Семь
15 февраля 2026 г., 19:32
Сколько Антон помнил, в компании с Ромой его с удивительной частотой настигали определенного рода события. Они были неопределенными, разного содержания и характера, словно он наблюдал калейдоскоп, стремительно кружащий под ярким солнцем. Но в обилии красок этих событий его пытливому уму удалось выудить две закономерности.
Первая - почти, если не в каждом из этих событий присутствовала простая, ничем не примечательная цифра “семь”. А вторая - каждое событие неразрывно, словно красная, крепкая нить, вьющаяся с веретена, вела к Роме. И как раз эта закономерность заставляла приметить, казалось бы, простую цифру.
Бытовало мнение, что у Пятифана семь пятниц на неделе, и словно каждый день он проживает, как первый и последний. Антон и сам в этом убедился, когда заприметил едва держащегося на ногах одноклассника - тот что-то весьма увлеченно обсуждал с Будаевым, пока по пути пересчитывал боком каждый фонарный столб, при этом крепко обнимая бутылку какого-то дешёвого алкоголя. На Петрова им обоим в таком состоянии, естественно, было до Фенечки. В это время сам Антон предусмотрительно решил не отсвечивать, лишь сдерживая смешки и наблюдая, как эти двое раскачиваются на ровной земле, словно лодочки на воде. Благо было уже темно, зимой темнеет довольно рано и сие представление лицезреть удостоился лишь он.
В 7 лет ему посчастливилось стать обладателем двухколесного велосипеда. В их краях в то время это было роскошью, и по узеньким тропинкам Ромка колесил с гордостью, вскинув подбородок и выставив вперёд грудь. Их семья не была богатой, но по случаю дня рождения они решили поощрить интерес сына к спорту - он уже тогда записался на секцию по боксу и папа пошутил, что раз есть “день рук”, то должен быть и “день ног”. Похвастаться и разделить радость от подарка он конечно же решил вместе с Антоном. Договорившись встретится на площадке у школы, в которую им скоро предстояло пойти впервые, они решили прокатиться по очереди. У Антона всё выходило из рук вон плохо, поэтому он не рискнул садиться на это чудо на колёсах больше чем единожды.
А вот Ромка горел, даже полыхал в порывах обуздать железного коня, то и дело виляя то влево, то вправо, в попытках сохранить равновесие. В конце-концов он всё же шмякнулся, ободрав локоть и колено, чем изрядно перепугал Антона, который тут же бросился в слезы. Прошипев от боли, он прикусил губу и тут же поднялся, подбегая к Петрову и беря его за руки.
— Ну не плачь, Тоха, — он уверенно посмотрел на него весёлыми, но всё же влажными глазами. — Это же всего лишь царапина, глупый, я не умру!
— Но у тебя же кровь! Вдруг зараза какая попадёт, — не унимался Антон, шмыгая и аккуратно ощупывая кожу рядом с ранениями.
— Да ну, такой мелочи меня не взять! — вытерев подбородок он лучезарно улыбнулся, жмурясь и от души смеясь, стараясь всем видом уверить Петрова в том, что опасность ему не грозит.
— Ладно, — вытерев мокрые дорожки с щёк Антон улыбнулся следом, заметно расслабляясь. — Я тебе верю.
Вспоминать это было приятно и одновременно стыдно, ведь тогда Антон был очень ранимым, близко воспринимающим такие события мальчиком. Однако это совсем не помешало подружиться с будущей грозой школы, становясь для него тем, кому он верил и кого защищал.
Крайним, но не по удивительности, событием, стала их совместная игра в “бутылочку”. Однако, чтобы добавить интереса и азарта в игру, Рома с Бяшей уломали девчонок сыграть с ними. Петров, конечно же, не стал никого ни о чем просить, не говоря уже о том, что он и сам-то был не в восторге от этой затеи. К назначенному времени все собрались у черного входа в здание школы. Заранее просчитав время пересменки охраны, Пятифанов одолжил невидимку у Смирновой, подгадал момент и воспользовался своим навыком взлома. Отперев скрипучую дверь, вся группа из пяти человек прошмыгнула в здание, стараясь остаться неуслышанными и незамеченными.
