Кризис двадцати.

      В тринадцать лет наступает достаточно сложный период в жизни каждого ребёнка. Хотэру не исключение. Ещё когда была маленькой, она хотела быть героем как все. Хотела быть как отец, который словно тень охраняет по ночам город, а днём учит новых героев в академии или как Полночь, что своей обаятельностью успокаивает народ и заставляет их перестать тревожиться и полностью довериться профессионалам, были мысли стать как Мик, заряжать всех позитивом и не дать страху сломить себя. Правда социальная батарейка явно бы не выдержала такого, и этот вариант был отложен сразу же. В общем, примеров было предостаточно, ведь она всегда была в окружении профессиональных героев, что значительно повлияло на её выбор о будущем. В никаких других сферах она себя не видела, но, смотря в зеркало, Тэру не понимала, как ей сделать себя сильнее. Она была какой-то слишком худой, высокой, угловатой, особыми достижениями в сфере спорта никогда не могла похвастаться, а контроль причуд вообще был непосильной задачей, особенно стирание. Остро стал вопрос о том, что надо начать заниматься. Но... Папе говорить не хотелось. Нет, он никогда ей не запрещал что-либо, но всегда предупреждал о рисках и последствиях так, что желание само отпадало. Какой-либо реакции на её слова о становлении героем в детстве он особо не давал. Ведь все дети о таком мечтают, что уж тут поделать. Она даже сама не понимала почему не хочет ему говорить, поэтому пришлось начать заниматься самой. Естественно, не понимая на что надо делать упор, она хваталась за всё подряд. Физические упражнения? Сразу тяжёлые. Контроль и усиление причуд? Надо сразу самый мощный и большой смерч и устоять с стиранием около трёх минут. Естественно были травмы, которые она тщательно скрывала от отца. Если честно, это даже было не так сложно, ведь его часто не было дома из-за вечной работы.       Так, во время очередной тренировки в лесу, выпуская смерч сильным взмахом, он наконец получился чуть выше её роста. Но не успела она обрадоваться, как он поднял её в воздух, а после исчез, роняя на землю хрупкое тело, вместе с палками и камнями, один из которых приземлился ей прямиком в висок, отключив от внешнего мира на минут пять. Только через двадцать минут она смогла достаточно прийти в себя, ведь несколько раз она просыпалась и пыталась встать, но после сразу отключалась на несколько секунд, Хотэру не сразу поняла, что была без сознания так долго. Кровь неприятно осталась корочкой на лице, стекая с виска, голова кружилась и сильно болела. Кое-как встав и достав телефон из сумки, она увидела пропущенный от отца. Он что, пораньше домой пришёл? Ну почему именно сейчас, а не когда очень надо было? Быстро собрав вещи, она, шатаясь, направилась домой, надеясь, что успеет проскочить в ванну, дабы смыть следы от травм. Ей явно двигали слабоумие и отвага, ведь другие аргументы тут сложно найти. Вместо обычных десяти минут, до дома она шла все двадцать пять, ведь периодически надо было остановиться и дождаться, когда перестанет так сильно мотать из стороны в сторону. Поднявшись по лестнице на второй этаж дома, она готова была прям там лечь и забить на всё, но вовремя взяла себя в руки, доковыляв до квартиры, а потом с трудом вставив ключи и открыв дверь она увидела обувь отца. Стараясь максимально тихо закрыть дверь и разуться, её видимо спалила одна из их кошек, что радостно прибежала встречать Тэру, соскучившись. – Тора, блин, тише... - шёпотом попыталась успокоить громкую и рыжую бестию. Самую активную из всех их кошек, что странно, ведь все остальные были похожи на своих хозяев и постоянно либо спали, либо пытались спрятаться от Торы. Сильнее её напугал тихий кашель и, медленно подняв голову, она увидела Айзаву, что стоял прямо напротив неё с достаточно грозным видом. В такие моменты она жалела, что рядом нет Мика, которого слышно за километр