Anémone de Fontaine

      — Командир Особого патруля по охране и наблюдению Палаты Жардинаж Шеврез, — доложилась девушка, заняв подобающую стойку. Кайя ответил рыцарским приветствием и представил себя.       — Капитан кавалерии Ордо Фавониус Кайя Альберих. — Покончив с формальностями, Кайя расслабился и приветливо улыбнулся девушке. — Приятно познакомиться.       — Взаимно, капитан. — Шеврез позволила себе полуулыбку. Альберих бегло обвел взглядом всю фонтейнскую делегацию, столпившуюся у дверей переговорного зала: иностранцы держались с достоинством, исподтишка рассматривая окружение и едва слышно переговариваясь между собой. Командир смотрелась слегка неуместно, будучи на голову-полторы ниже своих коллег, и если остальные фонтейнцы прятали свое оружие под полами дорожных плащей, мушкет их предводительницы недвусмысленно выглядывал из-за ее спины, будто говоря: я тут, и я готов к бою каждую секунду. Тем не менее, чутье подсказывало Кайе, что Шеврез — довольно дружелюбная персона, несмотря на строгий вид и высокий статус. Но вот ее мушкету он бы не доверял.       — Что ж, — подала голос Джинн, привлекая к себе внимание, — добро пожаловать в Мондштадт еще раз. — Действующая магистр жестом пригласила гостей расположиться за массивным столом переговоров. Несколько фонтейнцев облегченно выдохнули, явно устав с дороги, и не слишком изящно приземлились на стулья. Шеврез тихо фыркнула, глядя с ноткой осуждения на подчиненных, а Кайя усмехнулся. Дисциплина, несмотря на жесткую судебную систему Фонтейна, судя по всему, не была сильной стороной Особого патруля. Чему удивляться, если за тебя всю работу выполняют жандарматоны?       — Мы наслышаны о гостеприимстве города свободы. — Шеврез легким жестом поправила повязку и заправила прядь лиловых волос за ухо. — В отличии от Фатуи, мы не причиним вам беспокойство своим квартиранством, госпожа действующая магистр.       — У меня и в мыслях не было, мадам. — Покачала головой Джинн, устало улыбаясь. Кайя заприметил черные тени, залегшие под ее светлыми глазами, и вновь задался вопросом, как много женщина спит в течение недели и стоит ли ему вновь побеспокоить Лизу, чтобы исправить положение.       — Честно говоря, мы приехали с предложением культурного обмена, — девушка опустила руки на колени и расслабила плечи. Мушкет все еще молча поблескивал за ее спиной. — Помимо удовлетворения торговых интересов, нам было поручено выступить с предложением укрепления связей между нашими государствами.       Джинн заинтересованно взглянула на девушку, выпрямляясь в кресле и выражая готовность слушать. Реакция действующего магистра удовлетворила Шеврез, и она продолжила:       — Совсем скоро в Фонтейне будет проходить праздник, о котором вы наверняка слышали — день всех влюбленных. — Дождавшись кивка Джинн, Шеврез вновь заговорила. — У вас, насколько мне известно, есть национальное торжество со сходным смыслом, Праздник ветряных цветов, если я не ошибаюсь?       — Праздник ветряных цветов — нечто большее, чем просто признание в любви, — любезно пояснила Джинн, улыбаясь, — но молодежь часто приурочивает возможность выразить любовь близким к этому дню, это правда.       — Наш день всех влюбленных — это ода чувству любви во всех ее проявлениях, — командир Особого патруля сложила руки на груди, улыбаясь магистру в ответ, — если госпожа действующая магистр согласится выслушать наше предложение… Думаю, от такого сотрудничества обе стороны останутся в выигрыше.

***

      Было решено провести день всех влюбленных в Мондштадте в тот же день, как он проходил в Фонтейне, а для желающих принять участие в праздновании в Мондштадте организовать дополнительные рейсы. Фонтейн, помимо решения транспортных вопросов, также должен был принять участие в организации торжества, выделив необходимых для подготовки людей.       Кайя все время, что длились переговоры, сидел необыкновенно тихо, и Джинн постепенно начала ощущать тревогу от нехарактерного для капитана молчания.       — Что скажешь? — Обратилась к нему женщина, когда зал наконец опустел. Альберих задумчиво постукивал пальцами по столу, глядя в никуда.       — Скажу, что хлопот у нас полон рот теперь, — немного отстраненно заметил капитан, с неохотой возвращаясь в реальность. Гуннхильдр нахмурилась, не совсем понимая, как следует расценить такой ответ. Поймав хмурый взгляд действующего магистра, Кайя улыбнулся. — Но, вообще-то, идея на миллион. Моры. Двести и один миллион моры.       Джинн вздохнула, прислонив руку ко лбу. Да, казна явно пострадает от внепланового празднования, однако, если получится заручиться поддержкой влиятельных семей Мондштадта… Женщина осторожно посмотрела на капитана кавалерии, встречаясь с синевой ответного взгляда. Кажется, они думали об одном и том же.       — Кайя, ты… Я знаю, что такое лучше обсуждать лично, но… Ох, Барбатос! — Джинн застонала, роняя руки на стол. Женщина выдохлась, работая на износ последние недели, и многочасовые переговоры окончательно ее утомили. Кайя хмыкнул, прекрасно понимая, к чему клонит его давняя подруга, — ты не мог бы поговорить с Дилюком?       — Ты знаешь, каким милашкой бывает Дилюк, когда речь идет о праздниках. — Махнул рукой капитан, притворно огорченно вздыхая. На Джинн эта демонстрация не произвела ровным счетом никакого впечатления, женщина так и продолжила сверлить взглядом Кайю. — Ладно-ладно, я все улажу. Но взамен…       — Взамен...? — Нетерпеливо уточнила магистр, опасно сощурившись. Предчувствие ей подсказывало, что капитан кавалерии явно затеял какую-то очередную аферу.       Кайя лишь расплылся в лисьей улыбке.

