Слабость

Кира разглядывает Виолетту: девушка улыбчиво сидит прямо на полу, окутанная чужим вниманием, наслаждающаяся компанией сомнительных ребят и пьющая вино прям из картонного пакета. Это все — блеф, не меньше, думается девушке. Она прекрасно знает, что та их ненавидит всем своим нутром. Вилка всегда врет: всем вокруг о том, как она любит их, себе о том, кто по-настоящему любит ее. Но права она всегда лишь в одном — Кира от нее без ума. Это страшно, но доказать обратное невозможно — Медведева чуть ли не грызет локти как ее видит. Они пересекаются только из-за общих знакомых, но Кира терпеть не может эти редкие моменты несколько раз в год. Кристина постоянно пытается наладить их отношения, потому что ее достали их постоянные разборки на людях, в частности на тусовках. Кристина нихрена не помогает, часто усугубляя, когда Кира называет ту блядотой и угрожает отпиздить. Виолетта на это только хохочет, смотря с удовольствием и легкой ухмылкой. Кира не умеет врать, но чудесно изображает ненависть, перекрывая ею все свои пороки и страхи. Страхи — быть зажатой в темном углу, пока остальные не видят. Вилка знает ее немного, но всегда попадает в цель. И даже сейчас она угадывает как никогда точно, когда на кухне, где остаются только они вдвоем, говорит с высоко поднятой головой: — Смотри подбородок не урони, — даже не поднимая головы. — Иди нахуй, — фыркает Кира, ведя бровью. Она ее ненавидит до скрежета зубов. Ненавидит для остальных, да так отчаянно, что ни у кого не остается сомнений. Их компания друзей вечно не понимает, откуда взялась столь разрушительная неприязнь с обеих сторон, ведь они обе жутко похожи. Правда кроется в том, что Кира не позволяет усомниться в себе хоть на секунду и всегда держит лицо. Маска спадает, стоит всем улечься спать на чужой даче, разъехаться по домам или отвлечься в баре за разговором. Только наедине между ними все меняется до ужаса быстро, неожиданно и лицемерно. — Как там Настя? — усаживаясь на кухонный гарнитур, Вилка, наконец, поднимает на Киру свои глаза. В них читается интерес, немного высокомерия, насмешка и похоть, какой не сыскать в ком-то другом. Кире порой кажется, что одна только Виолетта на всем белом свете может так заводить одним только взглядом. — Все хорошо, — закатывая глаза, — с каких пор ты этим интересуешься? — Ни с каких. Мне похуй. О том, насколько той не плевать, могут рассказать шрамы на ляжках чуть выше середины бедра, следы от сгрызанных ногтей и колотящееся сердце, но Кире знать такого не обязательно. Она подходит к Вилке вплотную, вжимая в столешницу, смотрит сверху вниз, улыбается и долго молчит. Вдобавок слышит: — Вдруг у тебя проблемы в отношениях, — пожимает плечами девушка. — Тебя это ебать не должно, — также спокойно. Кира кладет руки по обе стороны от Вилки, оставляя ту без возможности уйти. А та лыбится, часто кивая и саркастично выплевывая: — Конечно, забыла, — и поворачивает голову в сторону, подмечая, — кажется, все пошли спать. — Да, — Кира подтверждает, улыбаясь. Их маски спадают, стоит им остаться наедине. Стоит Кире дать слабину, а Виолетте снова на нее посмотреть, заставляя внутренности сжиматься от страха и похоти. Кира отходит на пару секунд, закрывая дверь на ключ. Они в огромном доме на даче одной писклявой девки и на всем первом этаже нет ни души. Когда она оборачивается, видит, как Виолетта снимает с себя футболку, оголяя грудь, швыряет ее на пол и закусывает губу, улыбаясь, как самая настоящая сука. Кира за долю секунды оказывается рядом, но чужая нога, которая упирается в солнечное сплетение, не позволяет приблизиться вплотную. Долго не размышляя, она стягивает носок, а