Вервие бессмертных

      «В мрачных глубинах демонических земель безбрежные пустоши простираются на мириады ли, окутанные густым туманом, пронизанные зловещим шёпотом голодных духов. Небо, затянутое свинцовыми тучами, сверкает багровыми всполохами молний, словно отражая гнев жителей этих мест. Ледяной ветер, воющий, будто потерянная душа, вызывает зябкую дрожь, пробирается под одежду...       Жестокий и беспощадный край, где реки текут вспять, черные вязкие, будто кровь, оставляя за собой следы разрушения и страданий; звери, похожие на чудовищ, бродят по пустошам, глаза их горят алым огнем, а вой раздается предвестием беды на сотни ли; испещренная трещинами земля наполняет воздух смрадом и дымом.       Здесь повсюду напряжение и страх, словно каждое мгновение может стать последним. Демоны, властвующие над этой землей, олицетворяют самые темные пороки: их жестокие нравы не знают пощады. Низкоуровневые, звероподобные твари собираются в свирепые стаи, ведут вечные войны за добычу и власть, наслаждаются страданиями своих врагов. Их смех — хриплый крик, заставляющий самые смелые сердца замирать от ужаса.       Здесь царит закон сильнейшего, и лишь те, кто способен выстоять в бесконечных испытаниях, могут надеяться на выживание. Каждый уголок этих земель заполнен мрачными легендами и преданиями. Тени стелятся по земле, шепчут о древних зловещих ритуалах в сумраке мрачных пагод, где демоны поклоняются своему священному предку...»       Взгляд зелёных глаз лорда Цинцзин потемнел. Со злостью отбросив книгу, он оглянулся, не зная, чем себя занять. Минуло десять лет с тех пор, как на Собрании Союза Бессмертных произошло страшное несчастье, унесшее жизни множества юных адептов – чудовища мира демонов проникли в Царство Людей, погрузив мир в хаос. Долгое время с тех пор чувствовал себя Шэнь Цинцю никчёмным, бессильным, неспособным защитить собственных учеников. Однако беспокоило его и другое – Бесконечная Бездна, жуткое место на границе между мирами демонов и людей, пустынное, полное смерти и ужаса. В тот день Ло Бинхэ, младший ученик лорда Цинцзин, пробудил в себе кровь демона. Тогда Шэнь Цинцю пришлось сделать непростой выбор – заклинатель столкнул его в огненную пасть Бесконечной Бездны.       Врагов нужно знать в лицо, потому-то лорд Цинцзин и тратил время на чтение подобных книг. К несчастью, это лишь усиливало дурной нрав заклинателя. В конце концов, что могло измениться в мире, который лорд Цинцзин изучил лучше, чем сам владыка демонов?       Топнув от злости, Шэнь Цинцю поспешил покинуть Бамбуковую Хижину. Её тенистый, прохладный уют казался темным и мрачным, а воздух, наполненный зелёной свежестью бамбука – затхлым и ядовитым. Но несчастного заклинателя можно простить, ведь сражаться на равных с демоном, пробудившим наследие крови, мог лишь заклинатель, достигший бессмертия.       Шэнь Цинцю не обладал подобной силой.       Заслышав шум, лорд Цинцзин задержал дыхание. Чары сокрытия надёжно прятали его от собравшихся неподалёку адептов, что бурно обсуждали какое-то событие. Шэнь Цинцю гневно стиснул зубы. Наверняка очередная постыдная книжонка, коих развелось неисчислимое множество! Кого только заклинатель не встречал на страницах этих бесстыдных историй!       – Лорд Шэнь неспроста удостоился имени Тяньси-цзюнь! Он настоящий герой! Никто не посмеет порочить его славное имя! – услышал заклинатель разговор адептов пика, на мгновение оцепенев. А затем придвинулся чуть ближе в надежде расслышать больше. – О нем слагают легенды второй десяток лет! Тяньси-цзюнь способен победить даже небесного дракона! Он силен, могущественен и непобедим!       «Хм?» – безучастно подумал Шэнь Цинцю.       – Говорят, старший ученик главы Дворца Хуаньхуа бросил лорду Шэню вызов, но тот так и не явился на арену, оскорбив целую школу и самого Лао Гунчжу! – произнёс один из адептов с вызовом. Очевидно, он отнюдь не считал лорда Цинцзин кумиром.       – Старший ученик? Разве это не Гунъи Сяо? – удивился Мин Фань, любимец Шэнь Цинцю, что занял на проклятом Собрании Союза Бессмертных девяносто пятое место. – Зачем ему сражаться с учителем? Разве он жаждет славы?       – Шисюн так занят помощью учителю, что пропустил последние новости? – ответил второй ученик. – Положение Гуньи Сяо давно занял другой человек! Он скрывает свое лицо и жаждет первого места в списке великих воинов! А ведь Тяньси-цзюнь пятый по силе и могуществу!       – Высокомерный ублюдок, – процедил Мин Фань с презрением. – Считает себя героем?! Как он смеет бросать вызов самому лорду Цинцзин?! Разве уже победил главу Башни Тяньи?!       «Странно», – мысленно согласился с Мин Фанем Шэнь Цинцю. Он тоже не слышал про нового ученика и тем более ничего не знал о вызове на поединок. Однако Цзин Тянь, глава Башни Тяньи, не явился на собрание бессмертных, сославшись на уединение и отправил вместо себя старейшину. Это многие сочли оскорблением и даже предлагали лишить Цзин Тяня поста главы четвертой величайшей школы.       Охваченный раздумьями, Шэнь Цинцю неспешно вернулся в Бамбуковую Хижину. Опустился в любимое резное кресло, не в силах избавиться от дурного предчувствия, окинул взглядом комнату и внезапно оцепенел от подступившего ужаса. Волосы на голове заклинателя приподнялись, когда взгляд наткнулся на яркое пятно алого вервия бессмертных. Страх сковал, а затем подбросил тело в судорожной дрожи, ускорил шаг, что стал казаться побегом. Могущественный, невозмутимый лорд Цинцзин и впрямь сбежал – скрылся за дверью комнаты омовений. Здесь казалось безопаснее, хотя понять, что угрожает второму лорду величайшей секты Цанцюн, заклинатель не мог. Ослабевшие ноги не держали. Шэнь Цинцю медленно сполз на пол, прижал ладонь к груди в попытке умерить бешеный стук сердца.       