Ина, по мокрой коже.       Вэй Ин слабо рассмеялся, голос хриплый, сорванный. — Заткнись… — прошептал он, но при этом прижался ближе, зарываясь лицом в шею. — Просто… дай отдышаться.       Жохань тихо хмыкнул. Обнял его крепче одной рукой за талию, второй запутался в волосах.       Дождь за окном всё стучал.       В баре уже почти опустело — музыка приглушена, неон мигает лениво, официанты собирают стаканы. Цзян Чэн сидел, вцепившись в край стола так, что костяшки побелели. Уже минут двадцать он молчал, но молчание это было тяжёлое, как грозовая туча перед ударом молнии.       Не Хуайсан, сидевший напротив, сначала пытался делать вид, что всё под контролем: веер медленно покачивался, губы сложены в привычную лёгкую улыбку. Но чем дольше тянулось время, тем чаще он бросал взгляды на дверь, на телефон, на пустой стакан Вэй Ина, который так и стоял нетронутым с тех пор, как они ушли.       Наконец Цзян Чэн резко встал. Стул скрипнул по полу. — Всё. Хватит. Я иду.       Не Хуайсан мгновенно захлопнул веер. — А-Чэн, подожди! — он тоже вскочил, хватая Цзян Чэна за рукав. — Прошло всего… ну, сорок минут. Может, они просто… разговаривают. Или… гуляют. Или… — Или Вэй Усянь уже лежит где-нибудь в канаве с разбитой головой, — отрезал Цзян Чэн, выдергивая руку. Голос дрожал от злости и чего-то ещё — страха, который он даже себе не признавал. — Этот твой «Вэнь Жохань» выглядит так, будто одним взглядом может человека пополам разорвать. А ты его отпустил с моим идиотом-братом, который даже на каблуках нормально ходить не умеет!       Не Хуайсан открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли. Потому что он и сам уже не был так уверен в своей беззаботности. В животе неприятно холодело. Вэй Ин всегда выкручивался из любых передряг, всегда смеялся последним — но это… это было слишком долго. И слишком тихо. — Я… я тоже волнуюсь, — тихо признался Не Хуайсан, опуская веер. Улыбка исчезла полностью. — Но если ты сейчас ворвёшься на парковку и начнёшь орать, то либо найдёшь их в самый неподходящий момент, либо… либо Вэй-сюн тебя потом неделю будет дразнить за то, что ты его «спасал» от… ну, ты понял.       Цзян Чэн замер и повернулся к нему медленно. — Ты серьёзно сейчас шутишь? — Нет, — Не Хуайсан покачал головой. Голос стал тише. — Я просто пытаюсь не сойти с ума. Он же мой друг и твой брат. Если с ним что-то случится… — он сглотнул, пальцы нервно сжали веер. — Я не знаю, что я буду делать.       Цзян Чэн смотрел на него ещё секунду. Потом выдохнул резко, сквозь зубы. — Ладно, пять минут. Ещё пять минут. Если через пять минут он не вернётся — я иду. И ты идёшь со мной.       Не Хуайсан кивнул. Сел обратно, но теперь уже не раскрывал веер, просто держал его в руках, как талисман.       Они молчали.       Секунды тянулись медленно.       Цзян Чэн считал их про себя, стуча пальцами по столу.       Не Хуайсан украдкой достал телефон, открыл чат с Вэй Ином. Последнее сообщение — смайлик с подмигиванием и «не ждите, я занят 😏», отправленное сорок семь минут назад.       Он прикусил губу. — А-Чэн… — Что. — Если… если через три минуты ничего не изменится… пойдём вместе. И… если что — я возьму на себя первый удар. Потому что это я его в это платье нарядил.       Цзян Чэн фыркнул коротко, без веселья. — Дурак ты, Хуайсан.       Но в голосе уже не было прежней ярости. Только усталость и тревога.       Они ждали.       Дверь бара открылась и вошёл кто-то чужой.       Потом снова закрылась.       Ещё минута.       Не Хуайсан вдруг тихо ойкнул и схватил Цзян Чэна за руку. — Смотри.       На улице, сквозь запотевшее стекло, мелькнул силуэт — высокий мужчина в тёмной рубашке, а рядом с ним… кто-то в чёрном, с растрёпанными волосами, на каблуках, но уже без всякой грации — просто цеплялся за руку спутника и смеялся, запрокидывая голову.       Цзян Чэн выдохнул так, будто целый час не дышал. — Живой, — прошептал он.       