и ты всегда понимаешь где он находится. – Что с тобой? Ты в порядке? - он начал осматривать её, анализируя нужно ли ехать в больницу. – Да всё хорошо, просто... Упала. – Не ври мне. Тэру дернулась. Тон был достаточно строгий, что являлось редкостью, ведь обычно папа достаточно хладнокровен и равнодушен ко всему, даже к ней в большинстве случаев. Что достаточно сильно обижало. – Так, аккуратно. - он взял её под локоть и провел к дивану, аккуратно сажая, попутно звоня в скорую помощь. –Через пять минут будут. Рассказывай всё и не ври мне. – Я тренировалась... - тихо пробубнила под нос Хотэру. – И? – Смерч наконец-то получился большой... Но он сразу поднял меня и всё что было рядом в воздух и исчез, из-за чего я упала и ударилась головой, ещё и камень прям в висок прилетел, блин... Айзава тяжело вздохнул. Он достал аптечку и начал аккуратно обрабатывать небольшую, но глубокую рану и оттирать кровь. Увидев сильно обеспокоенное лицо дочери, он медленно начал говорить. – Тэру, я знаю о твоих тренировках и ждал, когда ты сама попросишь о помощи. Прости, пожалуйста, что не уберёг тебя, надо было хотя бы следить за тобой регулярно, а не периодически... – Ты ещё и следил за мной? – она нахмурилась, медленно закипая от злости. – Да, потому что я беспокоился за тебя и понимал, что твоя же сила может причинить тебе вред. Если ты злишься на меня за это, я не осуждаю, но ты подумай сама, что могло произойти что-то намного страшнее, чем разбитый висок и возможное сотрясение. Поэтому давай ты мне лучше спокойно расскажешь чего ты хочешь добиться этими тренировками и я тебе помогу, хорошо? Хотэру закусила губу смотря в пол. С одной стороны внутри бушевал шторм из эмоций, во главе с гневом, но разум кричал, что папа всё сделал правильно и пора ему рассказать. – Я... Я хочу поступить в UA. – Всё-таки желание не отпало? Хорошо, как только поправишься будем готовиться. – Так просто? – А что ты ожидала? Что я буду тебе запрещать? – Нет, ну... Повозмущаться хотя бы. – Я хоть раз на тебя возмущался? - Айзава аккуратно поправил её длинные волосы, убирая за ухо. Такая нежность удивила, ведь отец в последнее время стал впринципе уделять ей мало времени, что уж там говорить о какой либо тактильности и нежных словах. - Послушай, сейчас достаточно сложный период и я могу иногда показаться отстранённым, но моё беспокойство за тебя никуда не денется. И ты всегда можешь доверить мне что угодно. Хотэру поджала губы и была готова заплакать. На самом деле её сильно поедало чувство одиночества, хотя у нее и были друзья, семья. Слушая рассказы своей лучшей подруги, у которой достаточно странные родители, она видимо... Пыталась найти это в своей семье? Осознание вспыхнуло в голове ярко, ослепительно. С учётом занятости отца, она не смогла получить опровержение этому странному чувству. Страх рассказать о желании поступить в UA – недостаточная уверенность в надёжности отца, которая возросла стеной между ними по вине обоих. Она должна была изначально сказать, что её пугает его отсутствие. Глаза устремились в пол просверливая дырку в ковре. Висок ныл, мир перед глазами то и дело подкашивался, Тора ходила вокруг Тэру, но то и дело рука Шоты её мягко отодвинула, что бы не мешалась. Он смотрел на остатки крови на шее и щеке дочери, на царапины, появляющиеся синяки. Он же должен был сразу заметить её замкнутость и отстранённость и поговорить, как изначально обещал сам себе – внимательно относиться к каждой сфере своей жизни. Это его зона ответственности, его выбор, с которым он начал не справляться, что совершенно на него не похоже. К горлу поступил ком. – Давай поговорим после больницы, хорошо? Нам нужно обсудить это всё. – после этих слов Айзава пошёл открывать дверь врачам.       