Тот же лидер

У них проблемы. Большие, огромные проблемы, размером с Гудзонский залив. — Лео? Это определенно был Лео. Только… Абсолютно крошечный, большеглазый и… Черт возьми, почему эти щёчки такие очаровательные? Малыш поднял на него взгляд и его губы скривились в движении, которое означало приближение неминуемых рыданий. — Где я? Где папа? Честно говоря, если учесть, что Рафаэль сейчас был в абсолютном ужасе, он должен был признать, что шепелявый лидер как-то чересчур его умиляет. Откуда-то сбоку послышался писк Микеланджело. — Леонардо? — растерянно прозвучал голос Сплинтера, и малыш расцвел. — Папа! — он радостно бросился к родителю, обхватывая того за колени и смотря вверх своими странно-большими глазами, — Рафа нет! И Майки нет! И Донни! Должен признать, Сплинтер очень быстро сориентировался в ситуации. Возможно, из-за того, что их жизнь странная. Возможно, это не войдёт даже в топ-десять странностей, которая с ними происходила. — Не бойся, с твоими братьями все хорошо. С кряхтением немолодой крыс опустился вниз, подхватывая черепашонка на руки. Не исключено, что это было сродни рефлексу — желание держать ребенка поближе к сердцу. Однако, Рафаэль забеспокоился за здоровье отца, который был уже далек от возраста безопасного таскания детей на себе. — Расскажешь, что ты видел последним, прежде чем оказаться здесь? — Я спал. Проснулся пить, а братьев нет. Я хочу пить. — Пойдем, милый. И Сплинтер унес его на кухню, оставляя братьев в тишине гостиной. Рафаэль отвёл взгляд от дверного проема, развернулся к стоящим позади него Микеланджело и Донателло. Пока его гениальный брат выглядел так, будто высчитывал в голове уравнение с десятью неизвестными, Майки улыбался. Осознав, что на него смотрят, он почти что пропищал: — Вы видели, какой он милый? — Да… — практически машинально пробормотал Раф, просто пытаясь понять, какого черта происходит. Вот он спускается вниз от странного звука, но внезапно обнаруживает своего старшего брата в возрасте… Столько ему вообще лет? Он абсолютно крохотный! Прижимая пальцы к подбородку, Дон задумался вслух: — Может ли это быть связано с тем странным мотыльком, который закинул нас в прошлое? Рафаэль громко фыркнул: — Если это он, то лучше бы ему не попадаться мне на глаза. Из кухни вышел Сплинтер с по-прежнему маленьким Леонардо на руках. Тот вольготно расположился на груди, уткнувшись щекой в мохнатое плечо. Его веки трепетали, прикрывая сонные глаза, что было не удивительно. Если помнить, что сказал сам Лео, то судя по всему, он спал, прежде чем его вырвало в другой временной промежуток. Через несколько секунд он засопел, окончательно провалившись в дрёму. Микеланджело почти уткнулся в его щеку носом, рассматривая поблизости спящего ребенка. — Он тако-ой ми-илый! — негромко повторил он, не отводя зачарованного взгляда о маленького лидера. Ухмыльнувшись как-то по доброму, Сплинтер провел ладонью по маленькому панцирю. — Подожди, прежде чем он не проснется и не заплачет. Майки удивлённо отстранился. — А чего ему плакать? — А разве детям нужен повод? — продолжал улыбаться Сплинтер, проводя носом по макушке, — Проснется, поймет, что ему все не приснилось. Поймет, что голодный. Что не знает это место. Напугается. Будет искать братьев. Рафаэль слушал отца, а сам не мог перестать обращать внимание на странную нежность, которую тот проявлял. Не то чтобы Сплинтер был с ними груб, нет, но в основном сейчас единственные доступные ласки были объятиями или прикосновениями к плечу. Так, чтобы Сплинтер уткнулся в кого-то носом и тихо млел, называя «милым», никогда не было. Вернее, явно было, но Рафаэль попросту не помнил этого. Видимо Лео-ребенок всколыхнул в Сплинтере старые повадки. Следующий час прошел в обсуждении дальнейших действий, но по сути они не пришли ни к чему однозначному. Да и что они могут сделать? Не то чтобы они профессионально разбираются в путешествиях во времени! — В прошлый раз все завершилось само по истечении где-то семи часов, — пробормотал Донателло, прижимая пальцы к