Не Хуайсан улыбнулся слабо, но искренне. — И, судя по тому, как он хохочет, очень довольный.       Цзян Чэн медленно опустился обратно на стул. — Когда вернётся — я его убью. — Нет, — Не Хуайсан покачал головой, всё ещё глядя в окно. — Сначала обниму. А потом уже ты будешь его убивать.       Они переглянулись.       Вэнь Жохань вышел из машины первым спокойно, как будто ничего особенного не произошло. Только рубашка была расстёгнута на две пуговицы больше, чем обычно, а волосы слегка растрепались. Он обошёл капот, открыл пассажирскую дверь и протянул руку.       Вэй Ин попытался встать сам.       Ноги подкосились мгновенно, колени дрожали, как после долгого бега, каблуки предательски скользили по мокрому асфальту. Он схватился за дверной проём, но равновесие всё равно потерял. — Чёрт… — пробормотал он, смеясь сквозь одышку. — Кажется, я переоценил свои силы.       Вэнь Жохань не стал ждать, пока тот упадёт. Просто шагнул ближе, наклонился и одним плавным движением подхватил Вэй Ина на руки под колени и спину, как невесту. Платье, уже давно превратившееся в смятый кусок ткани вокруг талии, задралось ещё выше, но Жоханю было явно всё равно. Он даже не поправил его.       Вэй Ин пискнул от неожиданности, инстинктивно обхватив его за шею. — Эй! Я же тяжёлый! — Молчи, — коротко ответил Жохань, но в голосе не было раздражения. Только лёгкая, почти неуловимая теплота. — И не дёргайся. Упадёшь — потом сам будешь вставать.       Вэй Ин фыркнул, но послушно притих. Голова закружилась от резкого подъёма, он уткнулся носом в шею Жоханя, там пахло потом, одеколоном и чем-то ещё, очень знакомым теперь. Колокольчик на чокере тихо звякал при каждом шаге.       Они шли через парковку медленно, дождь моросил, но уже не так сильно. Влажный асфальт блестел под фонарями. Вэй Ин чувствовал, как мышцы Жоханя напрягаются под рубашкой, как тот держит его уверенно, без малейшего намёка на усталость. — Знаешь… — тихо сказал Вэй Ин, когда они уже приближались к входу в бар, — я думал, что сегодня просто проиграю спор и буду неделю терпеть насмешки Хуайсана. А в итоге…       Он не договорил. Просто сильнее прижался, зарываясь лицом в плечо.       Жохань чуть повернул голову, губы коснулись виска Вэй Ина почти невесомо. — А в итоге ты здесь, на моих руках. И выглядишь… — он сделал паузу, подбирая слово, — …очень довольным.       Вэй Ин тихо рассмеялся — хрипло, устало. — Заткнись. Иначе я начну целовать тебя прямо на пороге, и тогда Цзян Чэн точно нас обоих убьёт.       Жохань коротко хмыкнул. — Пусть попробует.       Дверь бара открылась перед ними, тёплый свет, приглушённая музыка, запах алкоголя и сигаретного дыма.       Цзян Чэн и Не Хуайсан сидели за тем же столиком. Цзян Чэн уже встал, когда увидел их в дверях, лицо напряжённое, кулаки сжаты. Не Хуайсан просто замер с раскрытым ртом, веер выпал из руки.       Вэй Ин, всё ещё на руках у Жоханя, помахал им слабой ладонью. — Приве-е-ет… — протянул он, нарочно делая голос высоким и капризным. — Я вернулся.       Цзян Чэн сделал шаг вперёд, открыл рот — и закрыл. Потом ещё раз. Наконец выдавил: — Ты… идиот.       Но в голосе уже не было злости. Только облегчение, смешанное с чем-то очень похожим на желание задушить старшего брата.       Не Хуайсан наконец пришёл в себя. Поднял веер, прикрыл нижнюю часть лица, но глаза блестели от смеха и слёз одновременно. — Вэй-сюн, ты выглядишь так, будто тебя только что… — он сделал многозначительную паузу, — …очень хорошо отымели.       Вэй Ин показал ему язык.       Жохань, не обращая внимания на их перепалку, спокойно подошёл к столику и аккуратно опустил Вэй Ина на стул. Тот тут же поморщился и сел осторожно, боком, ноги всё ещё дрожали. — Сиди, — сказал Жохань тихо, но твёрдо. — Я принесу воды.       Он развернулся и пошёл к барной стойке, оставив троих за столом в полной тишине.       