Вервие бессмертных... символ величайшего позора... Ведь несколько лет назад заклинатель не сумел справиться с жалким призраком и стал пленником нечисти на глазах у собственных учеников! Святые небеса, ублюдок Шуанху выставил его полуобнаженное тело, перетянутые вервием бессмертных на всеобщее обозрение, словно драгоценный трофей! Хуже всего... Отвратительно, что и Ло Бинхэ, жалкий звереныш, которого Шэнь Цинцю презирал, не отводил глаз с таким выражением на лице, словно понял некую истину! Этого лорд Цинцзин стерпеть не мог! Три дня мальчишка стоял на коленях под дождем и ветром, снедаемый жаждой и голодом, но осознать ошибку не сумел. Разгневанный Шэнь Цинцю наказывал его все более жестоко, а затем и вовсе... сбросил в Бесконечную Бездну. Хотя это вовсе не было попыткой убить щенка! У несчастного заклинателя не осталось выбора, ведь его ученик оказался наследником священной демонической крови! Шэнь Цинцю был милостив, сбросив его в расщелину миров. У мальчишки был шанс выжить. И всё же простить себе подобное малодушие заклинатель не мог. Если звереныш и впрямь жив...       Горло перехватило спазмом страха. С трудом сглотнув, Шэнь Цинцю покинул комнату омовений, надеясь, что вервие бессмертных ему лишь привиделось. К несчастью, ничего не изменилось. Словно алая струйка крови стекало оно со светлого шелка постели сквозь полупрозрачный балдахин. Ядовитое, словно змея хуохунюй, свернувшаяся на меховом ковре, вызывало зябкую дрожь.       Изящные длинные пальцы заклинателя сжались в кулаки, словно он старался собрать волю и смелость. Стиснув в руке вервие бессмертных, Шэнь Цинцю с гневом уставился в окно. Заклинателя трясло от злости и тревоги. Он жаждал спрятаться в горах хребта Тяньгун, отказаться от поединка с неизвестным щенком из Дворца Хуаньхуа, но достоинство не позволяло поступить подобным образом.       Упрямый и непримиримый лорд Цинцзин должен был отправиться в Хуаюэ.       Дорога не заняла много времени. Крупный город у подножия горы Байлу часто становился свидетелем испытаний и поединков гениев, ведь совсем рядом находился Дворец Хуаньхуа и множество менее известных школ и сект. Арена Бинфэн была знаменита на весь свет и могла выдержать битву бессмертных. Когда-то ее построил глава Дворца Хуаньхуа, не поскупившись на духовные камни и формации. Теперь здесь предстояло сразиться Шэнь Цинцю, победив зарвавшегося мальчишку, возомнившего себя божеством!       Постоялый двор отличался богатством и разнообразием. Окна покоев лорда Цинцзин выходили на арену Бинфэн, словно в насмешку. Это немало злило Шэнь Цинцю, ведь в отношении к нему и впрямь проскальзывало некое... презрение, словно никто в этом проклятом городе не верил славе Шэнь Цинцю! Казалось, даже жалкий пёс, что содержал этот постоялый двор, смотрел на заклинателя свысока! ***       За высокими резными воротами Дворца Хуаньхуа, окутанного утренним туманом, жизнь текла по своим законам. Молодой адепт школы, чья красота могла затмить россыпь небесных звезд, стоял у окна, наблюдая за восходом солнца, окрашивающим крыши дворцов в багровые оттенки. Его тело, облаченное в черный, расшитый серебром шелк, казалось неподвижной статуей, хотя внутри бушевала буря.       День, когда он предстанет перед учителем, настал.       Лорд Цинцзин, чье имя осмеливались произносить лишь шепотом, чья власть простиралась далеко за пределы хребта Тяньгун, чьи желания были законом, а прикосновения – печатью, выжигающей душу...       И душа юного красавца была сожженна дотла в тот час, когда ладонь Шэнь Цинцю толкнула его в грудь, лишила земли под ногами, отправив юнца в глубины земель тьмы, в огненную глотку Бесконечной Бездны, где нет шанса выжить!       Но он, Ло Бинхэ, наследник священной демонической крови выжил! Сумел добиться могущества и сейчас вернулся, дабы отомстить за прошлые обиды! Хо, если Шэнь Цинцю проиграет...       Ледяная улыбка, прекрасная, словно далёкая луна северных рубежей, осветила лицо Ло Бинхэ. Уверенный в своей победе, он предвкушал сладостный триумф, скрываясь под шелковой полумаской.       – Скоро мы встретимся, учитель. Уверен, ты сумел оценить мой подарок. Поверь, то, что ждёт тебя дальше...       Стук в дверь прервал ликующие мысли, полные радостного предвкушения.       – Шисюн Ло, пора! Тяньси-цзюнь принял приглашение на поединок и ожидает тебя на арене, – послышался голос дочери главы дворца.       Это вызвало мягкий смех, бархатный, обволакивающий, несущий угрозу и ужас тому, кто сейчас стоял на Бинфэн. ***       Утро выдалось туманным. Шэнь Цинцю, не сумевшего сомкнуть за ночь глаз, раздражали завораживающие городские картины. Размытые пятна фонарей едва угадывались, не могли указать дорогу заблудившемуся путнику, крали звуки, путали мысли. Хуаюэ, утонувший в утренней белизне, казался чудовищной иллюзией, созданной кое-как неумелой рукой ученика. Угловатые линии, красные крыши храмов, золотые украшения дворцов, что виднелись тут и там лишь отчасти, рождали дрожь. Город казался зыбким, сонным, мертвым.       