Соперничество

Начало сентября в этом году выдался омерзительно дождливым: начиная с вечера последнего дня августа мелкий дождь не переставал идти уже неделю. Отчего большинство улиц, находящихся в низине, можно было переплывать на каноэ или переходить только в болотных сапогах, чтобы не намочить школьные брюки. Однако Чуя был везунчиком - он жил на возвышенной части города, которую почти никогда не затапливало, так еще и учебное заведение находилось в пяти минутах ходьбы. Раскрыв зонт, парень вышел из-под козырька подъезда и направился туда, где его обязательно облепят одноклассники, слезно умоляющие дать списать домашку или в очередной раз объяснить теорему Виета, или одна из девчонок попросит проводить ее до дома. Голова его была занята предстоящим так называемым форумом, который ежегодно проводила его школа для старших классов. На него приглашались преподаватели из недурных университетов, они же проводили беседы с самыми успешными учениками и всячески способствовали поступлению. Мечта Чуи была простой донельзя: он всего лишь хотел наконец вырваться из этого унылого городишки, где спокойно можно встретить разве свою старость. Ради этого он и начал стараться учиться и заодно подрабатывать, чтобы были деньги на переезд. Когда он переступил порог класса, стряхивая со своих черных брюк еще не впитавшиеся в ткань капли воды, к нему никто не подбежал, никто не поздоровался, все скучковались около одной первой парты. Чуя решил подойти поближе к собравшейся толпе и попытаться узнать причину несвойственного его одноклассникам поведения. — О, Чуя, ты как раз вовремя, — вместо приветствия сказала мисс Ли, классная руководительница и по совместительству учитель экономики. — Познакомься, это ваш новый одноклассник, его зовут Дазай Осаму, он перевелся из другого города.   Чуя взглянул на парня, к которому уже прилипли почти все девчонки класса, а он стоял словно вкопанный и пялил в пол. Одет он был явно не по школьным устоям: брюки цвета молочного шоколада подчеркивали худобу ног, а рубашка с закатанными рукавами оголяла перебинтованные руки. В голову Чуи закрались мысли о возможных причинах, по которым руки новичка были обмотаны, но он вовремя остановил их поток. Дазай устало поднял руку в знак приветствия, и тогда рыжеволосый смог мельком рассмотреть его лицо. Под карими глазами залегли темные круги, а кожа была слишком бледной для живого человека. Но общий вид это ничуть не портило, и эту меланхоличную красоту уже оценили девочки, которые все также продолжали попытки разговорить его.   Мисс Ли отвела в сторону Чую и тихо сказала:   — Дазай очень хорошо учился в частной школе, но его безбашенное поведение… До добра не довело его, в общем. — она поджала губы. — Чуя, я бы хотела, чтобы ты приглядывал за ним и помог с адаптацией.   — Вы хотите, чтобы я был его персональной нянькой? — недовольно поинтересовался он, отчего мисс Ли опешила, ведь ранее Чуя не позволял себе показывать свое недовольство.   — Я не знаю ученика надежнее тебя, поэтому я бы хотела, чтобы это был ты. К тому же у вас много общего, насколько мне известно, Дазай в прошлом году занял первое место на олимпиаде по мировой экономике.   Эти слова меняют выражение лица Чуи еще сильнее. В прошлом году он не участвовал в полуфинале этой тупой олимпиады, потому что он проходил в городе за тысячу километров от этого глупого городишки, а организаторы не удосужились обеспечить участников издалека хотя бы плацкартным местом. От несправедливости у парня аж скулы свело. Да и получается, этот Дазай мог сместить его самого с места лучшего хотя бы здесь. В голове рыжего закрутились шестеренки, быть может, то, о чем он подумал, есть плохо, но Чуя все же не стал отпускать мысль о том, как по скорее выпнуть этого новоприбывшего из его школы.   — Хорошо, мисс Ли. Но я надеюсь, вы помните, что я работаю и не смогу посвящать все свое время этому занятию?   ***   После первого урока игнорирование Чуи продолжилось: все опять облепили Дазая, который занял самую последнюю парту у окна, что порадовало Накахару, ведь никто не будет кучковаться у первых парт, и он спокойно может заняться своими делами. Но все же его бесило чрезмерное внимание к новой персоне, ведь ему не доставалось ровным счетом ничего. Конечно, он ревновал.   — Дазай, а чем ты увлекаешься? — громко поинтересовался Харон, лучший друг Чуи, по крайней мере рыжеволосый так считал (до сегодняшнего дня). С этим пареньком их связывало много: начиная от историй из детского сада, когда они не поделили горшок, заканчивая общим стремлением свалить из этого города.   — Дазай, а у тебя есть девушка? — спросила одна из девчонок. «Нифига себе, они даже не стесняются», — подумал Чуя и обернулся, чтобы увидеть эмоции его нового одноклассника.   Новичок глупо пялился в окно, за которым все продолжал лить дождь, и не обращал внимание на обступивших его людей. Это вызвало усмешку у Чуи, и он решил исправить ситуацию.   — Эй, Осаму, поднимайся, мне велели провести тебе экскурсию по школе, — произнес он, когда поравнялся с последней партой.    — О, братан, а почему ты со мной не поздоровался? — Харон заулыбался в свои тридцать два и протянул руку другу. Только после этой фразы многие переключили свое внимание на Чую.   Дазай встал из-за парты и, пока хаос переместился на другого человека, покинул кабинет. Чуя выбежал за ним следом, отбиваясь от желающих списать домашку.   — И долго ты собираешься строить из себя неприступную девочку? — на выдохе спросил Чуя как только оказался за дверью.   — Вежливости тебе не занимать, — отозвался Дазай.   — Поверь, не по своему желанию я тут с тобой тусуюсь.   — А тебе ничего не мешает этого не делать.   «А не тебе мне советы раздавать, ребенок из богатой семьи», — чуть было не выпалил Накахара. Мало того, что новенький перетянул все внимание на себя, так еще он позволяет себе учить Чую жизни, да что он вообще о ней знает!   Рыжий озлобленно глянул на новенького. Дазай выглядел так, будто его вообще ничего не волновало. В его глазах словно померкла жизнь, отчего Чуе стало не по себе. Возможно, и было что-то в прошлом Осаму нечто, что превратило его в такого, и Чуя мог бы ему сочувствовать, но одно лишь воспоминание о том, что Дазай был победителем на той олимпиаде не позволяло ему проникаться сочувствием. Он видел в нем соперника, который уже перестал наступать на пятки, ведь это уже он плелся позади.   — Пойдем уже, перемена скоро закончится, а ты даже не знаешь где здесь туалет. ***   В последний раз, когда я был у нового психотерапевта (ее вроде зовут миссис Эбигейл), она мне порекомендовала начать вести дневник, в котором я буду описывать происходящее вокруг и мои эмоции. Мне кажется этот совет глупым и по-настоящему дебильным, ведь свои эмоции я и так понимаю, и свою реакцию я могу предсказать.   Уже прошло пять месяцев с того дня, как…   Нет. Вспоминать об этом сейчас не стоит, думаю.    Почему-то все хотят, чтобы я начал новую жизнь. Какую?   В общем, меня перевели в другую школу, в совершенно другом городе, чтобы я «не зацикливался на том самом и начал все сначала». По крайней мере так говорит мама и миссис Эбигейл. Быть может, они желают мне лучшего. Но почему меня никто не хочет спросить о моих желаниях? Почему летом мне не дали Запись обрывается, на месте последних строк расплывшиеся от чая чернила.