Спустя несколько часов в больнице, врачи выявили у нее небольшое сотрясение и зашили рану на виске, прописывая покой и тишину несколько дней. На выходе из больницы их уже ждал Ямада, которому Айзава позвонил и попросил забрать. – Ну что ты, вихрь? Сильно пострадала? – как всегда с улыбкой спросил Мик у Хотэру. – Да нормально всё, просто царапина. - на этот ответ Айзава хмыкнул. – И пара седых волос у твоего папаши, как я понимаю. – Завязывай. - устало вздохнул Шота.       Дома Хотэру сразу ушла в душ, а после в свою комнату, ведь от усталости ноги уже не чувствовались, а руки в новых трещинах на костяшках отзывались глухой болью. Спустя несколько минут последовал стук в дверь и в комнату зашёл отец. Аккуратно присев рядом с дочерью он выглядел непривычно расстроенным. – Спать не собираешься? – Я бы не смогла уснуть без разговора. - она поднялась и села рядом с ним, кутаясь в одеяло. – Прости меня. Я был недостаточно внимателен к тебе и это всё произошло по моей вине. Мне надо было больше говорить с тобой. Я надеюсь, что ты не сильно злишься... – Шота говорил тихо, не так уверенно, слова явно давались тяжело, поэтому Тэру не дала ему договорить. – Сначала очень сильно злилась. Но естественно я всё понимаю. Ты тоже меня прости, что скрывала такое и даже не попыталась попросить у тебя помощи. - положив голову ему на плечо и прижавшись к его боку, как раньше, когда была совсем маленькой и подскакивала от кошмара с матерью и террористами, ей показалось, что внутри неё будто прекратилась целая буря. Сердце стало биться спокойнее, голова не так сильно болела и наконец появилось чувство надёжности и определенности. Айзава обнял её, прижимая к себе и его плечи еле видно опустились.       Так началась подготовка Хотэру к поступлению. Хоть у неё уже была гарантированная рекомендация от директора, всё-таки надо было соответствовать требованиям. Айзава спланировал её план тренировок, упираясь не в силу, а в скорость и мобильность, делая худобу преимуществом, а не минусом. Также скорректировал её питание, дабы она ещё сильнее не похудела из-за изнуряющих тренировок, поэтому каждый день становился ещё сложнее не только из-за постоянно физической нагрузки, умственной в школе, но ещё и добор калорий для неё становился подвигом, ведь каждый день она перед сном замечала, что не добрала и приходилось идти к холодильнику, а не спать в теплой кроватке. На небольших смерчах она научилась контролировать их движение, а так же корректировать их силу. Также Айзава начал учить её управлять лентами, почти такими же как у него, но немного с другим сплавом, дабы они были легче. Теперь у Хотэру был удобный захват и контроль цели, что добавляло ей преимущество. Ближе к шестнадцати она уже знала тонкости своей силы. К примеру, что смерчи намного эффективнее создавать ледяными руками, что стало пометкой в планировании своего костюма. Также она знала, что больше двух смерчей ей тяжело вынести и управлять ими, поэтому сделала упор на умение корректировать разную силу у обоих смерчей.       За несколько дней до вступительных экзаменов она, как всегда, села на подлокотник кресла Шоты, после очередного совместного похода в зал. Но если обычно она начинала что-то рассказывать и методично плести ему мелкие косички у виска, то сегодня она молчала. Он слегка двинулся, касаясь своим плечом её и ждал когда она решится сказать. – Пап. – М? – Я хочу отказаться от рекомендации. Он поднял взгляд, внимательно смотря на неё. – Зачем? – Я... Я правда уважаю и безумно благородна директору за такую возможность. Правда. Но чувствую, что не дотягиваю до такого уровня. Да, я сдам вступительные, но это будет... – она замолчала на секунду, подбирая слово и накручивая на палец прядь волос от волнения. – Не показательно. Мне нужно быть уверенной в своих силах, а та база, что сдаётся при рекомендации на поступление это слишком просто. Понимаешь? Айзава молча смотрел на неё и медленно кивнул. – Как знаешь. Сходишь сама к директору. – Пап, ты тиран. – Завтра в двенадцать дня он будет тебя ждать. Она шумно выдохнула и ушла в свою комнату готовить речь для директора.       