Тревога заклинателя росла. По спине бежали мурашки даже после утреннего омовения в горячей воде. Слои тончайшего небесного шелка окутывали тело нежной прохладой, ласкали кожу, но Шэнь Цинцю никак не мог избавиться от неудобства – казалось, он вновь оказался пленником призрака Шуанху, стянутого вервием бессмертных. Ведь его яркий силуэт кровавым следом вспарывал нетронутую постель.       Всего лишь на палочку благовоний задержался заклинатель в комнате омовений, так кто же осмелился войти и оставить ему этот отвратительный подарок, что кричал об опасности?       Дурное предчувствие усилилось. Рука, сжимавшая драгоценный меч Сюя, дрожала, когда Шэнь Цинцю покидал постоялый двор. И даже на арене Бинфэн всё ещё слышался тихий звон меча. Клинок чувствовал страх, чувствовал неуверенность лорда Цинцзин и будто умолял его вернуться.       К несчастью, доброе имя Тяньси-цзюня, обросшее легендами, не могло быть предано и забыто.       «Стоило сказаться больным или ушедшим в уединение», – запоздало посетовал Шэнь Цинцю, ожидая противника.       Щенок не торопился. Толпа, что окружала арену, издавала радостный гул. К сожалению, лорд Цинцзин не мог сосредоточиться и расслышать многочисленных разговоров. Прямые черные брови то и дело сходились на переносице, пока пристальный взгляд устремлённый в сторону Дворца Хуаньхуа, таял в туманной дымке. Ожидание раздражало. Сцепив зубы, лорд Цинцзин сверкнул зелёными глазами и уставился на формацию ока, что являлась сводом правил и судьей.       Воздух наполнил грудь, пальцы сжались в кулаки. Шэнь Цинцю уже решил заявить о том, что не собирается ждать и дальше, когда на арене появилась высокая статная фигура. Незнакомец был одет в роскошный наряд из драгоценного шелка, длинные волосы стянуты в хвост, под серебряную шпильку, а лицо скрывала полумаска.       Взгляд зелёных глаз скользнул по силуэту противника, но заклинатель не дрогнул. Сердце билось ровно, губы оставались сомкнутыми, на лице царило выражение ледяного равнодушия.       – Старший ученик главы Дворца Хуаньхуа, Ло Бинхэ вызывает второго лорда Цинцзин, Шэнь Цинцю, на поединок! – грохнул голос с небес.       Спокойствие заклинателя разбилось. Стоило немалых усилий сохранить лицо, однако, взгляд стал цепким, пронзительным, наполнился беспокойством. На мгновение лорд Цинцзин лишился самообладания и сделал шаг назад. Толпа взвыла, очевидно, приняв этот жест за слабость.       – Условия поединка таковы, – продолжал вещать голос. – В награду за свою победу Шэнь Цинцю получит прощение за прошлые обиды, а также драгоценную пилюлю возрождения девятого ранга, что способна вернуть совершенствование даже заклинателю на поздней ступени Бессмертия!       Дружный вздох и крики удивления достигли небес. Подобная пилюля была сокровищем, достойным бога! С помощью нее можно было не только исцелить раненое ядро, но и изрядно повысить свою культивацию. Хмыкнув, лорд Цинцзин с интересом уставился на Ло Бинхэ. Мальчишка повзрослел за прошедшие годы. Заклинатель был уверен, что за подобную ставку щенок потребует не меньше, чем жизнь своего давнего врага.       На губах Ло Бинхэ играла торжествующая улыбка, словно он уже праздновал победу.       – За поражение лорда Цинцзин, Ло Бинхэ требует признать Шэнь Цинцю рабом до конца дней!       Мертвенная бледность разлилась по лицу заклинателя, от неожиданности он стиснул меч и отступил к краю. Но ступив на арену Бинфэн, отказаться от поединка невозможно! Ведь в таком случае Шэнь Цинцю был бы признан проигравшим – правила после оглашения становились непререкаемым законом! Оставалось взять себя в руки и сразиться в полную силу!       Воздух искрился от напряжения, словно перед грозой. Городские пагоды и дома окутывала туманная мерцающая дымка. Солнечный свет едва пробивался сквозь нее, золотил струящиеся одежды.       Драгоценный меч Сюя в руках Шэнь Цинцю дрожал от предвкушения. Его плавные, словно течение реки, движения таили чудовищную силу. Воплощение изящества, клинок сливался с потоками воздуха.       Меч Синьмо выглядел скромно и непритязательно в простых ножнах, не украшенных даже чеканью. Но взгляд Ло Бинхэ отличался спокойствием, аура излучала холод, пронизывающий до костей подстать имени. Словно воплощение божества, он казался статуей, вырезанной изо льда и снега.       Словно два дракона заклинатели сошлись в первой атаке.       Сюя превратился в серебристую молнию, оставляя за собой призрачные следы. Каждый удар был невидим, но смертоносен. Шэнь Цинцю перемещался так быстро, что казалось, атакует с четырех сторон сразу. Знаменитая техника: «Сорванные листья, летящие цветы» достигла невообразимой силы и скорости.       Ло Бинхэ отвечал с ледяным хладнокровием. Меч то и дело вспыхивал багровым, оставлял за собой огненный свет. Атаки попадали точно в цель, замедляли противника, сковывали его движения невидимыми путами.       Мечи столкнулись. Воздух взорвался бурей. Огненные искры разлетались во все стороны, освещая лица противников. Заклинатели обменивались ударами с такой скоростью, что глаз не успевал уследить. Каждый взмах меча сопровождался вспышками ци.       Ло Бинхэ усмехнулся. Увернувшись от атаки, взлетел вверх, а затем, словно падающая звезда, устремился к арене. Его меч окутала багровая ци. Барьер, защищавший Бинфэн, разлетелся осколками, в небесах прокатился оглушительный гром.       