Цзян Чэн медленно опустился обратно. — Ты… в порядке? — спросил он наконец, глядя в сторону.       Вэй Ин улыбнулся медленно, лениво, с лёгкой болью в мышцах, но с абсолютным счастьем в глазах. — Лучше, чем когда-либо, А-Чэн.       Не Хуайсан наклонился ближе, шепотом: — И… он знает?       Вэй Ин кивнул, не отрывая взгляда от спины удаляющегося Жоханя. — Знает. И ему понравилось.       Цзян Чэн застонал, закрывая лицо руками. — Я тебя ненавижу.       Но когда Вэнь Жохань вернулся с бутылкой воды и стаканом, поставил перед Вэй Ином и сел рядом — спокойно, как будто это было само собой разумеющимся, Цзян Чэн только вздохнул. — Ладно, живи. Пока.       Вэй Ин рассмеялся и прислонился плечом к плечу Жоханя.       Тот не отодвинулся.       Просто положил руку ему на спину твёрдо, собственнически.       Вэнь Жохань не стал затягивать прощание. Он встал из-за стола первым — спокойно, без лишних слов, — и кивнул бармену, который уже знал его в лицо. Через минуту к их столику подошёл официант с чеком. Жохань расплатился молча, даже не глядя на сумму, потом достал телефон и быстро набрал номер. — Такси будет через три минуты, — сказал он, убирая телефон в карман. Голос ровный, как всегда, но взгляд, которым он смотрел на Вэй Ина, был другим, почти собственническим.       Вэй Ин сидел, облокотившись на стол, подбородок на ладони. Ноги всё ещё дрожали под столом, но он старался не показывать. Только улыбнулся лениво, чуть виновато. — Уже уходишь?       Жохань не ответил сразу. Просто подошёл ближе, наклонился и поправил сползшую бретельку платья на плече Вэй Ина. Пальцы задержались на коже чуть дольше, чем требовалось. — Ухожу, но не надолго.       Он выпрямился, оглядел стол — Цзян Чэна, который смотрел в сторону с каменным лицом, Не Хуайсана, который делал вид, что изучает узор на веере, и снова посмотрел на Вэй Ина. — Вставай, провожу до машины.       Вэй Ин попытался встать сам. Ноги предательски подкосились на первом же шаге, каблуки цокнули, колени задрожали. Он тихо выругался себе под нос.       Жохань не стал ждать повторения. Просто снова подхватил его на руки легко, будто Вэй Ин ничего не весил. Тот даже не пискнул на этот раз, только обнял за шею и уткнулся носом в воротник рубашки. — Ты меня балуешь, — пробормотал он тихо, только для Жоханя.       Они вышли на улицу. Дождь почти прекратился, только мелкая морось висела в воздухе. Такси уже стояло у входа, фары горели мягко, двигатель тихо урчал. Водитель опустил стекло, кивнул Жоханю — видимо, они уже пересекались.       Жохань открыл заднюю дверь, аккуратно опустил Вэй Ина на сиденье. Тот поморщился, устраиваясь осторожно, но всё равно улыбнулся широко. — Спасибо, за всё.       Жохань наклонился в открытую дверь. Одной рукой опёрся о крышу машины, второй — коснулся щеки Вэй Ина, большим пальцем провёл по нижней губе, стирая остатки помады.       Жохань наклонился и поцеловал его коротко, но глубоко, с лёгким прикусом нижней губы. Вкус виски и дождя.       Потом отстранился, закрыл дверь. Постучал по крыше — водитель тронулся.       Машина медленно отъехала от бара.       Вэй Ин повернулся на сиденье, прижался лбом к стеклу. Сквозь запотевшее окно он видел, как Жохань стоит под фонарём, высокий, спокойный, руки в карманах. Тот не махал вслед. Просто смотрел, пока такси не скрылось за поворотом.       Внутри машины было тихо.       Цзян Чэн сидел рядом, молчал. Не Хуайсан — на переднем сиденье — наконец не выдержал и повернулся. — Вэй-сюн, ты в порядке?       Вэй Ин откинулся на спинку, закрыл глаза. Улыбка не сходила с губ. — Лучше, чем когда-либо.       Он провёл пальцами по чокеру — колокольчик тихо звякнул.       Цзян Чэн фыркнул, но без злости. — Только попробуй опять пропасть на всю ночь. Я тебя тогда сам прикую к кровати.       Вэй Ин рассмеялся, но так искренне, что даже водитель в зеркале заднего вида улыбнулся уголком рта.