***

      Как и ожидалось, Дилюк идее не обрадовался.       — У нас своих празднеств мало? — Покачал головой винодел, наливая кофе в чашку. С того момента, как мужчины стали жить на винокурне, совместные завтраки превратились в маленькую уютную традицию. Горничным строго-настрого запрещалось нарушать покой господ, поэтому Дилюк мог позволить себе приобнять капитана за талию, не боясь быть увиденным. Не то, чтобы это было тайной — наоборот, с легкой руки одного заядлого постояльца Доли Ангелов об этом узнал весь город едва ли не раньше, чем сам Дилюк. И Дилюк бы придушил сплетника, если бы горячо не любил его.       — Люк, ты только подумай, это положительно повлияет на наши отношения с Фонтейном, — вкрадчиво заметил Кайя, прижимаясь бедром к мужчине. По утрам его солнце бывало не в духе, и это был один из таких дней. Иного момента для разговора, к сожалению, найти не представлялось возможным — приготовления к празднику следовало начать как можно скорее. — У них первоклассное оборудование, и я более чем уверен, что твое вино с удовольствием будут разливать в Дебор отеле взамен на небольшое участие.       — Небольшое участие? — Дилюк вскинул алую бровь, отлично понимая, что этот хитрец что-то задумал. — Раз это небольшое участие, я не буду закрывать Долю Ангелов, так уж и быть. — Ну и что, планируешь весь день провести в душной таверне, обслуживая грустных посетителей? — Кайя оперся бедром о стол и пригубил кофе, испытующе глядя на Дилюка. Тот поморщится при упоминании посетителей, но остался непреклонен:       — Это моя работа. К тому же, у Чарльза семья, было бы неправильно заставить его работать в этот… день, будь он неладен. — Дилюк взял в свободную руку кружку с ароматным напитком и вздохнул. — Все равно это странно. У нас есть праздник ветряных цветов, во время него тоже дарят анемонии и клянутся в любви, в чем смысл выделять отдельный день для признаний?       — Так, может, подобный культурный обмен все же пойдет на пользу обеим сторонам? К тому же, смысл дня влюбленных немножко глубже академических романчиков. — Кайя улыбнулся, накрывая ладонью бледную руку на своей талии и чуть сжимая. — В это непростое время еще один повод для веселья никому не навредит, не находишь? Еще и с заграничным шармом.       — Возможно, ты и прав. — Вздохнул молодой мастер, отпуская тонкую талию и присаживаясь на стул напротив. — Тогда мне тем более следует поработать.       Кайя отпил из чашки и нарочно громко хмыкнул.       — Правда? А тебе в этот день не хотелось бы, ну, я не знаю, провести время со своей половинкой?       — Не называй себя половинкой, звучит ужасно пошло. — Дилюк метнул недовольный взгляд на капитана, который как ни в чем не бывало продолжал пить свой кофе и сверлить винодела изучающим взглядом. — И все же я…       — У-у-у, кажется, мы имеем дело с консерватором, — притворно сокрушился Кайя, отставляя кружку на стол и выпрямляясь во весь рост. — Это просто еще один день, который можно посвятить любимым, что в этом плохого?       — Ага, еще один день, чтобы напиться для тех, у кого по какой-то причине любимых не водится. — Буркнул винодел, утыкаясь взглядом в свою кружку. — И устроить парочку-другую дебошей.       — Не все лечатся алкоголем, — заметил Кайя, и почти сразу же поймал на себе тяжелый, полный иронии взгляд. По тому, как касса оглушительно гремела морой практически каждый праздник, можно было не сомневаться: вино — лучший друг всех вокруг. Чуть реже — сидр и виноградный сок, но отнюдь не они держат на плаву и таверну, и весь бизнес в целом.       — И все же, Люк, подумай над моим предложением, — Кайя приблизился, опуская руки на плечи мужчины и легко массируя их. Дилюк, напрягшийся на мгновение, покорно расслабился, отдаваясь ловким рукам на растерзание, — мы могли бы отлично провести время, пока за нас поработали бы другие. Особый патруль даже согласен пригнать своих жандарматонов, чтобы поддержать безопасность, но магистр считает, что это может заставить горожан нервничать, а я вижу в этом отличную возможность взять тебе выходной, сходить на свидание. По случаю праздника.       — Я подумал. По случаю праздника иди со своим предложением в жопу. — Прикрыв глаза от удовольствия, беззлобно выдал винодел. Оба мужчины понимали, что аргументы у Кайи весомые, но природное упрямство не позволяло Дилюку сдаться вот так просто, пусть решение относительно вложения средств он уже принял. Но грызущее изнутри чувство ответственности за спокойствие города не оставляло ему иного выбора.       — Ух ты, какое любезное приглашение! — Альберих нагнулся, мурлыча на ухо расслабленному мужчине. Дилюк, слегка осоловевший от приятных прикосновений, слишком поздно осознал, что ляпнул. — Может, и внутрь позволишь? Ну, по случаю праздника.       Дилюк мгновенно вырвался из неги, стремительно краснея и поднимаясь на ноги. Блеснувший в воздухе клеймор был встречен искренним хохотом успевшего отскочить подальше капитана. За эту шалость он еще ответит, — мрачно подумал про себя мужчина, наблюдая, как Кайя с шутовским поклоном исчезает на лестнице.

***

      Вопреки тревоге Джинн, несколько блестящих жандарматонов произвели настоящий фурор среди горожан, и, совместно с Шеврез, было принято решение отправить роботов патрулировать окрестности города. Еще парочку приставили охранять путь до Спрингвейла, еще троих — на охрану Тернового порта. Прибывающие в Мондштадт фонтейнцы чувствовали себя увереннее, видя меков, а мондштадцы наперебой просили иностранцев сфотографировать их на фоне сверкающих гигантов.       Новость о праздновании дня всех влюбленных облетела земли ветра молниеносно и была воспринята очень тепло. В приготовлениях участвовал, казалось, каждый, посильно внося свою лепту. Юноши и девушки воспарили на крыльях первых неловких чувств, старательно подбирая подарки-валентинки объекту признания, вдовцы тепло вспоминали свою ушедшую любовь, одинокие мужчины, давно не видавшие женского тепла, усиленно вкладывали мору в общее дело в Доле ангелов или Кошкином хвосте.       Согласно плану, Дилюк должен был за утро закончить с бюрократией, а после отправиться в таверну и лично проинспектировать результаты своего участия. Кайя был на службе, и они условились встретиться после полуночи, чтобы вместе вернуться на винокурню. Однако бумаги не кончались, время шло, и днем, зарывшись в огромные бухгалтерские книги в своем кабинете, Дилюк меньше всего ожидал увидеть чересчур довольную капитанскую морду.       — У тебя работы нет, что ли? — Мрачно поинтересовался винодел, с трудом удерживая в голове огромные суммы из разложенных перед ним счетов. Кайя лишь улыбнулся шире, подходя ближе к напрягшемуся мужчине.       — Есть, и очень много, сегодня же праздник. — Альберих оперся ладонью о стол, нависая над Дилюком и украдкой заглядывая в бумаги. Не то, чтобы доходы клана Рагнвиндр были тайной для него, в конце концов, он являлся неотъемлемой его частью; просто Дилюк ненавидел, когда на его работу смотрят, а капитан находил особое удовольствие в том, чтобы подразнить дракона. — Ну, знаешь, патрулировать местность нужно, еще и несанкционированное собрание в ущелье Дадаупа…       — Что? Какой идиот попрется в ущелье? — Рагнвиндр сдержал себя от того, чтобы не хлопнуть ладонью по столу, скрывая бумаги от синего взгляда. Подозрительно хорошее настроение капитана начинало слегка раздражать. За каким чертом он из Ордена приперся обратно на винокурню? Чтобы отвлекать? — Там же полно хиличурлов.       — Вот это и самое интересное! — Кайя театрально поднял палец вверх, убедившись, что полностью завладел вниманием мужчины, — там не осталось ни одного монстра. Ни одного мага, ни одного хиличурла, только кучки пепла и лужицы крови. А еще несколько хижин пострадало от неизвестного красящего вещества…       — Постой. Зачем ты мне все это говоришь? — Не выдержал Дилюк, откидываясь в кресле и скрещивая руки на груди. Его хмурый вид не предвещал ничего хорошего, но Альбериха это лишь повеселило.       — Я знаю, ты сегодня весь в работе и все… такое, но мне бы не помешала помощь в расследовании, — Кайя постарался придать своему лицу максимально раздосадованный вид, отлично зная, что эта уловка работает лишь раз через десять. Ему повезло — Дилюк испустил тихий вздох.       — Хорошо, я осмотрю вместе с тобой ущелье, только сначала отправлю сокола с извинениями Чарльзу. Но вечером я возвращаюсь в таверну. — Брови Дилюка взметнулись, когда Кайя, по-кошачьи изящный, перегнулся через стол и оставил на его губах легкий поцелуй.       — Ты лучший! — Довольно резюмировал капитан, отстраняясь и искренне улыбаясь. Рагнвиндр сглотнул, очарованный тем, что видел. Кайя подметил расползающийся румянец на бледных щеках, и улыбка стала только шире. — Ну, чего ждем?