Кабинет Незу встретил её запахом дорогого дерева и чаем. Зайдя после разрешения, она кратко, но уважительно поклонилась. Чёрные глазки директора внимательно смотрели, пока мордочка расплылась в той самой загадочной улыбке. – Айзава Хотэру. Я вас ждал. Присаживайтесь. Чаю? – Пожалуй откажусь, спасибо. – Тэру осталась стоять. Прямая, с таким же отстранённым лицом, как у отца, но ладони сжимались за спиной. – Я хотела с вами поговорить. – Слушаю. – голова Незу слегка склонилась в сторону, явно из глубокого интереса. – Я хочу отказаться от вашей рекомендации и сдавать общие экзамены. Не поймите неправильно, я очень уважаю вас и ваш выбор и очень вам благодарна за это. Но мне надо проверить свои силы, иначе могу разочаровать в самом начале обучения. Экзамены для прошедших по рекомендации – это безусловная база. Но общий более сложный и конкуренция выше. Прошу вас дать мне это право. Незу на секунду прикрыл глаза и кивнул. Согласен. – Я не могу вам отказать. И безоговорочно принимаю ваш выбор. Я уверен, что вы всё сдадите на хорошие баллы. Можете идти, даты экзаменов знаете. Буду вас ждать. Когда дверь мягко закрылась, Незу позволил себе смешок. Не издевательский, даже тёплый. Упрямая девушка. И уж слишком похожа на отца.       Письменный тест она сдала на достаточно хорошие баллы. Да, не первая, но и далеко не последняя, была в первой пятёрке, где результаты отличались на один, может два, балла. С физическим экзаменом было сложнее, но третье место её вполне устраивало. Она уступила двум парням, что уже говорит само за себя. Хорошие результаты. Принимая официальное письмо и услышав результаты она улыбнулась. Смогла. Правда смогла.       С первых дней учёбы Хотэру старалась не разочаровывать нескрываемые завышенные надежды преподавателей, что прекрасно её знали ещё до поступления, часто встречая её в учительской совсем маленькой. Но поблажек не давали, что радовало юную Айзаву. Не хотелось выделяться и как-то привлекать внимание. Общительностью она не отличалась, средняя школа оставила необратимый след. Но, что правда, ей стало уютнее. В академии она не отличалась. Ни ростом, ни «боевой» причудой, ни худобой. Она была своей и все её минусы, что комментировали предыдущие одноклассницы внезапно перевернулись в плюсы. Её класс был... Нормальным. В первый день учёбы к ней сразу, как приклеенные, подошли две девушки. Юки и Мэй. Они казались добрыми и искренними. Их интерес был чистый, почти детский. Она не отошла. Она не отошла и когда к ней подошёл яркий парень, самый громкий из всех, успевший подружиться со всеми за буквально двадцать минут. И с ней теперь видимо тоже. К концу первой недели её избрали заместителем старосты. Парень, по имени Рен, которого выбрали на роль самого старосты, сам выдвинул её кандидатуру, говоря, что верит в неё и её ответственность. Она не возражала, принимая новую роль. Отстранённость не уходила, но лёгкая враждебность исчезла не успев и начаться.       К фестивалю она готовилась ответственно и тут уже хотела выделиться. Мечтала попасть хотя бы в пятёрку лучших и, благодаря упорству, смогла занять опять третье место, что заметно дало ей толчок, ведь предложений от агентств на будущее было предостаточно, чтобы сидеть вечером и тщательно выбирать из всех, хоть до второго курса и практики было далеко. Она сразу выбрала Босатку, на что отец поднял бровь, но ничего не сказал, а Хизаши и Немури пытались отговорить, но она была непреклонна в своем решении.       Выбор геройского имени был важен и трепетен среди первокурсников. Но своё она выбрала ещё год назад на очередной пробежке рано утром. Выбор пал на «Вихрь». Коротко, лаконично, удобно. Но дело было не в этом, просто с детства взрослые называли её именно так. Прикепев к кличке и не видя других вариантов она не думала. Поэтому, представ перед классом с табличкой, где красовалось это имя, Полночь, стоявшая рядом, чуть не пустила слезу, сразу одобряя выбор.       