Бесконечный Regenerate

Встречу с новым клиентом ждали почти месяц. В календарях она стояла жирным блоком, в чатах её называли «тем самым демо», а менеджеры в разговорах всё чаще переходили на формулировки вроде «если всё пройдёт хорошо, это другой уровень». Клиент действительно был другим уровнем. Федеральная сеть. Огромная база. Сотни филиалов. И, как выяснилось из предварительных материалов, «порядка ста тысяч активных пользователей на старте». Формулировка «порядка» звучала тревожно. Артёмка уже тогда подумал, что такие числа обычно имеют неприятное свойство округляться в большую сторону. Созвон начался спокойно. Презентация, знакомство, кивки, вежливые улыбки в камерах. Артёмка следил за демонстрацией и параллельно смотрел метрики. На всякий случай. Сначала всё шло нормально. Потом система начала задумываться. Секунда. Две. Три. — Небольшая задержка из-за тестовых данных, — спокойно прокомментировала Любочка, главный «говорун» компании. Артёмка открыл мониторинг. Нагрузка росла. — А у нас при реальной эксплуатации будет около ста двадцати тысяч пользователей», — буднично сообщил кто-то со стороны клиента. — И база примерно на шестьсот гигабайт. Метрики резко пошли вверх. Ещё один экран. Логи. Очереди. CPU. — И это без учёта сезонных пиков, — добавил тот же голос. Где-то в глубине системы что-то тихо и очень уверенно начало умирать. Интерфейс на демонстрации завис. На долю секунды повисла пауза. Та самая, корпоративная. Когда все ещё улыбаются, но уже понимают. — Коллеги, давайте пока вернёмся к архитектуре, — мгновенно перестроилась Любочка и открыла следующий слайд. Созвон дотянули. Клиент отключился довольный, вежливо поблагодарив за демонстрацию и уточнив, что «ждёт продуктивного старта». В эфире наступила тишина. Главный менеджер медленно выдохнул и сказал: — Ну что, коллеги. Похоже, нас ждёт неделя очень жёсткого спонтанного секса. Он сделал паузу и добавил: — Никогда такого не было, и вот опять. Кто-то нервно хмыкнул. «Ну такого действительно не было, — уныло подумал про себя Артёмка. — Не на таком уровне». Первые минуты после созвона прошли в странном, почти торжественном молчании. Артёмка открыл мониторинг ещё раз. Не потому что надеялся увидеть там что-то хорошее — просто в стрессовых ситуациях ему всегда хотелось смотреть на цифры. Цифры, в отличие от людей, хотя бы честно показывали масштаб бедствия. Картина была откровенной. Очереди росли. Время ответа прыгало. Память вела себя так, будто решила проверить пределы дозволенного. В корпоративном чате уже начали появляться сообщения. «Коллеги, фиксируем узкие места». «Кто может посмотреть запросы по отчётам?» «Нужно срочно оценить горизонтальное масштабирование». «А у нас точно кэш везде включён?..» Последнее сообщение повисло в воздухе особенно тяжело. Артёмка открыл базу. Потом ещё один сервис. Потом ещё один. В одном месте кэш был. В другом — «временно отключали для теста». В третьем — «планировали включить позже». — Ну конечно, — пробормотал он. — Позже. В личку прилетело сообщение от Анечки: «Ты видел цифры?» Артёмка посмотрел на график нагрузки, который уверенно полз вверх. «Вижу. Они тоже нас видели». Пауза. «У них точно 120к?» Артёмка открыл файл, присланный клиентом. Прокрутил. Остановился. Проверил ещё раз. «Там прогноз на 180». Ответ пришёл почти сразу: «Понятно». Через минуту она написала ещё: «Ванечка собирает экстренную сессию. Кажется, будем резать всё лишнее». Артёмка невольно усмехнулся. В её исполнении фраза «резать всё лишнее» звучала не тревожно, а почти… вдохновляюще. Анечка любила порядок. А большие кризисы давали редкую возможность навести его быстро и без долгих согласований. В общем чате появилось приглашение: War Room. Сегодня. 