***

      Всю дорогу до ущелья Дилюк задумчиво молчал, лишь изредка комментируя обстановку, когда они проходили мимо ожившего от туристов Спрингвейла или останавливались полюбоваться издалека празднично украшенным Мондштадтом. Дилюк еще не был в городе, чтобы по достоинству оценить результаты своих финансовых вложений, которые, как ни удивительно, вызвался проконтролировать Кайя, но и беглого взгляда на город было достаточно, чтобы Рагнвиндр мысленно записал на счет Ордо еще один большой должок. Хотя выглядело красиво, несомненно.       По мере приближения к ущелью, все яснее чувствовался запах жженых шкур, пение птиц прекращалось, а парочка запримеченных кабанчиков спешно уносили копытца подальше. Когда раздался громкий звук, не похожий ни на что конкретное, но странно знакомый, Дилюк не выдержал, призвав клеймор, и рванулся вперед, не обращая внимание на восклицания Кайи позади.       Посреди небольшого озера, в окружении сада фей, стояла невысокого роста девушка, приложив ладонь к боку. По ее тонким пальцам стекало что-то красное, капая в воду и растворяясь в ней причудливыми завитками. Дилюк остановился, оценивая обстановку, но прежде, чем он успел что-либо предпринять, девушка сама подняла голову и дрожащими губами произнесла:       — Прошу, помогите…       — Есть-пить! Еще один игрок, босс, записывайте! — Из кустов неподалеку выпрыгнуло необычное существо с длинными торчащими ушами и розоватой шерстью. Существо было облачено в болотно-зеленый плащ, а между ушами красовалась такого же цвета кепи. В лапах существа поблескивало нечто, издалека напоминающее металлическую трубу. — Ой!       Дилюк напрягся, мысленно взывая к своему элементу, лезвие клеймора вспыхнуло оранжевым пламенем, мужчина принял боевую стойку, готовясь атаковать это создание, если оно вздумает повести себя неадекватно. К его удивлению, раздался все тот же резкий звук, и на груди существа расплылось яркое зеленое пятно.       — Что я тебе говорила, Талокард? — неподалеку зашевелилась крона деревьев, и на землю спрыгнула молодая девушка с повязкой на глазу и со странным оружием в руках, — ты слишком отвлекаешься.       Девушка приблизилась к ним, полностью игнорируя вооруженного Дилюка, накинула лямку мушкета, вешая оружие за спину, и буднично кивнула подошедшему Кайе. На плечо Рагнвиндра опустилась смуглая рука, привлекая внимание, и мужчина нехотя отозвал пиро и вонзил оружие в воду, давая металлу остыть.       — Что тут происходит? — Мрачно поинтересовался винодел, оглядывая собравшихся. Странное существо с интересом разглядывало мужчину, но приблизиться явно не рисковало. Из кустов показались еще две мохнатые мордочки с огромными выразительными глазами, а из растительности на другой стороне ущелья вышли люди. Все они несли в руках разнообразное оружие, которое Дилюку было незнакомо.       — Мы играем в пейнтбол! — Пискнуло розовое существо с зеленым пятном на груди. Дилюк вопросительно вскинул бровь, поворачиваясь к Кайе, который, по его прикидкам, точно должен был что-то знать по поводу всего происходящего.       — Верно, — подала голос девушка, которую Дилюк издалека принял за раненую. Вблизи становилось понятно, что жидкость, стекающая по ее пальцам — вовсе не кровь, а какой-то краситель. Девушка виновато улыбнулась, — простите, что заставила волноваться, в эту игру втягиваешься и уже не различаешь, где другие игроки, а где — посторонние люди.       — Пейнт… бол? — Выговорил иностранное слово Дилюк, переводя взгляд на странное существо, — а ты… кто ты?       — Это Талокард, служащая Сумеречного двора, — внезапно вступила в разговор девушка с лиловыми волосами, — она мелюзина. Мелюзины считаются гражданами Фонтейна наравне с людьми. — Девушка приблизилась, прижала руку к груди и представилась: — Шеврез, командир Особого патруля Палаты Жардинаж. Представляю интересы Фонтейна у Вас на родине.       — Дилюк Рагнвиндр, — мужчина кивнул, тем не менее украдкой поглядывая на Кайю, который заметно расслабился после мирного обмена приветствиями.       — Ди… люк, — мелюзина будто попробовала на вкус необычное имя, в ее глазах светился интерес. Несколько мелюзин в таких же плащах приблизились к ней, не менее заинтересованно глядя на винодела. От такого пристального внимания у Дилюка мурашки пошли по спине, и мужчина неосознанно дернул плечом.       — Так все же кто-нибудь мне объяснит, что тут творится? — Уже не так напряженно спросил Дилюк, по обычаю скрещивая руки на груди. Мелюзины потупили взгляд, будто виноватые дети, а Рагнвиндр пристально осмотрел необычное вооружение существ, явно фонтейнского производства. Дилюк присмотрелся к длинному дулу мушкета за спиной командира, и его осенило: это было огнестрельное оружие, он встречал подобное во время стычек с Фатуи еще во времена своего путешествия до Снежной.       — Мы играем в популярную у нас на родине командную игру, — пояснила Шеврез, снимая с плеча мушкет и протягивая его мужчине, — оружие модифицировано специально для того, чтобы стрелять шариками с краской. Видите? — она указала на что-то на корпусе мушкета, но Дилюк не разобрал подробностей. Мужчина молча протянул руку к оружию, и Шеврез, не колеблясь, вручила мушкет Дилюку. Огнестрел лег непривычно легко в руки, привыкшие к тяжелому двуручному мечу. - Во время Дня всех влюбленных это один из лучших вариантов провести экстремальное свидание или просто сблизиться, проникшись духом командной игры.       — Ты что-то знал об этом? — Ровно спросил Дилюк, обращаясь к молчавшему рядом Кайе. Капитан кавалерии вздохнул.       — Если я скажу, что знал только о том, что кто-то зачистил все ущелье от монстров, ты мне не поверишь, да? — Мужчина поймал огненный взгляд, полный иронии. Кайя поднял руки в оборонительном жесте, — честное слово, я подозревал, что тут замешаны наши друзья из Фонтейна, но подробности мне были неизвестны.       — Мы получили официальное разрешение от госпожи Гуннхильдр на зачистку и использование ущелья Дадаупа в качестве игрового полигона. — Шеврез кивнула, принимая обратно свой мушкет. Дилюк снова обвел взглядом собравшихся: некоторые из игроков были сплошь покрыты разводами краски, лишь некоторые сохранили в целости свои камуфляжные плащи. Остатки заборов и строений хиличурлов и в самом деле будто пали жертвой безумного художника, будучи сплошь покрыты пятнами и брызгами.       — А вы неплохо проводите время, а? — Кайя озвучил мысль, которая посетила и Дилюка. Капитан улыбался, глядя на серьезную Шеврез и смущенных мелюзин. Командир Особого патруля приподняла уголки губ, обозначая ответную улыбку и кивнула.       — Ваши люди необычайно талантливы, капитан Кайя. Почти все из них впервые держат в руках оружие, и все же играют наравне с фонтейнцами.       — Ах, это лучший комплимент в сторону Мондштадта из Ваших уст, мадам! — Кайя добавил меду в тон, на что Дилюк лишь закатил глаза. Альбериху только дай попушить перышки — будет источать елей, пока окружающие не умрут от инфаркта.       — Лучшим комплиментом с вашей стороны будет принять участие в игре. — Шеврез, кажется, имела иммунитет к обольстительным тактикам Кайи. Девушка серьезно посмотрела на Дилюка, и тот слегка нахмурился. Ему доводилось иметь дело с огнестрелом, но дело было давно, да и оружие Фатуи отличалось от тех моделей, которые он заприметил у игроков. — У нас остались бесхозяйные мушкеты и пистолеты, мы были бы рады видеть вас в нашей команде.       — Дилюк? — Кайя повернулся к мужчине, и винодел вздохнул. Глаз возлюбленного загорелся мальчишеским восторгом при упоминании пистолетов, и Дилюк вспомнил, что Кайя давно мечтал познакомиться с иноземным оружием, о котором сам же ему и рассказал. Выстрелил себе же в ноги, получается.       — Ты на службе. — Тем не менее, напомнил ему мужчина. Альберих цокнул языком и скрестил руки на груди.       — Да брось, мы добирались сюда чурл знает сколько времени, и даже не попробуем?       — Раунд заканчивается со «смертью» всех участников одной из команд. Игроки — в основном обычные люди, не обученные тактическим приемам, а потому раунды проходят довольно быстро. — Снова вклинилась Шеврез, и Дилюк почувствовал, будто на него давят сразу двое. Слегка раздраженно выдохнув, винодел сдался.       — Я возьму мушкет.       Чтобы защититься от краски, фонтейнцы предложили мужчинам камуфляжные плащи, но Кайя от своего гордо отказался, оставшись в одной белой рубашке и кавалерийских штанах, а на широкие плечи Дилюка размера не нашлось. Самый подходящий вариант довольно ощутимо сковывал движения, и винодел отбросил его без сожалений.       — Ты будешь ходячей мишенью, ты это понимаешь? — Буркнул Рагнвиндр, глядя на сияющего улыбкой капитана, который на пробу крутил на пальце один из пистолетов. В груди кольнуло теплом, но Дилюк отмахнулся, не рискуя предаться нежности посреди серьезных вещей.       — Как и ты, — невозмутимо парировал Кайя, на пробу возводя курок и целясь в закатник на дереве. Дилюк фыркнул.       — Я хотя бы в черном, в отличии от тебя.       — Вот именно, черный на фоне зелени смотрится как огромный знак «пристрелите меня».       — А белый — «испоганьте мне рубашку».       — Господа! — Вмешалась в обмен колкостями Шеврез, подходя поближе. Короткого инструктажа хватило, чтобы мужчины разобрались с управлением оружием, поэтому девушка пребывала в отличном настроении. — Время выбрать команду.       — Я думаю… — Кайя поднес палец к щеке, изображая задумчивость. — Я буду с мелюзинами. Вы же не против, крошки?       — Нет-нет, мы только рады! — Хором ответили существа. Они выглядели довольными. Улыбчивый капитан понравился им больше, чем хмурый красноволосый человек.       — Значит, я тоже с ними. — Резюмировал Дилюк, вешая мушкет на плечо. — Кто-то должен прикрывать твою блестящую задницу. — Пояснил винодел в ответ на заинтересованный взгляд капитана. Кайя закатил глаза, но даже ничего не сказал.       — Что ж, тогда начнем. Команды, занять изначальные позиции! — Звучно крикнула Шеврез, и участники обеих команд бросились в гущу растительности, занимая наиболее выгодные точки обзора. — Trois, deux, une!       Игра началась.