Путь лежал в кабинет биологии. Тот был оснащен лаборантской, в котором находился отдельный шкаф для вещей, так удачно пустующий, а на полу было много свободного места из-за отсутствия парт и стульев. Рассевшись по кругу, ребята начали буднично шутить и обсуждать последние школьные события. За несколько лет они довольно хорошо сдружились, хотя казалось, что людям со столь разными характерами точно не по пути.
Катя вдруг перестала плеваться ядом и даже перестала стукачить, словно стала другим человеком. Ей все так же были присущи некая изящность и легкий флёр сарказма, но новшества в виде более дружелюбного и снисходительного характера пришлись ей как нельзя кстати.
Игорь перестал хвостиком бегать за Ромой и стал сдержаннее, даже за учебу взялся. В целом это был все тот же взбалмошный весельчак, в котором каждый из их компании души не чаял, но в действительно нужные моменты он мог быть крепкой, надежной опорой и верным товарищем.
Полина все так же увлекалась музыкой и была довольно душевной, чувственной девушкой, но в её характере появился некий стержень, а действия и слова приобрели строгость. Она отказалась от образа хрупкой, невинной девицы, отдавая предпочтение изысканному холодку с ноткой стали.
Ромка из угрюмого, нервного и напряженного мальчишки, коим стал из-за событий в семье, по итогу вырос в расслабленного, почти легкомысленного парня. Легко принимал серьёзные решения, при этом оставаясь верным своим убеждениям и словам. Он стал бодрым, временами даже хаотичным, а в его присутствии чувствовались спокойствие и уют.
Антон, как бы это не было странно, особо не изменился за последние годы. Ну, или он так только думал, ведь со стороны было виднее. Осторожность, легкая робость и верность свои друзьями сопровождают его с момента, как он познакомился с остальными ребятами. Конечно, не ко всем сразу удалось найти подход, но о потраченном времени и нервах он точно не жалеет, ведь его настоящее прямо показывает, что его старания окупились с лихвой.
— Играем в бутылочку, на, — Будаев потер ладони в предвкушении, выуживая из рюкзака пустую стеклянную бутылку. — Правила простые. Тот, кто крутит, и тот, на кого укажет горлышко, закрываются в том шкафу на семь минут. — Он кивком указал на шкаф, ставя бутылку в центр.
— И в чем прикол? — Антон в непонимании вскинул бровь, автоматически скрещивая руки в защитном жесте.
— На протяжении этих семи минут можно делать все, что захочешь, ведь все останется там, в шкафу. — Рома ухмыльнулся, повторяя движения Антона. — Что, струхнул, зайчишка?
— Ну, раз ты у нас такой смелый, Пятифанов, крути первым. — Подала голос Катя, хитрым прищуром стреляя в парня. — Поглядим, кто из вас еще зайчишка.
Под общий смех Рома схватился за бутылку, резко крутанул её и в ожидании завис, стоя на коленях. Повернувшись с характерным скрежетом несколько раз горлышко указало прямо на Петрова. Тут же все, кроме этой двоицы, издали протяжный звук предвкушения и удивления, тут же поднимаясь и подходя к шкафу.
— Милости прошу, господа, — Бяша учтиво жестом указал на распахнутое нутро шкафа, кланяясь.
Обреченно вздохнув, Антон поднялся и на ватных ногах направился к шкафу, садясь в одну сторону и подбирая ноги к себе. Его примеру последовал и Пятифанов, лихо шмякаясь напротив и жестом показывая, что двери можно закрывать.
— Не вздумай закурить, Пятифанов, — Полина резанула взглядом, сжав губы в тонкую полоску, от чего Рома невольно поежился. Они дружили, но с детства нравоучения Полины в виду изменений в характере стали скорее предупреждениями. Не сказать, что он собирался курить даже в шкафу, но проверять, что будет при игнорировании слов Морозовой, Рома не хотел.