подбородку, — Может быть и в этот раз то же самое? Микеланджело крутанулся на стуле: — А какое на этот раз испытание? — Ну, не я сказал Лео, что он бесчувственный, — протянул Донателло, с очевидным намеком глядя на своего темпераментного брата. Тот захлопнул рот, внезапно осознав, что это действительно может быть его вина. Опять же исходя из опыта, который у них уже был. Их жизнь превращается в ещё большее минное поле. Он теперь вообще хоть что-то может сказать, не боясь наказания свыше? С дивана послышалось кряхтение, а затем маленький-Лео приподнялся на руках. Осмотревшись осоловелым взглядом он тут же понял, что по-прежнему находится в незнакомом месте и… Его нижняя губа задрожала, предвещая прогнозируемые Сплинтером слезы. — Кто вы? Где я? — Мы в гостях, Леонардо, — тут же подсел Сплинтер, подхватывая черепашонка и отвлекая, — Пойдем, помоем личико, а потом кушать. — В гостях? — растерянно повторил малыш, явно впервые встречаясь с этим понятием, — А где братья? — Они ещё спят. Помнишь, ты первый проснулся. Это последнее, что услышали парни, прежде чем крыс скрылся в туалете со своей необычной ношей. — Нам нужно отвлечь его, — безапелляционно заявил Донателло, провожавший отца взглядом. — Определенно, — вторил ему Микеланджело. Рафаэль был согласен, но ничего не мог поделать с скрипящий в груди тревогой. Конечно, этот малыш был очаровательным и все такое, но ему было бы спокойнее, знай он, где находится их Леонардо. Не крохотное создание на руках отца, а упёртый раздражающий мутант с постной рожей, являющийся ему старшим братом. — Черт, а чем мы его кормить будем? — вдруг привстал Микеланджело с насиженного места. — Насколько я вижу он уже достаточно взрослый, чтобы есть обычную еду, — ответил гений, — Но скорее всего ему нельзя давать слишком много. Можно использовать вчерашний суп. — Отлично! — Микеланджело вскочил с места и бросился на кухню, откуда тут же послышался грохот посуды. Рафаэль и Донателло последовали за ним, наблюдая, как младший брат ставит кастрюлю греться на плиту. Хотя можно ли сейчас называть его младшим братом? Через несколько минут на кухню вошли Сплинтер с умытым Леонардо. Тот уже не сидел на его руках, но отпускать родительскую ладонь отказывался. Явно обескураженный всем произошедшим, он немного настороженно оглядывался по сторонам. Рафаэль узнавал этот взгляд. Чертов лидер даже доставая братьям до колен выглядел все время чего-то подозревающим. Видимо, этот навык достался ему при рождении. — А вот и ты! — доброжелательно встретил его Майки, — Мы сейчас будем есть суп! Нахохлившийся лидер смерил его выразительным взглядом, но ничего не сказал. — Тебя же Лео зовут, верно? — продолжил пытаться настроить коннект Микеланджело. Мальчик недовольно засопел, а затем знакомым образом приподняв подбородок, гордо прошепелявил: — Леонардо. Микеланджело прикусил губу, чтобы не засмеяться. Донателло спрятал улыбку за ладонью. Рафаэль не мог их винить. Наблюдать за, фактически, их же лидером, но размером 1:5 было очень забавно. — А сколько тебе лет? — продолжал поддерживать диалог Майки. Леонардо, надувшись от задачи, протянул ладони вперёд и, спустя некоторое усилие, смог показать три пальца. Двумя руками. Действие это было настолько откровенно детское — зачем показывать три на двух руках, если можно было использовать одну? — что вызывало лишь очередной приступ умиления. — Леонардо уже совсем большой, — ласково погладил того по макушке Сплинтер, в глазах которого плескалась трепетная нежность. Привыкший к подобным проявлениям привязанности малыш проигнорировал отцовские когти на своей голове, продолжая что-то мысленно высчитывать на собственных пальцах. — Ты голодный, Лео? — поинтересовался Майки, доставая тарелки с навесных шкафов. Леонардо удивлённо моргнул. Конечно, он голодный. Он с братьями всегда голодный. Его действительно сейчас будут кормить? — Нужно позвать братьев! — он отпустил когтистую ладонь, оббежал отца и пропал в дверном проёме. Всем понадобился ровно миг, чтобы броситься