***

      Дилюк никогда бы не признался ни себе, ни кому-либо другому, как он скучает порой по тренировочным боям, дружеским дуэлям и прочих вещах, которые безвозвратно ушли из его жизни. Реальный бой — совсем другое дело, на кону твоя жизнь, жизни твоих товарищей, а потому действовать приходится решительно, зачастую не имея права на ошибку.       Будучи еще рыцарем, несмотря на высокий уровень владения мечом, отточенный годами аристократического воспитания, Дилюк с удовольствием проводил внеплановые тренировки для сослуживцев, помогал им отполировать технику и первый бросался в дружеский бой. Особенно приятно было скрещивать мечи с Кайей — они были наравне и по уровню мастерства, и по таланту владения холодным оружием, пусть Кайя и предпочитал держаться в тени отпрыска известного рода.       Так что сейчас, перемещаясь между густых кустов, Рагнвиндр ощущал смешанные чувства: инстинкты воина вопили, превращая цели в смертельно опасных врагов, но старый, почти забытый юношеский восторг требовал броситься грудью на амбразуру, вынуждая столкнуться с оппонентом лицом к лицу. Замешкавшись лишь на мгновение, Дилюк допустил ошибку.       Раздался выстрел откуда-то справа, и Дилюк осознал это слишком поздно, теряя возможность среагировать. Летящий в него шарик с краской почти достиг своей цели, когда мужчина оказался рывком выдернут из-под траектории полета. Красные капли брызнули на белоснежную ткань на груди вмешавшегося в ситуацию Кайю. От резкого перемещения у капитана сбилось дыхание, и Дилюк встретил его блеснувший дикостью взгляд. На лице Альбериха отражалась целая гамма эмоций: от удивления от собственной реакции до задора, распаленного игрой. Рагнвиндр опустил взгляд ниже на пятно, пропитавшее всю левую сторону груди. На мгновение ему стало дурно, перед глазами пронеслись бесчисленные кошмары из далекой юности, когда перегруженный мозг только и мог, что транслировать все страхи в его сны.       — Кайя… Зачем? — Тихо прошептал мужчина, усилием воли прогоняя от себя морок ушедших дней. Кайя улыбнулся слегка виновато, и Дилюк, переложив мушкет в другую руку, молча притянул капитана к себе, обнимая одной рукой и тяжело выдыхая. — Ты же выбыл из игры.       — Зато ты — нет, — ответил так же шепотом мужчина, прежде чем отстраниться и оставить на приоткрытых губах легкий поцелуй. Кайя вышел из укрытия, картинно схватился за левую сторону в груди и скорбно взвыл: — я раненый! О, Барбатос, за что!       Дилюк фыркнул не то от раздражения, не то от смеха. Ведет себя, как дурак, но ведь все понимает. Глядя на паясничающего Кайю, трагически покидающего поле боя, мужчина ощутил огромный прилив тепла под ребрами. Они еще поговорят об этом, но не сейчас. И не здесь. Мужчина вскинул мушкет и обвел взглядом правый фланг, выискивая среди растительности того, кто едва не подстрелил его.       — Не с той семьей связались, — пробормотал мужчина, взводя курок. Он нашел свою цель.