***

      Утро пришло слишком рано и слишком жестоко.       Будильник заорал в семь ноль пять. Вэй Ин попытался выключить его, но рука просто свалилась с кровати на пол. Всё тело ныло — от шеи до пяток, особенно в тех местах, о которых лучше не думать при посторонних. Он застонал в подушку, перевернулся на спину и уставился в потолок. — Я умираю, — объявил он потолку трагическим голосом.       Дверь спальни распахнулась без стука.       Цзян Чэн стоял на пороге в школьной форме, уже полностью собранный, с рюкзаком на одном плече и выражением лица, которое можно было описать только как «я тебя сейчас придушу, но сначала заставлю встать». — Вставай. Отец уже ждёт. И если ты опоздаешь ещё раз, он тебя сам вытащит за уши.       Вэй Ин простонал громче. — А-Чэн, я инвалид. У меня ноги… они не мои больше. Они предали меня.       Цзян Чэн закатил глаза так сильно, что, кажется, увидел собственный мозг. — Вчера ты сам на них прыгал, как на батуте. Вставай, или я тебя водой из ведра оболью. Снова.       Вэй Ин сел медленно, очень медленно. Каждый мускул протестовал отдельно. Платье вчера так и осталось где-то в углу комнаты, чёрная куча. Он переоделся в школьную форму с закрытыми глазами, потому что смотреть на себя в зеркало было слишком страшно.       Когда он наконец спустился вниз, дядя Цзян стоял у входной двери с ключами в руке. Ни слова упрёка, ни единого взгляда осуждения. Просто молча открыл дверь машины и ждал, пока оба заберутся внутрь.       Всю дорогу до школы ехали в тишине. Вэй Ин сидел сзади, прижавшись лбом к стеклу, и пытался не морщиться при каждой кочке. Цзян Чэн рядом делал вид, что смотрит в телефон, но на самом деле украдкой поглядывал на брата.       Цзян Фэнмянь припарковался у школьных ворот, заглушил мотор и только тогда повернулся. — Вэй Ин. Вэй Ин вздрогнул. — Да, дядя Цзян… — Если будет плохо — скажи. Я заберу тебя раньше.       Голос ровный, без эмоций. Но в глазах та самая тихая забота, которую он никогда не умел выражать словами.       Вэй Ин сглотнул ком в горле. — Всё нормально. Правда.       Фэнмянь кивнул один раз, и вышел из машины.       Они с Цзян Чэном пошли к главному входу. Вэй Ин старался идти нормально — спина прямая, шаг уверенный. Получалось… почти. Только на лестнице он чуть не споткнулся, и Цзян Чэн молча подхватил его под локоть. — Идиот, — прошипел он тихо. — Люблю тебя тоже, — прошептал Вэй Ин в ответ.       Первый урок — физика. Кабинет 312.       Они вошли последними как всегда. Вэй Ин плюхнулся на своё место у окна, стараясь сесть так, чтобы не слишком давить на больные мышцы. Цзян Чэн сел рядом и сразу уткнулся в тетрадь, делая вид, что готов к уроку.       Дверь открылась.       Вошёл директор строгий, вечно недовольный Фэн-лаоши. За ним, высокий мужчина в тёмном костюме, белой рубашке и с идеально завязанным галстуком.       Вэй Ин сначала не понял.       Потом понял.       Сердце ухнуло куда-то в пятки.       Вэнь Жохань.       В классе стало тихо-тихо. Все уставились на нового учителя, кто с любопытством, кто с лёгким испугом. Он выглядел спокойным, холодным. Опасно красивый. Только теперь вместо расстёгнутой рубашки — строгий костюм, вместо запаха виски и секса — лёгкий аромат дорогого одеколона.       Директор кашлянул. — Ребята, у нас новый учитель физики. Вэнь Жохань-лаоши. Он будет вести у вас этот предмет до конца года. Прошу любить и жаловать.       Вэнь Жохань шагнул вперёд. Взгляд медленно прошёлся по классу и остановился на Вэй Ине.       Всего на секунду, но этого хватило.       Вэй Ин почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он уставился в парту, стараясь дышать ровно. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди.       Вэнь Жохань заговорил низким, спокойным голосом, как вчера ночью, когда шептал ему на ухо. — Добрый день. Меня зовут Вэнь Жохань. Надеюсь, мы с вами найдём общий язык.       Кто-то из девчонок в первом ряду тихо пискнул от восторга.       Цзян Чэн рядом с Вэй Ином медленно повернул голову. Посмотрел на брата. Потом на нового учителя. Потом снова на брата.       Глаза Цзян Чэна расширились. — Ты… — прошипел он одними губами, — …шутить изволишь?       Вэй Ин не ответил. Только сглотнул и уткнулся лбом в сложенные руки на парте.       Вэнь Жохань тем временем подошёл к учительскому столу, открыл журнал. — Начнём с проверки домашнего задания. — Он поднял взгляд прямо на Вэй Ина. — Вэй Ин.       В классе стало ещё тише.       Вэй Ин медленно поднял голову. Глаза встретились.       Взгляд Жоханя был абсолютно спокойным. Но в глубине, та самая искра. Та, что вчера заставляла его стонать и просить ещё. — Встань и ответь на вопрос номер три из параграфа.       Вэй Ин встал. Ноги всё дрожали, теперь уже не только от вчерашнего.       Он знал: это только начало.       И весь год обещает быть очень интересным.