Ко второму курсу она уже научилась перемещаться по воздуху с помощью своих смерчей, благодаря бесконечным часам на полигоне вне учебное время. Так же её костюм был полностью доработан, хотя на первый взгляд так и не скажешь. Немури сразу подметила, что стиль она явно переняла от отца и можно было выбрать хотя бы более яркие цвета. Он состоял из самых обычных широких черных штанов, пояса с кучей карманов, такого же обычного топа с открытыми руками и плечами серого цвета, дабы верхняя часть тела всегда была холодной, свои ленты она обматывала по всему корпусу и по рукам, что бы они не мешали её скорости, всё равно из-за состава они совершенно не греют, поэтому воздух спокойно проникал сквозь и кожа постоянно оставалась холодной. И самое главное – ботинки с титановыми пластинами, которые могли удержать её твердо на ногах, дабы её же сила не сносила её. В карманах у неё всегда лежали: крем для рук, лица и тела, ведь кожу сушило постоянно так, что она лопалась и шла кровь, также сразу несколько бальзамов для губ, которые постоянно терялись, капли для глаз, хоть стирание она толком не использует, ведь её организм всецело отвергает эту силу, и глаза также ужасно сильно болят при использовании, но в экстренных случаях она рискует, небольшой флакон с бензином и зажигалкой для огненных смерчей, что совершенно не эффективны в бою, ведь всегда нужно минимизировать повреждения противника, но показать кому-то чисто для развлечения она никогда не была против и небольшой нож для резки лент в экстренных случаях. Но начало второго курса она запомнила по своей первой практике. На третий день Босатка решил устроить ей проверку на стойкость. Правила были просты, целый день тренировок без права на падение. День начался в семь, продолжался бесконечным бегом, силовыми, спарринги с его напарниками, контроль причуды, снова бег, снова спарринги. В примерно четыре часа дня она начала слышать шёпот других бойцов, что уж слишком долго она держится, но она не отвлекалась, продолжая приближаться к сотне отжиманий под счёт Касатки. Пот заливал глаза, каждая мышца горела, ноги подкашивались, но она не останавливалась. Ровно в восемь вечера был объявлен конец. Она осталась стоять перед своим новым учителем. Он лишь хмыкнул и внимательно посмотрев на Тэру он сказал с какой то новой интонацией, что она пока ни разу не слышала. – Айзава, ты либо безумна, либо упряма. – Предпочитаю совмещать. – её голос был без тени шутки, хриплый, измотанный. – Завтра выходной, послезавтра приходи в семь. Будем учиться находить баланс отдыха и тренировок, у тебя очень плохо получается. Она смогла только кивнуть и на ватных ногах дойти до раздевалки. Этот день она запомнит навсегда. Не потому что было больно, а потому что она узнала, что может. Что её выносливость непосредственна.       Сама того не замечая, она спелась с тремя одноклассниками в бою. И настолько эффективно, что тренироваться вместе они начали постоянно, формируя всё новые связки и разделяя рутину за тренажёрами. Их звали Кейта, Рен и Шо. Лучшие студенты потока во внутреннем рейтинге, где она сама занимала четвёртое место. Кейта Тахакаши был громким, ярким и занимал первое место, вполне заслуженно. Его причуда – усиление, позволяло ему кратковременно усиливать физические параметры себя или того, кого касается: скорость, силу, выносливость, рефлексы, остроту чувств. Он и до этого разговаривал с ней, но прям заобщаться никогда не пытался, видимо уважая её личное пространство. Рен Кидо был старостой и будучи его заместителем они с Тэру общались, но в такой рутине он раскрывался по другому, не просто как функция и надёжный лидер, хоть он и не любил когда его так называют. Он занимал третье