***

      Оставшиеся три раунда безусловными победителями были признаны Дилюк и Шеврез. Мушкет оказался подходящим оружием для Дилюка, и очень скоро стал продолжением его самого. Мужчина интуитивно учитывал погодные условия и особенности рельефа во время прицеливания, за что получил наивысшую похвалу от командира Особого патруля: девушка с большим удовольствием протянула ему свой модифицированный мушкет по окончанию игры.       — Отличная работа, господин Рагнвиндр. Прошу, примите этот небольшой подарок на память. — По лицу девушки было понятно, что отказов она не потерпит. Дилюк, чей взъерошенный вид уже едва ли напоминал собой что-то аристократическое, молча принял мушкет, благодарно кивнув в ответ.       Кайя, сдавший свои пистолеты подошедшей мелюзине, присоединился к ним, сияя своей фирменной улыбкой. Его любимая форма была безнадежно испорчена, покрытая пятнами от краски. От черной рубашки Дилюка тоже осталось одно лишь воспоминание. Про штаны, пострадавшие во время многочисленных засад, перекатов по земле и даже карабканья по деревьям, говорить не приходилось. Хоть голым на винокурню возвращайся — так Аделинда, знавшая обоих с младых ногтей, хотя бы не умрет от ужаса предстоящей стирки.       — Спасибо за игру, командир, — промурлыкал Кайя, протягивая смуглую руку. Шеврез охотно ответила рукопожатием и даже слегка улыбнулась.       — Будете в наших краях — выделите минутку, чтобы зайти ко мне, — обратилась девушка к капитану. — У вас огромный потенциал владения огнестрельным короткоствольным оружием, я с удовольствием представлю Вас Клоринде, нашему знаменитому судебному дуэлянту — ей нет равных в обращении с этими малышками.       — Ну что Вы, какой потенциал, — притворно скромно отозвался Кайя, сам при этом расцветая, как пушащий перья павлин. Дилюк фыркнул, сдержав смешок. — Я попал от силы раз двадцать по целям, смехотворный результат.       — Двадцать из сорока выстрелов, еще десять из которых Вы потратили на акты вандализма по отношению к строениям хиличурлов, — девушка вздернула бровь, усмехаясь. Ей пришелся по душе этот словоохотливый капитан. — Так что результат крайне впечатляющий для человека, державшего это оружие в первый раз.       Прежде, чем Кайя успел изобразить еще большее смущение, их прервал внезапный возглас Дилюка:       — Чурл побери, уже закат!       Кайя обернулся на возлюбленного, не совсем понимая, к чему винодел клонит. Раздраженно выдохнув, Рагнвиндр пояснил:       — Таверна, Кайя. Чарльз пашет как проклятый весь день, пока я…       — Чарльз дома с семьей, Дилюк. — Невозмутимо отозвался Кайя, подходя ближе и опуская руку на предплечье взволнованного мужчины. — Сегодня Долей ангелов заправляет Итэр с Паймон.       Глаза Дилюка опасно сузились. Кайя, почуяв, что пахнет жареным, быстро распрощался с другими игроками и командиром, а после, прожигаемый яростным взглядом Рагнвиндра, направился вместе с ним в Долину ветров.       — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Крайне недовольным тоном поинтересовался Дилюк, когда они ушли достаточно далеко, чтобы их можно было услышать. Кайя улыбнулся ему, но был встречен непроницаемой маской высшей степени неудовлетворенности.       — Ты про Итэра? На него можно положиться, он же почетный рыцарь ордена, — как ни в чем не бывало ответил мужчина, вышагивая на полкорпуса впереди Дилюка. Рагнвиндр нагнал его и довольно грубо схватил за руку, прижимая к стволу ближайшего дерева.       — Какого черта, Кайя? — В алых глазах плескался яркий коктейль из раздражения, возмущения и понимания, что им все это время манипулировали. — По какому праву ты принимаешь такие решения? Нагружаешь людей работой, тем более в такой день, когда поток посетителей не иссякнет даже к полуночи!       — Я сделал это, чтобы у меня была возможность провести с тобой время, — вздохнул Кайя, скрещивая руки на груди и упрямо глядя на мужчину перед собой. — Твоя проблема в том, что ты совершенно не умеешь делегировать свои обязанности. Вокруг тебя не только пьяницы и тунеядцы, между прочим.       — Мы могли бы провести время завтра, когда все успокоилось бы, — раздраженно выдохнул винодел, отступая на шаг и сжимая руки в кулаки. — Терпеть не могу, когда что-то происходит за моей спиной, и ты прекрасно об этом знаешь.       — А я хотел сегодня. — Кайя развел руками, отталкиваясь от дерева и беря курс на долину, — черт возьми, Дилюк, мы за год от силы один праздник проводим вместе, и то это потому, что так складываются обстоятельства. Ты никогда не был таким трудоголиком, от чего ты бежишь?       — Бегу? Я? — Дилюк резко развернулся, растерянность на его лице смешалась со злостью, и Кайе на мгновение стало не по себе.       — Да, бежишь. Ты постоянно чем-то занят, постоянно работаешь, не жалея себя, и еще что-то умудряешься говорить Джинн про отдых? — Фыркнул Альберих, упирая руку в бок. — Да тебе запрещено ставить в одно предложение слова «Гуннхильдр» и «отдохнуть».       Нахлынувшая злость улеглась так же внезапно, как и охватила мужчину. Крыть было нечем, Кайя был по всем фронтам прав. Ощутив горечь, Дилюк тихо ответил:       — Ты прав. Я бегу, потому что по-другому не умею, — Дилюк поднял на Кайю свои гранатовые глаза, в которых капитан различил многолетнюю усталость, — мне кажется, если я остановлюсь, все выйдет из-под контроля.       — Но не вышло же, — Альберих подошел к мужчине, мягко беря бледные ладони в свои и чуть сжимая, — впервые чурл знает за сколько времени ты расслабился, и смотри, мир не рухнул, — Кайя кивком указал в сторону, и Дилюк послушно повернул голову. Перед его взором раскинулась просторная долина, залитая светом закатного солнца. Трава волновалась, будто море, под порывами пробегающего ветерка, вдалеке виднелись башни Мондштадта, украшенные по случаю праздника. Все, как и всегда.       — Признайся, тебе же понравилось, — продолжал Кайя вкрадчиво, не отпуская сцепленных рук. Дилюк повернулся к нему и взглянул на свои пальцы, переплетенные с его.       — Понравилось, — тихо ответил Рагнвиндр, будто боялся, что его услышат. Но Альберих услышал и расплылся в довольной улыбке.       — Немного не так я представлял наше первое свидание, но вышло действительно круто, — поделился капитан с мужчиной, расцепляя руки и укладывая смуглые ладони на талию, — я знал, что наши фонтейнские друзья интересовались ущельем, но и представить себе не мог, что они устроят там настоящий полигон! И, скажу честно, я оторвался по полной.       — Свидание? Вот как? — поднял бровь Дилюк, слегка смущенный откровенной речью.       — Да-да, господин Рагнвиндр не ходит на свидания, я слышал что-то подобное от Донны, — притворно задумчиво проговорил Кайя, скользя ладонями от талии до крепких бедер и приближаясь к мужчине сильнее. Дилюк тихо фыркнул, выражая свое согласие. Взгляд его опустился на вырез капитанской формы, но почти не задержался на смуглой груди, а прикипел к красному пятну от краски.       — Зачем ты это сделал? Ты понимаешь, что в реальном бою ты был бы тяжело ранен, если не хуже? — Тихо проворчал Рагнвиндр, маскируя смущение и волнение строгим тоном. — Никогда больше не делай так. С ума меня сведешь.       — Люк, огонек ты мой, я бы тысячу раз это повторил, если бы это спасло тебе жизнь в реальных условиях, — Кайя улыбнулся, перехватывая на себе тяжелый взгляд мужчины.       — Ты — не моя тень и не обязан прикрывать меня, — со вздохом, будто читает прописную истину ребенку, отозвался Дилюк, — никогда не был обязан делать это, даже во времена нашего рыцарства.       — Не обязан, я знаю. Но я хочу прикрывать тебя. Так же, как ты — меня. Или я не прав? — Взгляд капитана стал испытующим. Юркие смуглые ладони переместились на поясницу, заключая талию в надежное кольцо рук.       — Прав. — Неохотно выдавил из себя Рагнвиндр, потревоженный близостью. Дыхание его смешалось с дыханием Кайи, губы жгло от фантомного желания прикоснуться. Когда Кайя был так близко, Дилюк не мог отказать себе в слабостях. Поэтому прежде, чем капитан разразился бы радостной бравадой, винодел накрыл его губы своими, мягко целуя. Вместо слов мастер всегда предпочитал действия.       Кайя, замерев на мгновение, охотно ответил, сминая чужие губы своими. Какое-то время они так и стояли, слившись в поцелуе, в попытке донести друг до друга все то, что лежало на душе долгое время. Страх за близкого, преследующий по ночам, желание быть рядом, делить быт и праздновать жизнь, тоску по возлюбленному, утихающую лишь когда он рядом.       — Пойдем домой, — отстранившись после долгого поцелуя, хрипло предложил Дилюк. Кайя согласно кивнул, напоследок оставляя легкий поцелуй на линии челюсти.