Шэнь Цинцю был готов, но в тот миг, когда чудовищная атака обрушилась, словно гора, отлетел назад, рухнул навзничь, глядя, как откатывается прочь волна атаки, сметая толпу. Тонкая струйка крови сорвалась с приоткрытых губ лорда Цинцзин, мир потонул в алом свете, размылся, ухнул во тьму небытия – Шэнь Цинцю лишился сознания и больше не мог подняться. Оглушительный рев встретил победу Ло Бинхэ, когда он медленно снял маску, а затем медленно приблизился к неподвижному заклинателю.       – Ло Бинхэ победил! – раздался голос судьи, перекрывая рев толпы. – Лорд Цинцзин, Шэнь Цинцю, становится рабом Ло Бинхэ до конца своих дней!       Шэнь Цинцю всегда отличался редкостной, драгоценной красотой. И сейчас, израненный, ослабевший он был ещё прекрасней. Ло Бинхэ, окутанный аурой силы, не отводил глаз. Лицо не выдавало чувств, но глаза, подобные двум звездам, пронизывали душу. Никто не видел лёгкой дрожи длинных пальцев, коснувшихся лба лорда Цинцзин. Алая печать рабского контракта раскрылась, поглотила волю Шэнь Цинцю, а затем застыла алым росчерком меж бровей.       – Учитель... – прошептал мужчина, чувствуя трепет в груди. Враг пал! Теперь Ло Бинхэ сумеет отомстить за все унижения прошлого! ***       Шэнь Цинцю медленно открыл глаза. Серебристый балдахин чуть колебался на теплом ветру, что пробегал, холодил кожу. Странное чувство скованности рождало страх. Острый, хищный, он пробудил воспоминания о поединке. Лорд Цинцзин проиграл? Попытка проверить внутреннее состояние провалилась, наткнувшись на знакомую преграду. Заклинатель стиснул зубы, напрягся, в жажде освободиться, но не преуспел. Стон отчаяния сорвался с губ, когда он понял причину – изящное тело, облаченное лишь в нижний халат, обвивало вервие бессмертных. Алые путы стягивали запястья, захлёстывали петлей шею, проходили по груди так, что натирали чувствительные соски, перехватывали талию. Но словно этого недостаточно, заклинатель чувствовал, как вервие сжимает мужское естество. Охваченный ужасом, он забился, словно пойманная рыба, но путы прочно удерживали тело, словно чудовищная паутина.       Тишина пугала. Бесполезное сопротивление рождало напряжение. Шэнь Цинцю ждал, прислушивался к каждому звуку и шороху. Сердце замирало от страха, кровь стыла в венах, ведь этот щенок сумел разглядеть самый чудовищный страх заклинателя! Рабское бессилие, постыдная покорность, власть, отданная другому над душой и телом! Шэнь Цинцю не знал, не мог почувствовать печать, скованный вервием бессмертных, отчего тревога разрывала грудь.       Лёгкий шаг и шорох балдахина заставили вскинуть взгляд, но Шэнь Цинцю не увидел лица. Холодная ладонь прикрыла глаза, глубокий голос отозвался в глубине души, проявив круг печати:       – Спи, – раздался короткий приказ и лорд Цинцзин рухнул в вязкую тьму сна.       Воздух в комнате был густым, пропитанным едва уловимым запахом кожи и пота. Лунный свет просачивался сквозь приоткрытое окно, рисовал на полу причудливые узоры.       Взгляд Шэнь Цинцю прикипел к изящному силуэту, восседаюшему в резном кресле. Аура величия и могущества давила на плечи заклинателя. Тени играли на лице бывшего ученика, скрывая истинные эмоции, оставляя ледяное торжество. В руке Ло Бинхэ держал изящный хлыст с небрежной уверенностью – символ непререкаемой власти.       Шэнь Цинцю осознал, что стоит на коленях, не опуская взгляда. По спине полз озноб, дрожь отдавалась в паху странным трепетом. Каменные плиты пола холодили колени, ветер заставлял сжиматься тело, облаченное в полупрозрачный нижний халат и всё ещё стянутое вервием бессмертных.       – Т-ты... как ты посмел, ублюдок? – процедил заклинатель, но голос дрогнул.       – Ты принадлежишь мне. Учитель проиграл и потому здесь, — ответил тот низким, бархатным голосом. Гнев на лице Шэнь Цинцю польстил Ло Бинхэ — расплывшись в довольной улыбке, он продолжил: – С давних пор я не могу найти покоя. Ведь в Шуанху учитель предстал в столь беззащитном и трогательном виде, объятый стыдом и яростью, что мое сердце сжалось.       Взгляд Шэнь Цинцю невольно опустился ниже, к паху Ло Бинхэ в желании удостовериться в чудовищной догадке – уже тогда щенок был похотливым чудовищем! Черный халат, расшитый серебром и впрямь непристойно топорщился.       Улыбка Ло Бинхэ вмиг превратилась в оскал. Цепко следя за каждым движением наставника, каждым вдохом, он наслаждался мгновением полной власти. Тонкие пальцы скользнули вдоль узора подлокотника резного кресла. Элегантный, неторопливый мучительный в своей уверенности жест, словно Ло Бинхэ собирался коснуться Шэнь Цинцю. Тот судорожно вздохнул в ответ, закусил губу и отвёл взгляд. Подобная непокорность разозлила бывшего адепта Цанцюн. В конце концов, он уже добился могущества, стал императором в мире демонов, а этот ублюдок, что мучил его всю юность смеет проявлять гордость?!       Чудовищный поток ци обрушился на плечи лорда Цинцзин, заставив того ахнуть. Тело, стянутое вервием, едва сумело удержать равновесие. Руки, связанные за спиной, сжались в кулаки.       – Ты мой раб! – гневно произнёс Ло Бинхэ. В его черных глазах вспыхнули алые отблески священной крови. Рука взметнулась, словно требуя беспрекословного подчинения. – Сюда!       Печать раба на мгновение вспыхнула, лишила заклинателя воли. Выдохнув, Шэнь Цинцю покорно пополз ближе, не щадя нежных белых коленей.       Когда пальцы Ло Бинхэ коснулись щеки, заклинатель едва заметно вздрогнул. Прикосновение было легким, почти невесомым, но обожгло, оставило после себя след, который ощущался, словно пощёчина.       – Смотри на меня, учитель, — прошептал демон.       