14:00. И сразу следом — список: «Отключаем тяжёлые отчёты. Ограничиваем фоновые задачи. Вводим лимиты на выборки. Пересматриваем индексы. Упрощаем дашборды». Артёмка смотрел на пункты и чувствовал, как внутри нарастает знакомое ощущение. Когда всё горит. Когда времени мало. Когда решения принимаются быстро. Когда каждый фикс сразу отражается на графиках. Он открыл Jira. Новые задачи появлялись почти каждую минуту. Приоритет — Blocker. Приоритет — Critical. Приоритет — Срочно. Сегодня. Артёмка вздохнул, потянулся к клавиатуре и открыл первую. Неделя обещала быть очень плотной. К четырём часам дня War Room уже работал в режиме, который невозможно было назвать обычным. Никто больше не обсуждал «а давайте подумаем». Обсуждали «что отключаем первым». На общем созвоне Ванечка говорил быстро и чётко, без привычных вводных. — Отчёты по истории — убираем полностью. — Но клиенты… — Потом вернём. Сейчас они кладут базу. Дальше. Щёлк. — Автогенерацию PDF — отключаем. — Там бизнес-процесс… — Сейчас бизнес-процесс — это чтобы система жила. Дальше. Щёлк. Артёмка слушал и параллельно выполнял задачи. В такие моменты всё упрощалось до предела: есть система, есть узкое место, есть решение. Никаких архитектурных философий. Чистая, концентрированная практика. В какой-то момент Анечка написала ему в личку: «Сколько живёт запрос по отчётам после твоих правок?» Он открыл мониторинг. «С 18 секунд до 4». Пауза. «Ещё можно?» Артёмка посмотрел на план оптимизаций. Потом на код. Потом снова на графики. «Можно. Но будет больно». Ответ пришёл мгновенно: «Делай». Он усмехнулся. Иногда всё происходило слишком быстро. Без обсуждений, без согласований, без привычного «давайте вынесем на следующий спринт». Просто решение — и сразу действие. Через десять минут время ответа стало 2,7 секунды. Он отправил скрин. Ответ: «Красиво». Через минуту: «CPU просел на 20%. Продолжаем». В общем чате сообщения шли одно за другим: «Очереди стабилизируются». «Ошибки 500 падают». «Нагрузка растёт, но держим». Артёмка поймал себя на странной мысли: всё происходящее напоминало не кризис, а какой-то интенсивный, почти азартный режим. Каждая правка — как мгновенная реакция. Каждое улучшение — как быстрый ответ системы: да, так лучше. В 17:20 Анечка снова написала: «Если сможешь ещё ускорить выборки по пользователям — будет идеально». Он посмотрел на задачу. Большая. Рискованная. Не по плану. Подумал пару секунд. «Попробую. Без гарантий». Ответ: «Люблю спонтанные решения!» Артёмка на секунду замер, потом усмехнулся и открыл редактор. Похоже, неделя только начиналась. К семи вечера графики перестали расти. Они не падали. Не прыгали. Не краснели. Просто держались. В общем чате сначала наступила пауза — та самая, когда все обновляют дашборды каждые десять секунд и боятся сказать вслух. Потом кто-то написал: «Кажется… держим». Ещё через минуту: «Ошибки в норме». И наконец: «Нагрузка клиента полностью внутри зелёной зоны». Артёмка откинулся на спинку кресла и впервые за день почувствовал, что плечи устали. Он даже не заметил, как всё это время сидел, слегка подавшись вперёд, будто физически удерживал систему от падения. В личке от Анечки пришло сообщение: «Живы». Пауза. «Красиво поработали». Артёмка перечитал. Потом ещё раз. Ответил: «Да. Неплохо получилось». Ещё через несколько секунд: «Самое сложное — что всё это было вообще не по плану». Ответ пришёл моментально: «Самое эффективное обычно не по плану». Артёмка посмотрел на открытый Jira. Backlog всё ещё был огромным. Спринт — официально сорванным. Половина задач — перенесена. Некоторые — отменены. Некоторые — помечены как «разобраться позже». Но при этом система работала. Крупнейший клиент был внутри. И ничего не падало. В общем канале менеджер написал: «Спасибо всем. Сегодня без вечерних созвонов. Отдыхаем. Завтра продолжим». И почти сразу добавил: «Это была хорошая, командная, интенсивная… работа». Кто-то ответил гифкой с аплодисментами. Кто-то — смайлом огня. Артёмка закрыл Jira. На секунду задумался. Всё началось с фразы про «неделю спонтанного секса». Тогда это прозвучало как шутка. Грубая, нервная, рабочая. Но по факту всё произошло именно так: резко, без подготовки, без сценария. Нагрузка пришла внезапно. Решения принимались на ходу. План менялся каждый час. И никто до конца не понимал, кто кого здесь «нагибает» — система их или они систему. Он открыл календарь и поставил на завтра блок. Deep work. Подумал. Потом дописал в описании: «Стабилизация после спонтанного». Через секунду удалил. И написал просто: «Держать».