следом. — Леонардо! — позвал Сплинтер, даже не пытаясь ввиду возраста догнать вертлявую черепашку, которая теперь годилась ему не в сыновья, а внуки. Тот, уже пойманный массивной Рафовой ладонью, пытался вырваться из сильной хватки. — Īe! — взвыл он, — Kyōdai ni aitai! «Я хочу увидеть братьев» — тут же перевел мозг Рафаэля и ему стало ещё более тошно. Было мило то, что Леонардо всегда думал о них, но и это же сильно усложняло дело. Эта крохотная черепашка, едва научившаяся говорить, все ещё была Леонардо — их подозрительным, проницательным лидером, и члены его повзрослевшей семьи начинали бояться, что у них не получится его обмануть. Остаётся только юлить. Судя по тому, как все переглянулись, эта мысль пришла всем в голову одновременно. — Леонардо, послушай, — тут же рядом материализовался Сплинтер, снова подхватывая его на руки, — Все хорошо. И с твоими братьями тоже все хорошо. Мальчик тревожно оглядывался, на его глазах образовывалась влага. — Мне здесь не нравится. Пойдем домой. — Мы пойдем. Скоро. Но пока что нужно пойти покушать. — А братья? — С ними все хорошо. Очевидно, тоже ссылаясь на теорию истечения нескольких часов, Сплинтер рискнул пообещать: — Мы останемся здесь до утра. А потом пойдем домой. Тот всхипнул, а затем поднял плаксивый взгляд. — Правда? — Правда. Пойдем. Они вернулись на кухню, между собой мысленно пытаясь решить, как вновь не довести до подобного срыва. Микеланджело начал накладывать всем разогретую еду в тарелки, параллельно пытаясь активно отвлекать ребенка. Уж что-что, а болтать без умолку было его талантом. Судя по тому, что Леонардо действительно слушал, работало безотказно. Когда все сели за стол, возникло чувство, что аппетита не было ни у кого, кроме черепашонка, который активно поглощал еду. Это не было удивительно, если учесть, какой тощей комплекции он был от жизни впроголодь. Несмотря на то, что Донателло опасался давать ему слишком много еды, в итоге ни у кого не хватило сил отказать мальчику во второй тарелке супа. — Сейчас покушаешь и можешь пойти поиграть, — дал ему напутствие Сплинтер, — можешь даже позвать кого-нибудь составить себе компанию. Леонардо насупился, настороженно оглядывая незнакомцев. На самом деле, они его пугали. Раньше Леонардо не видел никого в своей жизни, кроме братьев и отца. А эти «кто-то» к тому же были абсолютно огромные. — Вы похожи на меня, — припечатал он, отслеживая реакцию незнакомцев, — Почему? — Потому что мы такие же как ты, но старше, — мягко улыбнулся Донни. — Папа, — мальчик тут же вскинул обвиняющий взгляд вверх, — Ты же говорил кроме нас никого нет. — Правильно, но мы же в гостях. Фраза звучала абсолютно бессмысленно, но для ребенка, всю жизнь живущего в изоляции, кажется, сработала. Нахмурившись, Леонардо пытался вспомнить слова, которые нужно произносить для знакомства. — Как… Вас… Namae? Насколько бы не было забавно смотреть на страдания двуязычного ребенка, Рафаэль не мог не напрячься от понимания того, что они не обсудили этот вопрос. — Э-э, — Микеланджело подвис и в панике бросил взгляд на старших братьев. — Меня зовут Мурасаки, — представился Донателло, затем указал на Рафа и Майки, — А это Ака и Кииро. «Фиолетовый, Красный и Жёлтый?» — изогнул бровь Рафаэль, как бы мысленно проговаривая — «Ты серьезно?» С пофигистичным лицом пригубляясь к кружке, Донателло пожал плечами. В принципе, Раф был согласен, что настоящие имена лучше не называть. Скорее всего это только бы снова напугало ребенка. — Фиолетовый… — медленно проговорил мальчик, — Красный… Жёлтый… А, это цвета масок! — Именно, — тут же улыбнулся Микеланджело, весело подмигивая в ответ, и подхватил Леонардо на руки, утаскивая его в гостиную, — Ну что, пойдем играть? Что тебе нравится? — Тренировки! — пускай, слово и было произнесено с очевидной шепелявостью и парой «проглоченных» букв, смысл хорошо улавливался. В этот момент, несмотря на то, что каждый из них был обеспокоен судьбой своего старшего брата, просто не смогли удержаться от дружного смеха. Нет, их Лео точно ни капли не