Лорд Цинцзин и впрямь покорно вскинул голову, глядя в лицо бывшего ученика. Сердце колотилось, словно обезумевшая птица, попавшая в силки. Дрожь пробрала тело, ползла вдоль позвонков, собиралась на затылке.       Плеть коснулась плеча Шэнь Цинцю, мягко, почти ласково. Но от этого едва ощутимого касания тело невольно содрогнулось. Страх наполнил грудь, смешался с иным чувством, что распирало пах. Лорд Цинцзин не желал думать, что это, боялся признаться себе в том, как жаждал большего.       – Будь послушен, учитель, – прошептал Ло Бинхэ, склонившись. Горячее дыхание щекотало раковину покрасневшего уха, отдавалось трепетом, проглоченным стоном в груди.       Закрыв глаза, заклинатель ждал, дрожа от тревоги и нетерпения. А кончик хлыста двигался все ниже, изучая линии тела. Прошёлся по плечу, скользнул по груди, сминая отвердевшие жемчужине сосков, опустился к паху. В тишине комнаты дыхание Шэнь Цинцю, прерывистое и частое, казалось оглушительным.       Хлыст слегка ударил по колену, словно отдавая приказ, и заклинатель послушно развел бедра шире, не скрывая постыдно отвердевшего естества.       – Хо? – рассмеялся Ло Бинхэ, вглядываясь в глубину блестящих глаз наставника. Мучительная сладостная пытка увлажнила ресницы. Заалевшие скулы и приоткрытые в частном дыхании влажные губы манили, словно сочный зрелый плод. Вид этого человека, что вызывал в груди демона смесь ненависти и слепой жажды, возбуждал. Тяжёлый, налившийся желанием член Ло Бинхэ качнулся под полами халатов, оставил влажное пятнышко на драгоценном расшитом шёлке.       – Не отводи глаз, – повторил демон. – Учитель виноват передо мной и должен признать вину и принять наказание.       Голос обрёл хриплые нотки, стал глубже и соблазнительней.       – Наказание? – прошептал Шэнь Цинцю, словно не понимал, о чем говорит звереныш. – Что за вздор? Кто посмеет наказать лорда Цинцзин?       В то же мгновение на лице Ло Бинхэ расцвела удовлетворенная улыбка.       – Ты не мог меня разочаровать, – ответил он с жестоким удовольствием.       Шэнь Цинцю ахнул – стопа демона в тяжёлом заклинательском сапоге сдавила его отвердевший член. Содрогнувшись, он попытался отстраниться, но лишь уткнулся лбом в колено врага. Схватив наставника за волосы, Ло Бинхэ заставил заклинателя выгнуться, взглянуть в лицо злейшего врага, что с жестокой ухмылкой продолжал давить на естество. Укрытый лишь слоем белого полупрозрачного шелка, член содрогнулся. Белесые капли смочили розовую головку.       – Прекрати! – возмутился лорд Цинцзин, закатывая глаза.       Демон рассмеялся в ответ на столь очевидную ложь – ведь наставник явно дрожал не от боли.       – Чувствует ли учитель вину за то, как поступил со мной? – тихо спросил Ло Бинхэ с обманчивой мягкостью.       – Ах! – простонал тот в ответ, содрогнувшись в спазме наслаждения.       – Похотливый ублюдок, – произнёс Ло Бинхэ, глядя в искаженное лицо наставника.       Новый спазм изогнул тело, член под сапогом Ло Бинхэ дрогнул, обильно проливаясь семенем под стоны заклинателя. Лишь спустя время Шэнь Цинцю сумел осознать произошедшее. Прекрасное лицо вспыхнуло от стыда под пристальным взглядом демона.       – Т-ты... опоил меня любовным зельем? – прошипел заклинатель с гневом, с ужасом глядя на то, как Ло Бинхэ неспеша распускает узлы своих халатов. – Да как ты посмел поступить подобным образом с лордом Цинцзин?!       Тяжёлая багровая головка отвердевшего естества выскользнула из слоев черного шёлка, уставилась на оцепеневшего заклинателя жадно и хищно. Тот сглотнул, взглянув в ответ. Полы халатов взметнулись, обнажив тугие мышцы живота и жаждущий прикосновения член.       Ло Бинхэ молчал. Под его взглядом заклинатель невольно заерзал в надежде отползти прочь. Но ладонь демона уже легла на затылок, прижала лицо к влажной горячей плоти.       – Ну же, учитель, – прошептал он, проталкиваясь в горячий жар чужого рта.       Печать рабства раскрылась. Подчинившись, Шэнь Цинцю послушно принял широкую головку, что жадно проникла к самому горлу.       Непристойные звуки наполнили комнату. Тонкая струйка слюны сорвалась с губ. От ощущения заполненности, невозможности вдохнуть полной грудью, онемения в челюсти, Шэнь Цинцю издавал обречённые стоны, от которых в паху Ло Бинхэ взметнулся пожар. Хотелось забыться, отпустить контроль и беспорядочно выбиваться в мягкую нежную глубину чужой глотки.       Шэнь Цинцю не справлялся. Толстый, длинный член демона, горячий и влажный, перекрывал дыхание, рождал рвотные позывы. Стянутые за спиной руки, колени, уставшие от холодных каменных плит, вервие бессмертных, что впивалось меж ягодиц, сдавливало мошонку, лишало самообладания и рассудка. Он жаждал закончить унизительную встречу, избавиться от зверя, что терзал его, вбиваясь всё глубже!       Ло Бинхэ дышал прерывисто и часто. Готовый излиться, он грубо насаживал голову наставника на свой член, наслаждаясь влажной теснотой. С губ срывались стоны, смешанные с диким рыком, каждое движение приближало его к финалу, удовольствие подбрасывало тело, сотрясало дрожью.       Император демонов, что не знал отказа среди многочисленных женщин, никогда не испытывал подобного наслаждения ни с одной из них. Униженный лорд Цинцзин, связанный, лишенный достоинства и чести, что так покорно позволял использовать себя, словно и впрямь принимал наказание, оказался драгоценнее самой прекрасной женщины трёх миров!       