место в рейтинге и его причуда казалась ей интересной. Он имел идеальное равновесие, что не позволяло сбить его с ног. Но так же, при касании человека он нарушал его работу вестибулярного аппарата на короткое время и из-за этого субъект терялся в пространстве. Но самый неожиданный для неё в их четвёрке был Шо Ито. Молчаливый, тихий, за год обучения его слова, если не считать ответы на учёбе, можно было посчитать на пальцах. Но он всё равно занимал второе место в рейтинге. Возможно не только из за учёбы и силы, но и из-за выделяющейся внешности. Пепельно-белые волосы с почти серебряным и голубым отливом, льдисто голубые глаза, почти белая кожа с таким же голубым отливом, что и волосы идеально отражали его суть и суть его причуды. Он был одним из редких носителей холода. Его причуда позволяет превращать влагу из окружающей среды в снег и лёд. Ей нравится его стиль боя. Не ближний, не точный контакт. Он делает ловушки, где даже пошевелиться иногда нельзя, что делает его не просто парнем с сильной причудой. Они тренировались вместе по тринадцать часов в день. Не из желания стать лучшими, хотя поддерживать планку они продолжали, из искреннего интереса работать вместе. По академии медленно ползли слухи о них.       Хотэру пару раз позволила себе чуть-чуть расслабиться и вкусила атмосферу клубов. Сходив туда с Юки и Мэй впервые, она была даже немного удивлена, ведь представляла более похабную обстановку. Но с удовольствием выпив бокал пива, несколько шотов и от души потанцевав, она спокойно добралась до дома и почувствовала некое облегчение. Постоянные тренировки и учёба совершенно выбили из неё ощущение своей человечности. Отец совершенно не ругался, а даже наоборот, сказал что наконец-то он сможет брать её с собой в случаях, когда Ямада опять насильно вытащит его из дома в единственный свободный вечер. Каяма, услышав эту новость, пообещала как-нибудь сходить вдвоем и как всегда бесконечно умилялась юности её любимой Тэру. Так, походы в клубы стали традицией. Когда всё валилось из рук и постоянная усталость добивала лежачую ногами, её спасали только танцы в толпе такой же молодёжи как она и алкоголь в разумных количествах. Ближе к выпуску такая традиция сошла на нет. Подготовка к экзаменам заняла буквально всё её время. Спать приходилось около четырёх часов в день, при том, что дома она появлялась часов на пять, но это если повезёт. Иногда домой она не возвращалась и тренировки с четвёркой плавно перетекали в сон вповалку на матах. Айзава старался максимально облегчить ей этот период. Внимательно следил за её питанием, купил витамины и удобную таблетницу, дабы Хотэру не забывала их пить. Но если честно, её больше удивил и умилил тот факт, что папа купил ей таблетницу именно её любимого, лавандового, цвета. Даже поплакала в этот момент, почувствовав ком в горле. Сильная перегрузка всё таки вырвалась, но девушка быстро угомонила её, решив, что записи по политологии ей важнее и заливать тетрадку слезами было бы глупо.       И вот экзамены были сданы на высшие баллы, диплом и постоянная лицензия получены, геройский курс окончен и теперь она... Герой? И что дальше делать? На следующий день после выпускного и наконец таки крепкого и долгого сна Хотэру проснулась с пугающей пустотой внутри. Она же так ждала этого дня, ждала, готовясь... А к чему, собственно говоря, готовясь? Что она хотела получить этим? Стать героем? Да вроде вот бумажка есть, но что она хочет? Наверное надо дебютировать. А может рано? Или вообще не надо? Вопросы стали заваливать будто атрофированный мозг, подобно ужасающей лавине. Стало страшно. Такие мысли не поддавались обдумыванию, было тяжело делать что-либо вообще после года сиденья за тетрадками, бесконечными однотипными патрулями с героями, тренировками и постоянными мыслями о минутке отдыха и сне. Внутри что-то медленно, будто коррозией, было уничтожено.