поменялся! Искренне недовольный реакцией, мальчик нахохлился. Что произошло было не ясно, но отчего-то эти странные ребята точно смеялись над ним. Ему это не понравилось. Он надулся и попытался вырваться из хватки Микеланджело, отчего тот сразу же постарался исправить ситуацию: — Ну, не дуйся! Ты просто напомнил нам кое-кого, вот мы и рассмеялись. Простишь? Брови Леонардо сдвинулись друг к дружке, делая его лицо ещё более знакомым. — Десять отжиманий, — деловито произнес он, а затем, когда лица его новых знакомых исказились от ужаса, пояснил, — Так папа говорит. Парни изо всех сил старались не завопить истерически от того, что между Леонардо с разницей в двадцать лет можно просто поставить знак равенства. И так и так пытается загнать их до смерти тренировками. Только у них давно уже не было мягкого «десять», в основном это было «триста». — Хорошо! — весело отозвался Майки, подсадил Лео себе за шею и начал отжиматься. Черепашонок взвизгнул и заливисто захохотал от неожиданного аттракциона, когда Микеланджело начал практически подкидывать свою верхнюю часть тела, выполняя запрошенные отжимания. Вот что-что, а подобных эмоций они точно давно не слышали от своего лидера. Было даже несколько грустно, что он потерял этот навык вместе со взрослением. Каким-то странным образом следующий час они провели в незапланированных тренировках, хотя обычно в это время у них было время для себя. На самом деле в рамках их нынешней физической формы это были скорее игры. Леонардо понравилось использовать своих крупных товарищей как карусели, отчего часто он просто забирался на них и катался. Особенно весело было смотреть, как он показывал основные ката, которым обучался. Видеть Леонардо, который с усилием делает движения, которые в настоящее время он выполнял уже с отточенным совершенством, было определено любопытным опытом. Это было мило и неуклюже. Пока что. Ни один из них не забывал, насколько опасным впоследствии станет Лео. — …а ещё Майки может так! — продолжал рассказывать что-то малыш. Нагнулся, обхватив себя за колени и прижимая к ним грудь, — Вот так! А потом! Он распрямился и согнулся в обратную сторону, пытаясь встать на мостик. Вместо этого он грохнулся на пол головой вниз. — Лео! — испуганно подбежал Донателло. Тот спокойно встал, фыркнул и кратко сделал вывод: — Не получилось. Прижав ладонь к груди, Донателло громко выдохнул. Этот ребенок совершенно точно доведет его до сердечного приступа подобными телодвижениями. От взрослого-Леонардо, в принципе, мало чем отличалось, но тот умело маскировался, чтобы не волновать братьев. — Может быть ты порисуешь? — тут же постарался он перевести фокус внимания на какое-то более безопасное занятие, — Я найду тебе фломастеры. — Пишущие? — тут же восторженно воскликнул черепашонок. Довольный собой, что ему удалось как-то заинтересовать брата, Донателло улыбнулся: — Да, они новые. — У меня никогда не было нового… — завороженно прошептал Леонардо, — Правда можно? Честно говоря, это было грустно, но Дон заставил свое выражение лица оставаться просто доброжелательным. — Конечно! Рафаэль не знал, откуда у Донни нашлась пачка новых фломастеров, но он не собирался жаловаться. Поджав под себя ноги, Леонардо уткнулся в листы бумаги, что-то разрисовывая на них, и братья могли ненадолго выдохнуть. Пока что Лео развлекал себя сам, благодаря чему они смогли отвлечься. Рафаэль использовал свободную минуту, что бы попить воды и сходить в уборную. Когда он вернулся увидел все ту же картину склоненного над столом черепашонка. Водя фломастерами по бумаге, он что-то мурчал себе под нос. Подойдя ближе, Рафаэль смог различить слова: — Kabutomushi, kabutomushi. Natsuno shiyakuda, Kabutomushi… Рафаэля словно током ударило. В памяти всплыли воспоминания, как они, тогда еще четверо оболтусов, громко горланили эту песню. И шагали друг за другом, изображая танец жуков-носорогов, наступая друг другу на пятки. — Atsuinatsu. Moirunatsu. Nimpo metto Natsu-natsu-natsu-natsu… Поджав губы, Раф старался не рассмеяться от