***

      — Как думаешь, она придушит нас сразу же или сначала прочтет нотации? — Притворно задумчиво проронил Кайя, когда до винокурни оставались считанные метры. На пороге молодых господ уже ждала Аделинда, хмуро оглядывая их неподобающий вид. Дилюку на мгновение стало стыдно, как будто он снова тот самый нашкодивший мальчишка, каким был в свои десять лет, и впереди его ждет длительная поучительная речь и день в прачечной в качестве наказания. Конечно, то время давно растворилось в ветрах времени, и Аделинда, глядя на мужчин, лишь коротко вздохнула и покачала головой.       — Мастер Дилюк, мастер Кайя, — поприветствовала их старшая горничная, отворяя входные двери. Капитан нацепил лучшую из своих ослепительных улыбок и вошел внутрь, утягивая Дилюка за собой за руку. Только сейчас до уставшего мозга мастера дошел тот факт, что от Долины ветров они шли, не отпуская сплетенных рук. К щекам прилил жар.       — Аделинда, дорогая, какой чудесный вечер! — Прощебетал Кайя, надеясь умаслить женщину. Не вышло, Аделинда лишь нахмурилась, подходя поближе и оценивая масштабы бедствия. Ее заботило, что все эти цветные пятна будет невозможно вывести с черной ткани рубашки винодела, одежду же Кайи можно было только сжечь. — Почему ты все еще здесь? Разве Дилюк не дал тебе выходной?       — Выходной? — Женщина подняла многозначительный взгляд на капитана. Кайя слегка поежился от блеснувших в ее глазах искорках недовольства. — Как прикажете мне отдыхать, когда весь персонал покидает винокурню, стоит дверям захлопнуться за вами, а вы, молодые люди, возвращаетесь домой на закате, еще и в таком виде. Что с вами случилось? Вы выглядите так, будто на вас напала целая армия натланских маниту! Боги, это что, краситель из радужной розы? Его же невозможно вывести!       — Не беспокойся об этом, — вклинился в разговор Дилюк. — Эти вещи уже не спасти, пусть остаются как рабочая или домашняя одежда. Не хочу, чтобы ты понапрасну тратила свое время.       — Эй, а я бы еще поносил эту рубашку, она у меня любимая вообще-то! — Возмутился Кайя, скрещивая руки на груди. Дилюк не сдержался, фыркая и закатывая глаза.       — Ты должен был подумать об этом ДО того, как отказываться от камуфляжного плаща, — проворчал винодел, зеркаля позу возлюбленного. — Я подарю тебе новую, господин модник, идет?       — Это будет уже другая рубашка! — Не согласился с ним капитан.       — Архонты, тогда ходи вообще без рубашки, все равно она почти ничего не скрывает, — буркнул Дилюк, и Аделинда неожиданно рассмеялась. Мужчины замерли, застигнутые врасплох звуком. Отсмеявшись, горничная лишь покачала головой.       — Время идет, а вы все еще лезете в спор друг с другом по любому поводу, — женщина протянула руки, касаясь предплечий молодых господ и ласково их сжимая, — ладно, мы еще вернемся к этому. По правде говоря, я не была уверена, вернетесь ли вы до утра, поэтому немного похозяйничала на кухне, прежде чем уйти.       — Ади, ты лучшая! — Воскликнул Кайя, перехватывая ее тоненькую ручку и галантно оставляя поцелуй на тыльной стороне кисти. Аделинда смешливо фыркнула, а Дилюк впервые за день задумался о еде. Несомненно, после нескольких раундов с мушкетом наперевес ему требовалось подкрепиться. Кайя, кажется, пришел к тому же выводу.       Поэтому, стоило за Аделиндой закрыться дверям, мужчины обосновались на кухне, с упоением поглощая пряный мясной рулет. Дилюк лишь хмыкнул, когда Кайя возник в проеме с бутылкой вина из погреба в руке. Вид его был до того довольный, что винодел решил не портить тому аппетит своим ворчанием. К его удивлению, Альберих наполнил вином два бокала.       — Я не пью, — попытался возразить Рагнвиндр.       — Сегодня — пьешь, — безапелляционно возразил капитан, — я тебе жизнь спас вообще-то.       — Полез своей голой грудью на рожон, герой нашего времени, — Рагнвиндр закатил глаза, тем не менее беря бокал в руки.       — За мою голую грудь? — Сверкнул улыбкой Кайя, поднимая бокал с вином. Дилюк повторил движение, соприкасаясь прохладным стеклом с легким звоном.       — За твою голую грудь. — Дилюк пригубил вино, отмечая совсем легкий привкус алкоголя и яркую виноградную ноту. Мастер заинтересованно взглянул на бутылку, которую принес капитан, и с трудом распознал в ней экспериментальное вино, над которым последние месяцы Коннор сломал всю голову, выполняя специальный заказ какого-то важного клиента.       — Что это? — Спросил мужчина, поднимая взгляд на возлюбленного. Кайя мягко улыбался, откинувшись на спинку стула, и лениво игрался бокалом в руке.       — Это подарок, — невозмутимо ответил Альберих, одним глотком допивая вино, — было довольно сложно воспроизвести один старый рецепт Крепуса, но Коннор приблизился к оригиналу так близко, как только мог.       — Это… Это мамино вино? — Дилюк распахнул глаза в удивлении. Кайя молча кивнул. Когда Дилюк впервые попробовал алкоголь, то не смог перестать плеваться еще добрый час — настолько ему не понравился его вкус. Это очень развеселило Крепуса, который и рассказал мальчикам, что его покойная жена была в таком же восторге от напитка, поэтому он приготовил для нее особое вино, сохранившее вкус виноградного сока в неизменном виде. Этот рецепт Крепус бережно хранил в своей памяти, обещая передать его по наследству Дилюку, когда придет время. К сожалению, смерть пришла раньше.       — Я подумал, что было бы неплохо, чтобы не я один выпил как следует хотя бы раз в жизни, — Кайя привычно прикрылся шуткой, однако по взгляду мужчины Дилюк понял, что капитан смущен. Дилюк оперся локтями о стол и положил голову на сцепленные ладони, испытующе глядя на него.       — Ты же знаешь что отец приготовил его, когда делал маме предложение? — Медленно произнес мужчина, наблюдая за реакцией Кайи. Тот кивнул, немного помедлив, и смущенно улыбнулся. Виной ли тому напиток или же воспоминания, но Дилюк открыто наслаждался видом неловко ерзающего на стуле капитана. — Могу ли я предположить, что…       — Ты можешь предположить, — прервал его Кайя, хватаясь за бутылку и вновь наполняя свой бокал, — но я пока слишком трезв, чтобы…       — Чтобы что? — Надавил на него Дилюк, наблюдая за меняющимися на смуглом лице эмоциями. В грудной клетке резко стало тепло, а в животе появилась необычайная легкость. Оба понимали, что Кайя имел в виду, но это был вопрос принципа — заставить мужчину произнести это вслух. Кайя отвел взгляд, отпив из бокала, и прикрыл глаза, собираясь с мыслями.       — Ты знаешь.       — Скажи.       — Но ты ведь знаешь!       — А я хочу услышать, — Дилюк перешел в наступление, нависая над столом и испытующе глядя на загнанного в угол капитана, который только и мог, что развести руками и виновато улыбнуться.       — Я люблю тебя, Люк. Но не думаю, что мой статус…       — Твой статус? Считаешь, что капитан кавалерии — не очень выгодная партия для меня? — Усмехнулся Дилюк. Кайя кивнул. Рагнвиндр залпом осушил свой бокал, после замирая взглядом на стеклянных бликах. — Раньше тебя это не сильно заботило, да и никогда не мешало делить со мной постель.       Кайя поперхнулся от того, насколько буднично звучал его возлюбленный. Дилюк склонил голову набок, обращая взгляд на притихшего партнера.       — Или, может, дело в другом? Я слишком плох для брака, но вполне гожусь в любовники?       — Что? — От удивления Альберих растерял всякую браваду, оставаясь уязвимо настоящим. — Нет! Тебе как это вообще в голову пришло?       — Тогда докажи мне. — Дилюк откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди и впитывая всю гамму эмоций напротив, — сделай это. Тогда, быть может, я тебе поверю.       Кайя замолчал, глядя прямо перед собой. Протянул руку, подцепляя бокал, и в два глотка допил его содержимое. Несколько секунд прошли в звенящей тишине, прежде чем капитан поднялся с места и подошел к Дилюку, протягивая ему ладонь.       — Позволь мне сделать это по-своему, — тихо попросил мужчина, и Дилюк поразился, насколько настоящим он был в этот момент. Рагнвиндр кивнул, вкладывая свою ладонь в теплые смуглые пальцы.       Ведомый за руку, Дилюк поднялся на второй этаж винокурни вслед за капитаном. Пройдя мимо гостевых комнат, одна из которых еще относительно недавно была Кайи, мужчины достигли двери в их теперь общую спальню. Прежде чем отворить дверь, Кайя взглянул на Рагнвиндра, будто проверяя, не передумал ли он. Дилюк усмехнулся такой нерешительности, и, положив ладонь на смуглую скулу, притянул мужчину к себе для поцелуя.       