С протяжным стоном Ло Бинхэ излился, заполнив рот заклинателя семенем, затем оросил и покрасневшее от натуги и нехватки воздуха лицо.       Закашлявшись, Шэнь Цинцю повалился на пол, у ног бывшего ученика, что сумел покорить гордого неприступного лорда Цинцзин. Вид разбитого достоинства немало порадовал Ло Бинхэ. Но разве мог он остановиться, видя, как проглядывают сквозь полупрозрачный шелк халата заклинателя, мокрый от испарины, отвердевшие соски и налившееся естество?       Призвав хлыст, Ло Бинхэ склонился над поверженным наставником и холодно приказал:       – Разве учитель заслужил отдых? Повернись и подними ягодицы. Учитель ведь не забыл, как часто наказывал меня, подвешивая в дровяном сарае и всыпав сорок ударов плетью?       Дрожь страха пробрала тело Шэнь Цинцю. Взглянув на мучителя с мольбой, он в ужасе замотал головой.       – Не смей! – прошептал заклинатель, отползая прочь.       Взгляд черных глаз полыхнул алым. Сжимая в руках хлыст, Ло Бинхэ поднялся на ноги. Тень чудовищного естества легла на лицо заклинателя, искажая черты – багровая головка влажно поблескивала в свете луны, покачиваясь на тугом, твердом члене.       – О? – усмехнулся бывший ученик. – Жалкий раб, что носит мою печать, отказывается повиноваться?       Резким движением Ло Бинхэ ухватил вервие бессмертных, что стягивало тело Шэнь Цинцю тугими путами. Под действием демонической ци то рассыпалось в прах, освободив пленника. Император демонов застыл в восхищении, глядя на обнажившееся тело наставника – пояс халата лопнул и шелк соскользнул прочь, открыв изумительное зрелище стройного гибкого тела с алыми следами, оставленными вервием.       Ослепительная жажда вспыхнула в груди демона. Вмиг скинув одежды, он протянул руку Шэнь Цинцю. Тот замер, не осмеливаясь принять помощь, но и не в силах бороться с приказом.       – Ло Бинхэ, – произнёс он неуверенно, впервые назвав имя зверя. – Ло Бинхэ, Шэнь был неправ. Я готов признать свою вину и понести наказание в Водной Тюрьме Дворца Хуаньхуа. Мне не следовало быть к тебе столь суровым и...       Сжав заклинателя в объятиях, Ло Бинхэ, потерявший контроль, накрыл его губы жадным поцелуем. То едва касаясь, то впиваясь голодными укусами, Ло Бинхэ умело возбуждал его танцующим в его рту кончиком языка. Каждое прикосновение рождало вспышку жгучего желания.       Уперев ладони в грудь демона, заклинатель силился освободиться, осознав, что прохладная ладонь легла на ягодицу. Тугое колечко мышц меж округлыми полусферами сжалось в сладостном предвкушении. Но разве он мог бы признать подробное?! Великий лорд Цинцзин жаждет собственного ученика? Подобный слух способен лишить доброго имени и божество!       – Ло Бинхэ, отпусти! – процедил Шэнь Цинцю, кое-как ускользнув от жадных губ.       Тот и впрямь выпустил свою жертву, а затем вновь опустился в резное кресло. Прямые черные брови в гневе изломались, лицо потемнело. Ледяной взгляд, полный презрения, пронизывал насквозь. Невольно поежившись от вернувшегося страха, Шэнь Цинцю поспешил закутаться в остатки нижнего халата.       – Так учитель готов лгать, только бы спасти свою жалкую жизнь? – спросил демон, закинув ногу на ногу и вновь сжав в руке хлыст.       Не найдя ответа, Шэнь Цинцю мрачно смотрел в ответ. Щенок! Растоптал его достоинство, использовал, словно бордельную девку, а теперь смеет обвинять в подобном?! И что дурного в том, чтобы спасти свою жизнь?!       – Раз учитель так боится смерти, твой путь прост – подчинись, – произнёс Ло Бинхэ с презрением. – Прими наказание в сотню плетей, а затем...       Ядовитая, опасная, словно клинок, улыбка коснулась губ демона. Заклинатель задохнулся от унижения, догадавшись, что последует за этим, но всё же заставил себя спросить:       – Ты даёшь мне выбор?       Голос охрип. Однако это ещё больше раззадорило Ло Бинхэ. С хищной усмешкой, он развел бедра и указал на свой твердый член.       Бледность покрыла скулы Шэнь Цинцю. Оценив размер, он никак не мог представить это чудовище в глубине собственного тела. Впрочем, при достаточном упорстве, применив технику расслабления и целебную мазь...       – Что же, – тихо выдохнул лорд Цинцзин, отведя взгляд в сторону. Уши заклинателя пылали от стыда. – Если ты оставишь в покое мир людей и секту Цанцюн...       – А учитель времени зря не теряет, – зло рассмеялся демон. – Подойди, повернись и склонись как можно ниже!       Сжав губы, тот медленно подчинился. Обнаженные ягодицы лорда Цинцзин, округлые и нежные, взбудоражили Ло Бинхэ. Стиснув хлыст, он взмахнул рукой и нанес первый удар. Алая полоса прочертила шелковистую белизну. Шэнь Цинцю вздрогнул, но не изменил позы, не проронил ни звука, с честью выдержав десять ударов. Лишь после этого Ло Бинхэ холодно приказал:       – Повернись.       Но измученный заклинатель рухнул замертво, сделав всего лишь шаг. Бывший ученик едва успел подхватить лорда Цинцзин. Обеспокоенный, он позволил лекарю осмотреть пленника и даже вытерпел строгую отповедь.       – Твое отношение к нему, мальчишка, вызвало искажение ци! – ворчал старый демон. Привязанный к молодому императору искренней дружбой, он не стеснялся в выражениях. – Не смей появляться здесь в ближайшее время, если хочешь, чтобы твой наставник остался жив!       Покорившись, Ло Бинхэ исчез.       Очнувшись после долгого сна, Шэнь Цинцю залечивал раны не один день. Сгорал от гнева и стыда, корил себя за слабость, проклинал демонов и Ло Бинхэ. Однако длилось это не дольше сезона. Воспоминания о чудовищных унижениях будоражили, возбуждали, будили трепет в груди, разбегались дрожью. Слишком часто замечал Шэнь Цинцю отвердевшее естество, но не смел справиться с этим сам.       