того, как забавно из уст маленького лидера звучит это «natsu-natsu». Бросив короткий взгляд на сидящего рядом Донателло он поймал аналогичную эмоцию, читающуюся в лице брата. — Natsu ka kita. Norikiyoo. Ware ware wa. Kabutomushi. В комнату вошёл Майки и передумал говорить, тут же словив мотивы знакомой песенки. — Kabutomushi. Kabutomushi. Juiki ya daisuke. Kabu-kabu-kabu… Рафаэль знал, что теперь этот заедающий мотив будет в его голове несколько дней. Леонардо наскучило рисовать через час. Его не требовалось развлекать в это время, потому что он вполне сносно справлялся с этим сам. В основном он напевал какие-то мотивы детских песенок под нос. К тому моменту, как он закончил, было исписано несколько альбомных листков: корабль на воде, поле с деревьями на фоне солнечного неба, обведенная трехпалая ладошка, букет различных несуществующих цветов. После он просто отодвинул от себя художественные принадлежности, деловито обозначил, что «он всё» и соскочил с места. Не успел Рафаэль моргнуть, как малыш уже стартанул куда-то в сторону. Далеко убежать он не успел — Сплинтер с ловкостью заядлого фокусника поймал того на лету и прижал к себе. — Родной мой, ты куда собрался? — игриво проговорил тот, тут же пощекотав малыша по щиткам сбоку живота. Судя по тому, что тот тут же щекотливо засмеялся, карапаксовые наросты были ещё довольно мягкие и не затвердели до конца. Отсмеявшись, Леонардо честно ответил: — Играть! — Не уходи один, — снова дал наставление Сплинтер, — Пускай хотя бы кто-то из твоих новых друзей пойдет с тобой. — Да, папа… Когда Лео выпустили из рук, он опустился на пол и тут же осмотрел остальных, словно выбирая «жертву». Выбирать, однако, не пришлось — они все дружной гурьбой составили компанию. Во-первых, никто из них не мог сейчас заниматься какими-то другими делами, кроме как переживать за Леонардо. Во-вторых, было довольно мило смотреть за повадками крошечного создания, так похожего на них самих. Да, конечно, они уже видели Лео таким, но в то время они были абсолютно такими же и потому плохо помнили это время. — Итак, — привлек внимание Донателло, — Во что будем играть? Ненадолго задумавшись, Леонардо воодушевленно выдал: — Тренировки! Удержав внутри себя страдающий стон, Майки привлек внимание: — Мы же уже тренировались. Может что-нибудь другое? — Прятки? — предложил мальчик, с любопытством заглядывая каждому в глаза. Братья ощутили, как их ощутимо кинуло в дрожь от перспективы выпустить ребенка из поля зрения. Нужно было предложить какой-то другой вариант, но сделать это было сложно ввиду слишком разных весовых категорий. Рафаэль осознал, что в первый раз вообще сталкивается с такой проблемой. Он с братьями всю жизнь развивался плюс-минус идентично и за счёт этого они могли играть в любые придуманные ими игры. — Может быть, догонялки? Это было абсолютно бессмысленно, если так подумать. Очевидно, если играть серьезно, — что они, на самом деле, до сих пор делают, но уже играют в «ниндзя-догонялки» — Леонардо со своими короткими ножками был совершенно не способен их догнать. Однако, самая главная задача занять ребенка, верно? — Давай. Оставив Леонардо задачу догнать их, они бросились вразнобой. Да, пускай им очевидно придется поддаваться, но совсем уж не стараться тоже было нельзя. На самом деле, несмотря на то, что игра была скорее для Лео, Рафаэль поймал себя на том, что ему действительно весело. Очень уж было забавно наблюдать за крохотным лидером, который быстро перебирал своими короткими ножками и заливисто смеялся. Уже не первый раз он подумал о том, что Леонардо пришлось задавить в себе любые детские качества первым исключительно для того, чтобы сделать их жизнь безопаснее. Раф ведь не дурак, правда. Он ценит то, что делает для них Лео. Он и «бесчувственным» его никогда не считал, он просто легко злился! Это его характер, он ничего не может с собой поделать. Он искренне старается стать лучше, менее неконтролируемым, но это всё ещё даётся ему не всегда, отчего он иногда может вбросить в воздух что-то