flowers for him

дима всегда любил цветы и всегда искренне радовался им. после концертов улыбался, смотря на них, хоть и не получалось довезти их до дома из разных городов страны. но это кратковременное счастье отпечатывалось в его голове перед тем, как он раздаст цветы очередным фанатам или оставит в отеле. но больше всего на свете он любил цветы от сережи.  он дарил цветы не по поводу и не по графику. не к концерту и не к дням рождения, а просто так. когда чувствовал, что нужно. когда хотел извиниться, хотя иногда был не виноват. дарил из-за желания порадовать, просто потому что дима заслуживает этого. сереже нравилось наблюдать, как дима читал небольшие записки, которые он иногда вкладывал к цветам, нравилось, что он разглядывал то, как красиво кто-то собрал композицию из необычных сортов, а потом открывал телефон и пытался сам найти заумное название. но по итогу сдавался и сережа с улыбкой говорил что это какая-то альстромерия, но он не уверен.  и когда сережа приходит домой снова с букетом в руках, в этот раз темно-бордовых пионов, диме приятно до невозможности. тепло в груди разливается, смотря на то, как сережа держит их перед собой и протягивает диме. он прекрасно знает о любви ицкова к цветам и каждый раз сам смущается, делая такие подарки. на цветы не нужны большие деньги, но он знает, что они сделают диму счастливее. и от осознания, что это не бездушный подарок, сережа не может не смущаться, как от какой-то интимной вещи.  дима мило улыбается и тянет руки навстречу букету, который, между прочим, оказался невероятно тяжелым. но сейчас он этот вес почти не ощущает. в темноте пионы кажутся почти черными, лишь свет из комнаты освещает их и добавляет красноту. дима вдыхает запах, чувствуя холодные и шероховатые лепестки на своем лице. для него сейчас существовал только запах — свежий, чуть терпкий, смешанный с уличной прохладой, которая еще держалась на бутонах.  он тянется к улыбающемуся сереже, который ждал пока дима насладится этим моментом, за поцелуем сначала просто в губы, почти детским. легкое касание вечно обветренных и сухих губ друг о друга. но несмотря на мимолетность, дима успевает ощутить весь спектр эмоций. это приятно, так приятно целоваться просто так. не за продолжением в виде секса, не в качестве прелюдии, а просто потому что дима может его поцеловать в любой момент. от легкого поцелуя идут мурашки по коже, сердце привычно замирает при любом контакте и он чувствует покалывание.  — спасибо, — дима тихо шепчет прямо в губы напротив, чувствуя как они соприкасаются при словах, — они очень красивые.  сережа ничего не отвечает, только улыбается еще шире, даже как-то стеснительно, будто это не он только что принес огромный букет, а ему самому сделали подарок. у димы ноги подкашиваются от этой искренности, отраженной в изгибе губ.  и они целуются снова. уже по-взрослому, глубоко и тягуче, но не теряя детского трепета. не теряя той первой искренности, когда каждое прикосновение в новинку и одновременно такое родное.  букет зажат между ними, а руки сережи аккуратно и невесомо двигаются выше, к лицу напротив. кончиками пальцев он провел по шее, зарылся в черные волосы на затылке, бережно поглаживая большими пальцами скулы, пока их губы очень медленно движутся, впитывая каждую секунду. эти сладкие касания сережиных рук для димы, как разряды тока. и каждый поцелуй всегда ощущается по новому, это не становится привычкой или рутиной. дима тонет в каждом контакте губ, отдается полностью, чувствуя скольжение языка или то, как сережа кусает его нижнюю губу, оттягивая. он чувствует тепло от прикосновений, которое проникает через все тело. внутри все замирает, скручивает живот от такой нежности на языке, и сердце колотится так быстро, что еще немного и пробьет грудную клетку.  сережа никогда не комментировал свой выбор. просто протягивал цветы и смотрел выжидающе, чуть настороженно, как ребенок, который боится, что подарок не понравится. ну а диме все всегда нравилось. даже от нескольких одуванчиков он бы точно так же растекался, ведь это было от его сережи. и сейчас дима чувствует, как внутри разливается тепло, как тают все обиды, как уходит усталость многодневных записей от этого внимания и любви.  губы сережи перемещаются ниже, целуя каждый миллиметр бархатной кожи на пути к шее, задевая вздернутый уголок губ, острый подбородок, пока не дойдет до нее. он просто водит губами, вызывая мурашки. дима закидывает голову, ластясь под нежные руки, уже переместившиеся в волосы и притянувшие его ближе. сереже, по всей видимости, наплевать на цветы, которые мнутся от такого близкого контакта, да и диме тоже. губы оставляют невесомые, но такие приятные поцелуи и дима улыбается в темноту прихожей, чувствуя, что вот-вот и не выдержит от эмоций. губы сережи двигаются все увереннее, пока не оставляют слюнявый засос в цвет букету.  он отстраняется и любуется своей работой на лице и шее димы. смотрит на его покрасневшие, влажные губы и порозовевшие щеки. а главное — как красиво перекликается букет бордовых пионов и засос, уже набирающий такой же оттенок.   — это ты самый красивый.