Тоска нередко навещала покои пленника. И тот никак не мог понять, куда запропастился проклятый звереныш? Разве не желал он тела этого Шэня? Или его ненависть угасла? Беспокойство усиливалось, заставляло покидать безопасное убежище. И вскоре лорд Цинцзин сумел понять, что ничего не мешает ему покинуть это место. Покои пленника никто не охранял. Однажды он и впрямь сумел выйти. Лишь сотня чжанов отделяли его от долгожданной свободы и возвращения в Цанцюн, но Шэнь Цинцю медлил. Покинув дворец императора демонов, вернуться не удастся. География Царства Демонов незнакома, а земли обширны. Сумеет ли заклинатель преодолеть трудности и отыскать брешь в границе миров, чтобы отправиться домой? Но как же ему миновать Бесконечную Бездну?       Вздохнув, Шэнь Цинцю решил вернуться в свои покои, когда увидел одного из слуг. Догнав демона, он силой выведал местоположение Ло Бинхэ. Говорили, тот отправился в собственный гарем.       Оскорбившись, Шэнь Цинцю бросился ко дворцам, что утопали в пышной зелени и цветах. Равнодушие бывшего ученика больно ранило заклинателя. В конце концов, у пленника даже не отняли меч!       Сюя в мгновение расправился с охраной гарема. Ворвавшись в первый же дворец, заклинатель наткнулся на собственную ученицу!       – Инъин?! – в гневе взревел Шэнь Цинцю под крики девушки и ее служанок. – Так ты покинула Цинцзин, чтобы забраться в постель этого ублюдка?!       – Учитель! Вы... Как вы попали в Царство Демонов?! – поразилась Нин Инъин. – Да и причиной моего ухода были именно вы! Это вы распускали руки в жажде заполучить мое тело!       – Ах ты, развратная девчонка! – рассвирепел лорд Цинцзин, обнажая Сюя. Пылая от злости, он уничтожил немало ценных вещей, но не посмел причинить зло Нин Инъин.       – Где этот ублюдок? – спросил он позже, успокоившись.       Девушка дрожала от страха, куталась в плащ, что накинула на ее плечи служанка, и не могла унять слез.       – Инъин не видела А-Ло уже долгое время, – всхлипнув, ответила девица, робко принимая из рук наставника сосуд с травяным настоем. – Но слышала, что он собирался в Северную Пустошь, на коронацию Мобэй-цзюня...       – Вот как? – злобно процедил заклинатель, сверкая зелёными глазами. – Стоит ли мне верить тебе? Или навестить и других...       – Учитель, прошу! – взмолилась Нин Инъин. – А-Ло не простит вам этого проступка! Он так дорожит этим местом, а вы...       – Дорожит? – расхохотался заклинатель.       Покинув дворец своей ученицы, лорд Цинцзин, казалось, обезумел. Поднявшись к небесам, он обрушил на роскошные дворцы и сады оглушительную атаку. Немало вреда принес его гнев, но на душе стало спокойнее. Отыскав стража у дверей императорских покоев и убедившись, что Ло Бинхэ не вернулся, Шэнь Цинцю потребовал карту, надеясь добраться до Северной Пустоши и совершенно забыв про побег, но был препровожден в собственные комнаты. ***       Вечерний сумрак встретил Ло Бинхэ тишиной. В тусклом свете лунных жемчужин тут и там виднелись шелковые халаты. Очевидно, учитель был зол и раздевался в гневе. Это вызвало улыбку, что скользнула по губам демона остро и опасно. Прокравшись к двери в комнату омовений, он уловил едва слышные звуки. Мысль о том, чтобы застать Шэнь Цинцю после горячего омовения, влажного, свежего и расслабленного, сулила немалое удовольствие. Тем более, что Ло Бинхэ был так внимателен, что запасся особой целебной мазью.       Опустившись в любимое резное кресло Шэнь Цинцю, демон принялся ждать.       Не прогорела и палочка благовоний, как лорд Цинцзин покинул свое убежище, не ведая, какой хищник притаился неподалеку. Ледяной голос заставил заклинателя застыть. Льняная простыня, в которую он стыдливо кутался, с шорохом упала наземь, обнажив нежное белое тело, словно выточенное из драгоценного нефрита Хотан.       – Шэнь Цинцю, ты набрался дерзости напасть на моих людей? – процедил Ло Бинхэ.       Дыхание лорда Цинцзин на мгновение прервалось, сердце пустилось вскачь, а дрожь пронзила каждый позвонок.       – Твоих людей? Так ты называешь бордельных девок, что заполонили дворец? – ответил он с презрением.       – А ты заслуживаешь наказания, – тихим, вкрадчивым голосом отозвался демон. – Подойди.       Ощущая страх, что разбегался по венам сладостным возбуждением, Шэнь Цинцю остановился рядом с бывшим учеником. Тот невольно отметил плотные горошины сосков и отвердевшее естество, удивляясь, как же быстро пристрастился Шэнь Цинцю к постыдным игрищам.       – Учитель и не намерен скрывать свою похоть? – спросил демон, коснувшись розовой влажной головки рукоятью меча.       Заклинатель вздрогнул и лишь нахмурился в ответ.       – Явился в мой гарем, не в силах побороть желание? – вновь уколол Ло Бинхэ.       – Вздор, – процедил тот, исподтишка осматривая силуэт демона.       Тот сурово сжал губы, а затем отдал тот же приказ, что и при последней встрече. Повернувшись, Шэнь Цинцю наклонился, выставив напоказ округлые ягодицы и розовое, беззащитное колечко мышц в глубине. Застыв в предвкушении прикосновения, он походил на натянутую струну. Обхватив нежные округлости ягодиц, Ло Бинхэ легонько сжал их, а затем развёл в стороны, обнажая отверстие. Лицо демона исказила хищная ухмылка.       – Учитель, сегодня вы будете в слезах молить о пощаде.       