потом переводит взгляд на девушку, облизывая пальцы. И сама же тяжело вздыхает, видя, как Виолетта закатывает глаза, закидывая голову наверх. Она громко вздыхает в ответ, открывая рот и сильнее удерживаясь на локтях. Кира быстро сокращает расстояние, хватая ту за бедра и практически удерживая ее на весу, наваливается почти всем телом и останавливается аккурат носом к носу. — Думала обо мне, пока трахалась с ней? — улыбается Вилка, хрипя и снижая тон. — Думала. В ту же секунду она затыкает Малышенко рот, проходясь языком по небу, заставляя девушку напрячься и ерзать в своих руках. Вилка обхватывает руками ее шею, стонет в поцелуй и чувствует, как та вылизывает рот, крепче сжимая ягодицы. От этого башка сходит с ума, посылая в тело разряды тока. — Трахни меня прям тут, — шипит Виолетта, отрываясь от девушки и наблюдая за реакцией. Но в ответ лишь еще более громкий вздох, закатанные глаза и резкое движение: Кира подхватывает ее на руки, неся за обеденный стол. Уже там Виолетта громко стонет, когда девушка укладывает ее полностью, прижимает руки к поверхности и облизывая соски. — Какая же ты шлюха, — словно в бреду шепчет Медведева на ухо, руками проходясь по телу. Вилка на это лишь улыбается, сильнее сжимает волосы на затылке и притягивает к себе ближе. Они целуются мокро и развратно, похабно и старательно, зажимая друг другу шеи и не давая кислорода. — Скажи еще раз. — Шалава, — и Виолетте снова сносит крышу. Она закрывает глаза, чувствует, как чужая рука сжимает грудь, параллельно ощущая болезненные поцелуи по всему телу. Кира ее хочет до предела, про себя считает какие-то цифры, царапает бледную кожу и рычит. А потом поднимает, усаживая на край столешницы, быстрыми движениями стягивает ремень из кромки джинс, хватая руки. — Сколько сегодня продержишься? — Тебя так долго не было, — шепчет Малышенко на самое ухо, от чего Кира дергается, — может, минут пять. Она укладывает чужие кисти на свою шею, завязывая их ремнем, нарочно делая больно, чтобы металл натирал чувствительную кожу. А потом поцелуями спускается от шеи вниз, иногда оставляя засосы и заставляя все тело Вилки напрячься. — Только руки, кис, — шепчет Медведева напоследок, кусая мочку. И Виолетта, наконец, кивает, зажмуриваясь, подается вперед, подставляясь под чужие руки и позволяя одной обхватить талию. Кира несколько раз аккуратно оглаживает внутреннюю сторону бедра, а потом входит сразу двумя, слыша громкий выдох. И тут же начинает двигаться, подаваясь головой к Виолетте и целуя в шею. Она наращивает темп почти сразу, не давая привыкнуть и заставляя прогибаться в спине, от чего ту ведет и она дрожит, ерзая на месте. Ее взгляд устремлен на наручные часы левой руки, и после забавной ухмылки она произносит: — Четыре минуты, — на ухо, пока Виолетта кивает, сильно зажмуриваясь. Кира добавляет третий палец, двигается резче, быстрее и совсем уж грубо. Малышенко сдается на второй минуте, начиная стонать той на ухо, прижимается всем телом вплотную и хнычет, кусая свое предплечье. — Три, — Кира кусает ее за шею, улыбаясь, а сама едва держится, добавляя четвертый палец и слыша протяжный вой в ответ. — Господи, — шепчет девушка, следом издавая стон, — блять. — Терпи, — грозно говорит та, ускоряясь снова и доводя Вилку до всхлипов, которые граничат с криками, — две минуты, малыш. — Я не выдержу, — уже будто в полубреду устало шепчет девушка, заглядывая ей в глаза, — Кир. Кира злостно смотрит, приближается, целуя и перекладывая руку на грудь, грубо сжимает сосок, оттягивая, и говорит: — Да? — в ответ слышит сперва мычание. И уже после того, как отпускает, Вилка мольбенным голосом выуживает: — Нет, — вертя