Двери захлопнулись, и снаружи послушался заглушенный смех и тихий разговоры, тонущие в звенящей тишине, нарушаемой лишь шуршанием одежды и дыханием. Рома дышал спокойно, ровно, а вот Антону явно приходилось несладко, ведь его дыхание было прерывистым, рваным. Сминая пальцы и потупя взгляд куда-то вниз в темноту, Антон дрожащим голосом начал говорить, почти шептать.
— Ром, ты говорил что всё что здесь было, здесь и останется, верно? — наружу что-то нравилось с невероятной силой, норовя разорвать грудную клетку Петрова на мелкие кусочки. Воздух вокруг будто раскалился, а щеки и уши горели, предзнаменуя то, что собирается совершить их обладатель.
— Ну да. А к чему вопрос? — Пятифанов усмехнулся, слегка поерзав и поудобнее откинувшись к углу шкафа. — Тебе есть, что сказать?
— Вообще-то есть, — Антон нервно теребил подол рубашки и слышал лишь своё сердцебиение, набатом стучащее в ушах. — Но я не уверен, что стоит говорить.
— Ну, раз ты не уверен, — Рома вдруг подался вперёд, приближаясь к Петрову непозволительно близко и заключая в кольцо рук. Горячее, но всё такое же ровное дыхание опалило ухо, а затем последовали слова. — Ты мне нравишься, Петров. И довольно давно.
От неожиданности Антон вздрогнул, а затем его тело действовало по наитию и он нашел губы Ромы своими, тут же утягивая его в поцелуй. Крепкие руки тут же обхватили лицо Петрова, а чужие губы словно ураган сминали его, обжигая кожу и дурманя разум. Стало душно, от темноты и мысли, что сейчас происходит кружилась голова, а руки лихорадочно блуждали по чужому, крепкому, желанному телу. Минуты текли, как песок, и в закрытые дверцы постучались. От резкого звука они оба вздрогнули и тут же оторвались друг от друга, замирая.
— У вас минута, пацаны! Если что-то не сказали, то сейчас самое время! — предупредил Будаев, судя по звукам отходя от шкафа.
Отодвинувшись друг от друга они начали приводить себя в порядок, насколько это было вообще возможно. Каждый хотел сказать что-то, но оба не смели прервать ту минуту покоя, что была дана им перед выходом. Предшествующие действия были громче всяких слов, однако не выдержав, первым тишину нарушил Рома.
— Это останется здесь, — Он начал с утверждения, стараясь слегка дрожащим голосом прояснить ситуация не то для себя, не то для Антона. — Но мы-то выйдем из этого шкафа. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — Антон прошептал таким же испуганным, дрожащим голосом, после спросив. — Для тебя это проблема?
— Совсем нет, глупый, — Рома издал смешок, после на ощупь находя руку Петрова в темноте и сжимая ее в своей. — Это одно из самых счастливых событий в моей жизни.
Спустя еще полминуты дверцы распахнулись и они вылезли из шкафа под подозрительные взгляды своих друзей. Уж слишком всклокоченными были волосы для тех, кто сидел неподвижно. Слишком помята одежда для тех, кто находился по разным сторонам шкафа. Слишком красными были губы для тех, кто просто разговаривал.
Пока остальные плавно вернулись в разговор, вовсе позабыв об игре, Антон тихонько подцепил мизинец Ромы своим, незаметно переплетая их наклоняясь к его уху.
— Ты сказал это за нас обоих. Но знаешь, что интересно? — Он говорил с нежностью и трепетом, пока Пятифанов выжидающе наклонился ближе. — По моим подсчетам это был седьмой раз, когда мы думали об одном и том же. Видимо, это и правда твоё счастливое число. — Он мягко усмехнулся, получая в ответ лишь довольную ухмылку.