Если бы Кайю спросили про его лучший поцелуй, он без раздумий ответил бы, что он был с Дилюком. Их было много, они были разные: неловкие первые, жадные юношеские, нежные, голодные, страстные — но всегда честные. Рагнвиндр умел врать, но не любил, и для Кайи всегда был открытой книгой. Так было и в этот раз: Дилюк поддавался, позволял Кайе вести, ждал, что капитан предпримет, но откровенно наслаждался каждым мгновением. Тихий, едва заметный стон, сорвавшийся с покрасневших губ, был тому наилучшим доказательством.       Они прошли в спальню, не отрываясь друг от друга, спешно скидывая все, до чего могли дотянуться руки и сбрасывая сапоги. Оставшись без рубашки, Кайя отстранился, но только для того, чтобы толкнуть замершего Дилюка на постель и нависнуть над ним, снова целуя, пока ловкие пальцы расправлялись с застежкой пострадавших брюк. Дилюк обхватил ладонями лицо капитана, не позволяя больше отстраняться, и только рвано выдыхал, когда смуглые ладони касались обнаженной кожи.       — Люк… — Кайя разорвал поцелуй, прислоняясь лбом ко лбу и переводя сбитое дыхание. Дилюк прикрыл глаза, как делал всегда, будучи смущенным. Мужчина облизнул губы, сохранившие вкус вина, и почувствовал, что пьянеет, но на этот раз от близости.       — Дилюк, посмотри на меня. — Хрипло потребовал Кайя, и Дилюк подчинился, поднимая веки и впериваясь горящим взглядом в синеву напротив. Альберих медленно поднес руку к затылку, где покоился узел повязки, и одним ловким движением развязал ее. Ткань упала с лица на колени виноделу, а его гранатовые глаза привычно скользнули по шраму. Брови нахмурились, во взгляде скользнула вина. Кайя приник губами к его, прося не волноваться. Они давно простили друг друга, так зачем сожалеть?       — Смотри на меня. — Снова подал голос Альберих, наконец расправляясь с тяжелой пряжкой ремня и стаскивая слои ткани с бедер возлюбленного. Дилюк кивнул, слегка осоловевший, выгнулся, помогая избавить себя от лишней одежды. Возбужденный румянец пятнами лег на бледные щеки и шею, грудная клетка неровно ходила, живот стыдливо поджался, когда полувозбуждённой плоти коснулся прохладный воздух. Кайя невольно залюбовался представшим перед ним видом. Им нечасто удавалось в полной мере насладиться друг другом, и каждое мгновение капитан предпочитал прятать в тайничок разума, где хранилось все самое ценное в его жизни.       Капитан опустился ниже, касаясь губами и языком покрасневшей шеи, обрисовывая линии ключиц, игриво прикусывая бусинку возбужденного соска, пока не достиг своей цели, устраиваясь на коленях между разведенных крепких бледных ног. Казалось, он изучил карту его тела вдоль и поперек, не оставляя для себя белых пятен, знал, как и куда коснуться, чтобы довести мужчину до безумия, и все же каждый раз это ощущалось как новое открытие. Кайя ощутил восторг будто впервые, когда услышал тяжелый выдох от того, как коснулся губами низа живота. На затылок опустилась тяжелая ладонь, пока еще придерживая, но Альберих не обманывался: эта рука будет направлять его так же бескомпромиссно, как ведет деловую переписку с чересчур наглыми клиентами. Лаская губами и языком чувствительную кожу бедер, Кайя предвосхищал, как эти длинные аристократичные пальцы зароются в его волосы и будут сжимать до одуряюще приятной боли. Подняв голову, мужчина убедился, что Дилюк все еще смотрит.       — Умничка, — мурлыкнул похвалу Альберих, возвращаясь к своему занятию и наконец уделяя внимание изрядно затвердевшему члену. Губы сомкнулись плотным кольцом на чувствительной головке, язык юркнул в мокрую щель, сцеловывая солоноватые терпкие капли. Сверху донеслось хриплое шипение, а пальцы, как и предсказывал Кайя, зарылись в волосы, давя на затылок. Он бы усмехнулся, если бы не был занят тем, чтобы покрыть губами каждый миллиметр бархатной кожи. Он впустил орган глубже, позволяя упереться в щеку, и Дилюк одобрительно застонал. Смуглая ладонь обернулась вокруг ствола, сжимая до приятных искорок перед глазами, пока язык вовсю ласкал горячую головку во рту. Кайя отлично знал все слабости Дилюка и умело пользовался ими, чтобы заставить всегда серьезного винодела растерять все годами нараставшие маски и остаться уязвимо обнаженным, жаждущим, нетерпеливым.       — Пожалуйста, глубже. — На выдохе простонал Рагнвиндр, давя ладонью на затылок и вскидывая бедра. То, что творил этот умелый рот с ним, невозможно было описать. Они учились друг на друге, бывали с другими, но все равно идеально сочетались только между собой. Кайя, несмотря на свое положение, задавал темп, то пропуская возбужденный орган глубоко в горло, то играясь с головкой, и Дилюк был готов взвыть от нетерпения. Пальцы то сжимали волосы, когда капитан брал глубоко, утыкаясь носом в рыжие волоски, то безвольно скользили с затылка на тыльную сторону шеи, когда Альберих вытворял все эти вещи своим языком.       — Ох, нет-нет-нет! — Вскрикнул Дилюк, когда Кайя в очередной раз подался вперед, бедра прошила крупная дрожь, и Рагнвиндр излился прямо в тесное, влажное горло. Капитан застыл, пока возлюбленный переживал оргазм, теплыми ладонями ободряюще водя по бледным бедрам. Это не входило в его планы, но он определенно был доволен произведенным эффектом. Несмотря ни на что, он был намерен насладиться любимым блюдом сполна.       — Я не… Ох. Слишком хорошо, — слегка виновато пробормотал Рагнвиндр, когда Кайя отстранился, языком слизывая оставшиеся капли семени. Альберих лишь хитро улыбнулся, оставляя поцелуй на подрагивающей коленке, а после довольно резко опрокинул мужчину на постель, поднимая его разведенные ноги. — Стой, что ты… Ха!       Дилюк задохнулся не то от смущения, не то от возбуждения, пронесшегося молнией по спине. Кайя трогал его там, ласкал языком чувствительный вход и нежную кожу под яичками, крепко удерживая смуглыми ладонями за бедра. Мужчина приложил ладонь ко рту, сдерживая рвущиеся наружу неприличные звуки, выражающие не то искреннее удивление, не то приятное одобрение. От тщетных попыток Дилюка заглушить себя, Кайя разгорелся лишь сильнее. У него давно крепко стоял, неприятно потираясь о жесткую ткань штанов, но удовольствие Рагнвиндра было приоритетом, поэтому Кайя сосредоточился на том, чтобы проникнуть пальцами внутрь, одновременно с этим лаская языком чувствительные стенки. Дилюк издал всхлип, когда внутри оказалось уже три пальца, бедра ощутимо дрожали, и член — Кайя был в этом более чем уверен — снова пачкает предсеменем бледную кожу живота.       — Кай, нет, не надо, я же снова… Нет! — Будто в бреду, бормотал Рагнвиндр, снова цепляясь ладонью в синие волосы и притягивая ближе вопреки собственным словам. Когда дыхание его начало учащаться и становиться глубже, капитан все же прекратил сладкую пытку, покидая горячее нутро и наблюдая, как потревоженные мышцы пытаются снова сжаться. Дилюк издал звук, похожий то ли на скулеж, то ли на рычание, и обратил свой горящий взгляд на возлюбленного. Альберих молча усмехнулся, слегка похлопывая по бедрам. Дилюк подчинился, переворачиваясь на дрожащих руках на колени и наблюдая за Кайей из-за плеча.       Капитан с огромным удовольствием избавился от тесных штанов, опустил руку на изнывающий орган, поглаживая себя. Дилюк смотрел на него жадно, зрачки полностью затопили радужку, мужчина закусил губу в предвкушении, наблюдая, как темная головка исчезает в сжатом кулаке. Дилюку нечасто доводилось быть принимающей стороной, и Кайя был единственным, кому хоть когда-либо перепадала честь оказаться внутри. Рагнвиндр догадывался, что никто другой просто не способен доставить ему удовольствие так, как это делал Альберих.       Вот и сейчас, прежде чем войти, Кайя навис сверху, терзая губами шею и чувствительный загривок винодела, жадно оглаживал ладонями его разгоряченное тело, сжимал бедра, пальцами игрался с сосками, делал все, чтобы Дилюк потерял голову и полностью отдался ему и процессу.       — Ты такой красивый, ты просто не представляешь, — Кайя добрался до ушной раковины, чуть прикусывая чувствительную кожу, на что Дилюк отозвался тихим стоном. Растревоженного входа коснулась крупная мокрая головка, и Рагнвиндр замер, с трудом переводя дыхание и ожидая, когда капитан начнет двигаться. Но Кайя медлил, раскачивая бедра, то раскрывая головкой горящие мышцы, практически проникая внутрь, то снова отстранялся, оставляя лишь фантомное предвкушение заполненности. Дилюк не выдержал, бросая гневный взгляд из-за плеча.       — Прости-прости, — чуть виновато улыбнулся капитан, подбирая с прикроватной тумбочки сумерское масло. Дилюк бросил еще один взгляд и отвернулся, падая головой на скрещенные руки, которые давно перестали его держать. Кайя щедро смазал себя маслом и позволил себе еще одну шалость, наклоняя бутылек и тонкой струйкой поливая между молочных ягодиц. Дилюк вздрогнул, прогибаясь в спине, и Кайя различил что-то среднее между стоном и рычанием.       — Я люблю тебя, Дилюк. — Альберих навис над ним, зарываясь носом в волосы на затылке и сбивчиво дыша, пока рукой помогал себе, направляя внутрь. Какой бы тщательной ни была прелюдия, Дилюк всегда оставался безумно жарким, узким и адски чувствительным. Мужчина тяжело дышал, стараясь расслабиться, впуская твердое возбуждение в себя, но мышцы слушались плохо, плотно обволакивая горячий орган. Кайя готов был сойти с ума только от этих ощущений, минута промедления, и он кончил бы даже без дополнительной стимуляции. — Ты сводишь меня с ума просто тем, что существуешь.       — Ты болтать пришел, или…? — Попытался возмутиться изрядно смущенный Дилюк, но был остановлен чувствительным укусом в шею и первым легким толчком. Мужчина задохнулся в ощущениях, вскидывая голову и срываясь на громкий стон. Кайя одобрительно заурчал, толкаясь смелее в жаркое нутро. Дилюк попытался приподняться на руках, но лишь бессильно заскреб пальцами по покрывалу. Бледную ладонь накрыла смуглая.       — Я хочу прожить с тобой всю жизнь, — жарко шептал на ухо Кайя, размеренно двигаясь внутри. Дилюк сдавленно застонал, окруженный ощущениями со всех сторон. Мужчина сжал их сплетенные пальцы, прогибаясь в пояснице сильнее и меняя угол проникновения. Теперь Кайя чувствовался глубже, а от его сбившегося дыхания в шею хотелось выть.       — Я хочу встречать с тобой каждый рассвет, — хрипло продолжал Альберих, медленно набирая скорость, вынуждая мужчину под собой ерзать, сгорая в жадности до прикосновений. Дилюк попробовал подстегнуть его к более активным действиям, но был остановлен жарко прижимающимся телом сверху. Кайя чувствовался везде, от его близости голова шла кругом, хотелось больше, сильнее, быстрее…       — Хочу быть тем, кто может тебя всегда поддержать, — голос Альбериха сорвался на короткий стон, когда Дилюк, оглушенный ощущениями, резко сжал собой горячий ствол внутри, — хочу быть твоей опорой. Хочу, чтобы ты знал это.       — Я… знаю, — с трудом выдавил Рагнвиндр, за что был награжден ощутимым укусом в шею, от которого по хребту разнеслись волной мурашки. Мужчина простонал, склоняя голову вниз и заметно напрягаясь, чтобы удержаться на руках.       — В горе и в радости — это пошло, — Кайя замедлился, переводя дыхание и покрывая поцелуями бледное плечо, — а ты — не про пошлость. Ты особенный. — Дилюк всхлипнул, когда очередной мощный толчок простимулировал простату, посылая электрические разряды по всему телу. — Хочу делить с тобой вечность, Люк.       — Кайя! — Не выдержал Рагнвиндр, дергая бедрами, насаживаясь глубже и вжимаясь ягодицами в пах. Ему было мало, безумно мало, и Кайя знал это, дразнил его, изводил…       — Я полюбил тебя, когда ты еще даже не подозревал, что кто-то может быть от тебя настолько без ума, — смуглые ладони, до того покоившиеся на крепких бедрах, скользнули по животу и груди, цепляя затвердевшие соски, а после вжались в твердость грудных мышц, вынуждая поднять корпус, прижаться еще ближе. Теперь Дилюк стоял на коленях, дрожа от перенапряжения в ногах, спиной чувствовал, как грудная клетка возлюбленного содрогалась от беззвучных стонов, и был абсолютно беспомощен перед лавиной чувств, вспыхнувших в груди и раскаленным жаром лизнувших низ живота. Кайя беспощадно двигался в нем, не давая времени на передышку, прижимал к себе сильными руками, вдыхал мускусный аромат распаленного тела, теряя остатки разума.       — Для меня всегда был только ты, — по тому, как тяжело и сбивчиво дышит капитан, вопреки своим размеренным толчкам, Дилюк понял, как сложно Кайе сдерживать себя, чтобы суметь произнести свои клятвы. Мужчина завел руки за спину, цепляясь за смуглое тело, вплавляясь бледной кожей в его. В голове становилось все более пусто, мысли смывало на корню обжигающей волной, потому он не сдержал вскрика, когда в очередной раз Кайя насадил его на свой член. Глаза слезились, дыхания не хватало, Дилюку подумалось даже, что еще немного, и он просто отключится от перегрузки, но тянущая боль от укушенного плеча отрезвила его на мгновение. Кайя терял контроль.       — Так что, ты выйдешь за меня, Рагнвиндр? — Голос Кайи предательски подрагивал, пока смуглая ладонь заскользила по напряженному животу вниз, лаская влажную от предэякулята плоть, поджавшиеся яички, чувствительный шов между, возвращаясь к сочащейся смазкой головке. Дилюк распахнул глаза, срываясь на громкий стон и выгибаясь, будто натянутая струна, совершенно дезориентированный оглушительным оргазмом. Мышцы крепко стиснули Кайю внутри, выбивая из мужчины низкий стон вперемешку с легким шипением от того, как сильно стенки давили на взбухшие вены. Альберих понял, что балансирует уже на грани, и поспешил покинуть горячее тело, но был остановлен цепкими пальцами, стиснувшими его бедра.       — Не смей, — Рагнвиндр хрипло прорычал, все еще переживая один из самых ярких моментов в своей жизни, и Кайя сдался, обнимая мужчину поперек груди и срываясь на быстрые, короткие толчки, которые за считанные мгновения довели его до состояния за гранью. Дилюк дернулся, различив в громком стоне свое имя и ощутив в себе непривычную влажность, но был снова крепко прижат к сильной груди, пока рваные движения смуглых бедер выплескивали остаточное возбуждение.       — Я люблю тебя. Давно люблю и всегда любил. Это все, что у меня есть, но я готов отдать тебе все без остатка, — Кайя шептал дрожащим от сбитого дыхания голосом, пока осторожно укладывал обоих на постель. Дилюк недовольно зашипел, когда Альберих покинул его тело, и постарался сразу же прижаться поближе к разгоряченному телу — после оргазма ему всегда становилось прохладно. Кайя обнимал его поперек живота, мягко целуя собственные следы безумия на шее и плечах, наслаждаясь их видом, пока была такая возможность — завтра же это прекрасное тело будет снова облачено в строгие одежды, а ему самому голову открутят за то, что распоясался. Но пока Дилюк был расслаблен и удовлетворен, и Кайя просто наслаждался посторгазменной негой с любимым в его руках.       — Я влюбился в тебя в тринадцать, — нарушил воцарившуюся теплую тишину Дилюк. Кайя прижался подбородком к его плечу и слушал, прикрыв глаза. — Ты стоял в окружении рыцарей, и я… Я понял, что смотрю только на тебя и не могу отвести взгляд. Я пропал. — Альберих ласково поцеловал местечко за ухом, не перебивая. — Я не очень понимал, что чувствую, но подозревал, что это что-то сильное, над чем я не властен. Было страшно временами.       — А потом ты меня поцеловал. — Тихо мурлыкнул Кайя, ладонью легко проводя по обнаженному бедру. Дилюк расслаблялся в его руках.       — А потом я тебя поцеловал. — Рагнвиндр улыбнулся своим воспоминаниям, ловя гуляющую по его телу руку и поднося к губам. Кайя приподнял брови. — А ты ответил. И… Мой ответ тоже да.       Кайя улыбнулся, обнимая мужчину крепче и прижимая к себе, когда за окном раздался высокий свист и громкий хлопок рассыпающихся искрами фейерверков. Дилюк застонал.       — Только не говори, что это салюты из Инадзумы. Спецзаказ, отправленный в короткие сроки — это безумное количество моры!       — Люк, не будь букой, люди же веселятся. — Беспечно отозвался капитан, возвращая свое внимание к любимому мужчине.       — Кайя Альберих! — Возмущенно прошипел Рагнвиндр, разворачиваясь и сталкиваясь с бесстыжим синим взглядом.       — А фамилию мою возьмешь, или двойную сделаем? — Попытался сменить тему капитан, но был встречен опустившейся на его довольную физиономию подушкой. Наверное, двойную — подумал он про себя.