головой и издавая истошный стон. — Умница. Минута, всего минута. Последняя минута Виолетте кажется преисподней Ада, когда она, уже не выдерживая, вскрикивает, зарываясь кое-как руками Кире в волосы, прижимается всем телом ближе и целует ее в щеку от накативших чувств. И после слышит заветное: — Можно, — содрогаясь всем телом и чувствуя руку на шее, которая перекрывает воздух. Кира наваливается ее целовать, проникает глубже языком, скользя по небу, хватается обеими руками за чужое лицо и выпутывается из связанных рук, опуская их. Она сама усаживается на стол рядом, разглядывая ту, пока Виолетта не замечает. Не замечает, как та влюбленно вздыхает, не в силах отвернуться. Вилка спрыгивает, тут же стягивая с Киры кофту и со всей страстью, что в ней имеется, целуя ее куда попадется. Та сразу же выгибается, зарываясь в волосы, и видит, как девушка опускается на колени, смотря снизу-вверх щенячьими глазами и опаляя дыханием. Виолетта вылизывает старательно, от чего хочется дергаться, сжимать скулы и шуметь. Иногда Кира думает, что никто другой так не умеет. Настя мерещится ей где-то в сознании, иногда выпрыгивая нежелательной картинкой, но она тут же переключается, забывая и смотря на Виолетту. Протяжно стонет, прижимая макушку еще ближе, едва удерживается рукой на столе и притягивает ту ногами, от чего Вилка сжимает руками ее бедра, слегка царапая. — Вилка, — тихо и сквозь стон, — быстрее. Та слушается, улыбаясь, ускоряет движения и чувствует, как Кира кончает, хмуря брови и выгибаясь почти неестественно. А потом Виолетта в штанах на полу выискивает свои сигареты, делясь, усаживается рядом и смотрит на пол, затягиваясь дымом. — Жаль Кристина так редко собирает компанию, — вполголоса говорит Медведева. — Кто-то хочет видеться чаще? — хмыкает та, — У тебя же отношения. — Помолчи, и так тошно, — она злится, заставляя себя повернуться и посмотреть Виолетте в глаза, — а ты не хочешь видеться чаще? — Можешь записать мою телегу, зай, — с издевательской улыбкой, — ты же на это намекаешь? — Может быть. Отчаянно влюбленная Кира отчаянно ищет поводов встретиться и поговорить. Виолетта, которая влюблена в нее не меньше, лишь тяжко смотрит, будто осуждая. И вдруг неожиданно для самой себя, у нее вырывается: — Если я ее брошу, ты будешь моей? — с вызовом, трепетом и страхом одновременно. Вилка усмехается, отворачивая голову в сторону, издает смешок, говоря: — Может, и буду. Только ты ее не бросишь. — Почему ты так уверенна? — Потому что ты с ней все это время. Все полтора года, — лыбится Виолетта, разглядывая сожаление и боль в ее глазах. — Но, — начинает Кира, опуская глаза, — кажется, люблю я тебя. Вилка, — она пытается словить взгляд той на себе, разглядывая чужие глаза. Видит только слезы, которые та усердно утирает. — Печальнее то, что я все равно не смогу тебе отказать, — она отчаянно улыбается. Знает, что бы не сделала Кира — она приползет. Будет до последнего рядом, если ей позволят. Кира вздыхает от усталости и того, что совершенно, блять, не контролирует свою жизнь. Виолетта — ее личная слабость, видя которую, невозможно удержаться. Настя — привычка, с которой есть общий кот и собака, скука, мелкие ссоры и быт. И она вдруг затягивает Вилку в поцелуй, а после шепчет: — Когда я с ней, то думаю о тебе, — соприкасаясь с Виолеттой лбами и хмурясь, — я знаю, что я мразь. Знаю. Но я ничего не могу с собой поделать, Виолетта. Виолетта молча уходит, выпутываясь и спрыгивая со стола. Она стягивает ремень с рук, наспех одевается, долго думает, прежде чем выходя их кухни сказать: — Я люблю тебя. И уже вечером следующего дня получает смс: «Сходишь со мной на свидание?».