такое грубое. Задумавшись, Рафаэль внезапно понял, что потерял маленькую черепашку из виду. Активно осматриваясь, он уже собрался спрашивать у братьев, куда подевался ребенок, однако в ту же секунду из ниоткуда черепашонок выскочил и вцепился ему в ногу, обхватив ее руками. — Попался! — гордо возвестил он, глядя снизу-вверх, и ослепил Рафаэля яркой улыбкой на знакомом — и при этом отличающимся — лице. Воспользовавшись своим маленьким ростом кроха попросту спрятался под столом, когда его потеряли из виду на несколько секунд. — Ах ты ж маленький стратег, — беззлобно потрепал Рафаэль того по макушке. Да, стоит признать, его сердце действительно таяло от непосредственности этого крохотного существа. Они играли ещё несколько минут, прежде чем в дверном проёме не появился Сплинтер. — Дети, — выглянул Сплинтер, — переходите на более спокойные игры. Леонардо скоро нужно будет спать. «Точно. Дневной сон» — вспомнил Раф свой давний распорядок дня. Когда-то и его укладывали так же, пусть он и сопротивлялся изо всех сил. Все ещё заряженный энергией от активных игр, Леонардо запрыгнул на диван и, ощутив под ногами упругую поверхность, начал скакать. — Я! Не! Хо! Чу! Спать! — громко выдавал он по слогу при каждом прыжке. Задавив в себе смех, братья не смогли не переглянуться красноречиво. Сплинтер покачал головой, но глаза его блестели от сияющей в ней любви. Он строго проговорил: — Леонардо. Тот под выразительным взглядом отца нахохлился, швыркнул носом и послушно спустился на пол. — А можно взять с собой фломастеры? — смущённо спросил он, явно намереваясь поделиться ими с братьями. Имеется ввиду с настоящими, а не с теми, которые сейчас возвышались над ним горой. Откровенно говоря, Рафаэль был бы готов передать ещё все банки тушёнки, макароны, муку, крупы, хлеб, книги… В общем все, чего им так остро не хватало в детстве. Но он не был уверен, что путешествиями во времени можно так пользоваться. Скорее всего фломастеры просто останутся здесь, даже если будут находиться в детской трехпалой ладошке. — Я думаю твои друзья будут не против поделиться. — Конечно, — мягко улыбнулся Донателло, но судя по кривому уголку губ он так же не был уверен, что цветастая пачка переместится в их детство. По логике, в таком случае они должны были бы запомнить появившиеся из ниоткуда фломастеры. Помня о том, что ребенка необходимо начать успокаивать после активных игр, Донателло занял малыша игрой в «Слова». Как бы Рафаэль не сопротивлялся, его тоже втянули. И грустные синие глаза на щекастом детском лице никак на это не повлияли! Впоследствии оказалось, что в детской голове слова на английском и японском, судя по всему, находились в общей куче, поэтому он использовал оба языка, но никто не стал делать ребенку замечание. Через несколько минут Сплинтер унес черепашонка в свою комнату за неимением другого варианта, чтобы тот мог уснуть в спокойной обстановке близости к родителю. К тому же он не был уверен, что ложить малыша спать в комнате Леонардо было хорошей идеей. — Я не могу, он такой очаровательный, — умиленно проводил его взглядом Микеланджело, — Но если подумать, что таких же гиперактивных было четверо, я не знаю, как отец умудрялся справляться. Он говорил не совсем правду. Никто из них не забывал свое недавнее путешествие в прошлое и прекрасно видел, как именно справлялся их отец — нечеловеческими усилиями превозмогая самого себя изо дня в день. Возможно, именно такая постановка ответа была бы максимально приближена к истине. Собравшись лечь в гостиной у общего телевизора, чтобы дождаться пробуждения маленького лидера, они вдруг услышали звук открывшейся сейдза. Обернувшись, последнее, что они ожидали увидеть — взрослого Леонардо, неожиданно выходящего из комнаты Сплинтера. Но это определенно был он. — Парни, вы и представить себе не можете, где я был, — без приветствия выдал он. Братья переглянулись, ошарашенные неожиданным визитом. — Знаешь, Бро, — нервно улыбнувшись, ответил Майки, — Есть у меня наитие, что мы угадаем с первой попытки.