Бездействие.

Вместо сна - кофеин, вместо воздуха - дым; Вновь листаю страницы назад. Заучил сотни строк (Я утратил контроль) Выбирая пути наугад. «…А назавтра опять мне играть свою роль, И смеяться опять невпопад. Помнишь, ты говорил, что любовь - это боль? Ты ошибся. Любовь - это Ад.»                                    Холодный ветер неприятно развеивался по одинокой квартире, которая в считанные дни стала слишком мрачной. Нет, даже пустой. Сквозь прозрачное стекло пробивался лунный свет, освещая бледное, потерянное лицо шатена. Под глазами, недавно яркими, в которых моментами отливался кофейный оттенок, сейчас были темные мешки из за ненавистного недосыпа. Шатен и сам не помнил, когда последний раз погружался в сладостный, желанный мир Морфея. В дрожащих, немного похудевших пальцах крутилась одна из сигарет. Пол балкона под ногами почти не ощущался. Илья медленно достал спички, несколько секунд просто смотря на пачку, а потом достал одну, тут же зажигая. Прошло несколько секунд, перед тем как он зажег сигарету, потушив спичку. Он подносит её к губам, делает долгий тихий вдох, и дым, словно воспоминание, медленно заполняет рот и лёгкие. Выдох — тонкий и хрупкий — растворяется в холодном воздухе. Пепел выскальзывает, падает и исчезает; он смотрит на тлеющий конец и будто считает потери. Мороз смешивается с горячим дымом, и легкие словно начинает неприятно жечь. Глаза оглядывают пустые улицы, а потом взгляд поднимается вверх. Он встречается с луной, которая постепенно поднимается ввысь. Её свет мягко обволакивает землю, превращая привычные предметы в призраков. Тени становятся длиннее и тоньше, звук шагов — хрустальным, а воздух — плотным от ожидания. Человек под этим светом кажется другим — честнее, чем днём. Он вновь делает затяжку, и тут же выдыхает, немного прикрывая глаза. И сквозь долгую, неразрываемую тишину слышится едва заметный скрежет когтей позади. Эти шаги мелкие, но быстрые. Джек. Собака замирает в метре от хозяина, оглядывая черными глазками, будто чужой силуэт. Бульдог подходит ближе, садясь рядом. Его голос низкий, но тихий полностью разорвал тишину, собравшуюся вокруг Нео. —Илья.. Ты уже какие сутки не спишь? Сам хоть понимаешь, что творишь со своим здоровьем? — Он замолчал, поднимая собачью голову, учуяв неприятный запах табака. —Илья, ну еп твою налево.. Шатен рвано вздыхает, оглядывая почти сгоревшую до конца сигарету. Он прижимает тлеющий конец к коже, слышится тихий шип. Пепел осыпается, на месте прикосновения мгновенно краснеет кожа. Позже там останется чёрное пятно, едва заметный рубец или просто напоминание о еще одной бессонной ночи. Илья оборачивается в сторону кухни, и немного шатаясь, выходит с балкона, запирая дверь, дабы прекратить настойчивый сквозняк. Руки вновь тянутся к спичкам. Он зажигает кухонную плиту, а после ставит закипать чайник. Звон чайной ложки о кружку неприятно отдает в мозг, заставляя поморщится. На дне стакана ложатся крупицы кофе. —Агрх, черт с тобой, Илья. До тебя не достучишься. Джек бросает последний взгляд на Илью, перед тем как скрыться в тени коридора. Парень остается на кухне один, и в этот момент он начинает слышать собственное сердцебиение. Тьма и тишина накрыла его с головой, а собственное, рваное дыхание стало отдаваться эхом в мозгу. Шорох. Илья медленно обернулся, и мгновенно замер. Он ожидал увидеть там пустоту, или вновь пришедшего джека, что решил понаблюдать за парнем,но точно не то, что предстало перед ним. Мужчина, стоящий в тени в стороне от Нео, оглядывал парнишку, словно следил. Воспоминания врезались в мозг словно сотни ножей, заставляя собственную душу сжаться. Он вздрогнул, поднимая взгляд в чужие.. Нет. Родные. До ужаса родные, зелёные глаза. Все те же шелковистые, темные волосы. Вся та же с виду натянутая, но искренняя улыбка. —Невер..? — Его голос дрогнул, а глаза неприятно защипало из за наступивших слез. —Мы хотели пройти все пути вместе, но разошлись в разные стороны. Ты жалеешь о случившимся, верно? Илья слегка кивнул, все также не смея пошевелиться. Он не знает, что именно его сковало - Недопонимание, страх, или тревога. —Я любил тебя не за то, кто ты. А за то, кто я, когда я был рядом с тобой.—Невер медленно сложил руки за спиной. Его взгляд смотрел сквозь душу, но именно сейчас в нем было что то теплое. Они оба любили друг-друга, сгорая во тьме собственных страхов. И ни один из них не решился рассказать о оковах тревоги. —Самая большая проблема в том Что ты думаешь, что у тебя есть время,но это не так. Илья. Раньше ты искал защиту во мне, а теперь ты сам стал щитом. Соберись. —Голос впечатался в границы мозга, и Илья действительно запомнил эти слова. Они прозвучали в его голове еще раз , перед тем как сам Нео заметил исчезновение брюнета. Илья сам чуть ли не прокусил собственную губу, но боль все же отрезвила его. Душу терзало что то, что было похоже на самое настоящее пламя. Пламя собственных воспоминаний и чувств. Сжигало до тла. Заставляя раздирать грудную клетку, лишь бы прекратить мучения. —Жалеешь? —Голос собственного страха пронзило тело. Илья коротко кивнул, не желая отвечать существу с зонтом. —Мне некуда деться, так что уходи. Все же,кто-то должен быть один.? Хриплый, до ужаса тихий голос смешался с собственными чувствами. Он не знал что испытывает на данный момент, но внутри было пусто, словно от Нео оторвали частичку чего-то важного. Дорогого ему. Илья знал, что одиночество принадлежит ему. Знал, что от этого не спастись. Но слепо верил, что сможет одолеть свое будущее, и свою судьбу. Он оказался не прав, заглянув в бездонные глаза монстра. И сейчас, стоя на этой жалкой кухне, пропитанной множеством воспоминаний, он полностью сдался. Привязанность его погубила. Он оказался глупо сломан, стоило любимому человеку растворится во мгле смерти. Напарник когда то давно упомянул, что любить он не способен. Но через время также опроверг собственные слова. Те слова о том, что это чувство лишь собственный обман. А обманывать себя - всегда было плохо и невыносимо. Среди него было множество путей, которые он пропустил, и выбрал один, посчитав что он будет правильным. Он утратил контроль над собой. Не уберег. Собственные слова, будто приговор, оказались правдивее других мыслей. —И все же, я жалок. Повисла тишина. Горячий, горьковатый напиток обжег горло, а вкус кофеина почти не чувствовался. Илья погряз в собственных мыслях, не смея сопротивляться им. Потому что все они - были правдой.