Судорожный вздох сорвался с губ Шэнь Цинцю, когда прохладный, влажный палец проник в глубину. Отвердевшая плоть качнулась, прося о ласке, но заклинатель не смел нарушить приказа. Применив технику расслабления, он попытался справиться, привыкнуть к странным распирающим ощущениям в глубине.       Ло Бинхэ не спешил. Хорошенько смазав отверстие, он долго растягивал путь наслаждения, словно и впрямь боялся изранить. Закусив губу, Шэнь Цинцю дрожал, стоило длинным пальцам коснуться точки в глубине тела.       Наконец, завершив подготовку, Ло Бинхэ скинул одежды. Сильные руки сжали талию заклинателя, потянули вниз. Тот стиснул резные подлокотники кресла, опустившись на колени демона, не смея вдохнуть.       – Закрой глаза, – велел тот.       Сидя спиной к Ло Бинхэ, лорд Цинцзин не видел его лица, отчего с тревогой ждал прикосновений и действий. Бывший ученик сжал запястья наставника и завел их за спину, где стянул шелковой лентой. Прохладные пальцы скользнули вдоль плеча, коснулись напряжённой шеи, поднялись к щеке. Смяв нежные полуоткрытые губы, Ло Бинхэ проник во влажный жар рта, позволил Шэнь Цинцю робко коснуться вторженцев языком.       Заклинатель чувствовал лёгкую дрожь, что пронзила тело демона. В нетерпении он хотел прижаться ягодицами к паху, но получил удар ладонью. Боль накрыла сосок, но лишь добавила остроты. Вскрикнув, Шэнь Цинцю изогнулся, позволив Ло Бинхэ любоваться изящными линиями тела. Сгорая от нетерпения и устав от игры, демон чуть приподнял пленника и уткнулся в увлажненную дырочку широкой горячей головкой. Шэнь Цинцю пришлось изрядно потрудиться, дабы сохранить самообладание. Казалось, тело пронзает раскаленный бамбук. Ноги вмиг ослабли. Если бы Ло Бинхэ не удерживал заклинателя за талию, тот бы обмяк, вогнав чудовищное орудие в глубину. Дрожь сотрясала изящное тело при каждом толчке. Горячее дыхание демона обжигало шею.       – Л-ло Бинхэ, – не выдержав, хрипло возмутился Шэнь Цинцю. – Ты чудовище, ублюдок! Собираешься разорвать меня на части?!       – Учитель по собственной воле стал моим рабом, – ответил тот, вгоняя всю длину чудовищного орудия. – Ты от этого не умрёшь.       Заклинатель застонал, привыкая к ощущению распирающей боли и заполненности. Ло Бинхэ не торопил. Его руки скользили по телу наставника, пробуждая ослепительное желание. Пальцы сжали нежный розовый сосок в грубоватой ласке. Шэнь Цинцю вскрикнул. Большая горячая от возбуждения ладонь накрыла отвердевший член заклинателя, стиснула, прошлась вдоль влажной плоти, даря наслаждение. Странное ощущение чужого естества, пронзившего тело и этой возбуждающей умелой ласки сорвало с губ лорда Цинцзин тихий стон. Поддавшись обманчиво нежным движениям, Шэнь Цинцю приподнял бедра и тут же ахнул, ощутив, как сдвинулся горячий член Ло Бинхэ.       Хмыкнув, демон развязал узел ленты, освободив руки лорда Цинцзин.       – Раз учитель считает это наказанием, то должен наказать себя сам, – прошептал Ло Бинхэ, сжимая член наставника.       Опершись о подлокотники кресла, тот медленно приподнялся, позволив естеству бывшего ученика на треть покинуть растянутое отверстие, а затем опустился вновь. Сосок отозвался болью в тисках длинных пальцев, член дрогнул, выпуская первые капли наслаждения. Каждый цунь растянутых до предела стенок подвергался атаке горячего твёрдого органа, широкая головка скользя, задевала маленький узелок, от которого разбегалась щекочущая дрожь, сотрясающая тело. Медленные движения Шэнь Цинцю ускорились. Больше не сдерживая стонов, он насаживался на огромный багровый член, изгибаясь в наслаждении. Ло Бинхэ давно потерял хладнокровие, но ещё усмирял свирепое желание прижать наставника к постели и свирепо вбиваться в его расслабленное, влажное от испарины тело. Движения лорда Цинцзин казались ему мучительно осторожными. Больше не в силах сдерживаться, Шэнь Цинцю содрогнулся в спазмах, пролившись семенем. Обмякший, расслабленный пленник лежал в руках демона, больше не способный двигаться. Но тот был далёк от финиша. Покинув податливое тело, Ло Бинхэ подхватил любовника на руки, чтобы уложить его в постель. Тот и впрямь решил, что всё закончилось – дышал ровно и глубоко. Однако демон и не думал отпускать свою жертву так легко. Разведя бедра наставника, он с влажными непристойными звуками проник в жаркую нежную тесноту.       Шэнь Цинцю тихо вскрикнул, но не в силах сопротивляться, покорно принял вторженца. Свирепые атаки пронзали тело, крепко проходясь по чувствительному местечку. Тихие стоны и дрожь заклинателя мешались с хриплыми вдохами Ло Бинхэ. Чувствуя, как сжимается колечко мышц на его члене, демон испытывал непередаваемое наслаждение. Соски лорда Цинцзин покраснели и припухли, ягодицы несли следы пальцев, а голос охрип, когда чудовищное орудие выплеснуло горячее семя.       С тихим вздохом Шэнь Цинцю погрузился в сон, словно позабыв, что находится в объятиях врага. Ло Бинхэ ещё долго молчал, думая о том, что едва ли сумеет выпустить из рук столь желанную добычу. Завтра он вручит учителю подарок – кожаный ошейник с тяжёлой цепью. Будоражащие картины соития с обнаженным заклинателем, облаченным лишь в ошейник и вервие бессмертных, проносились перед глазами обещанием наслаждения. В который раз Ло Бинхэ похвалил себя за то, что тогда, в Шуанху, сумел заметить странную искорку желания в глазах наставника сквозь стыд и гнев. В конце концов, упустить такое сокровище было бы чудовищной ошибкой.