Научный эксперимент

***

      В конце тридцатых и начале сороковых Баки был очаровательным и самоуверенным молодым человеком с идеальной улыбкой и голосом, от которого девушки таяли быстрее мороженого на День независимости. — Ты слишком горячий, — сказала ему последняя девушка, нервно поправляя сумочку на плече. — С тобой как будто в сауне. — Это плохо? — Я люблю личное пространство и холод.       Но в двадцать первом веке у Барнса появились сложности. Поэтому, проводив девушку грустным взглядом, он почувствовал себя неуместным. Стив когда-то шутил, что суперсолдатская сыворотка сделала Баки «переносным обогревателем», и тогда это казалось забавным. Сейчас — не очень.       Проблема была не только в температуре. Современные свидания напоминали Джеймсу минное поле. Нужно было не говорить слишком много о прошлом (никто не хотел слушать историю о том, как тебя десятилетиями замораживали и размораживали), нужно было не выглядеть слишком серьёзным, не смотреть слишком пристально и, самое главное, современные девушки очень ценили независимость. А ещё Барнс не всегда рассчитывал силу…       Последнее вышло случайно. Он просто хотел помочь своей спутнице перейти дорогу, и металлические пальцы мягко (так он думал) сомкнулись вокруг её запястья, но девушка громко пискнула: — Ауч.       Баки искренне не понимал, а всё непонятное его раздражало. Все эти сайты знакомств, странные анкеты, свайпы, длинные паузы в сообщениях и вопросы: «А ты в терапии?» Да, он был, но девушкам почему-то это быстро переставало казаться романтичным и осознанным, когда они узнавали детали.       Однажды мужчина решил, что проблема в том, что он «слишком старомодный». В тот день он приготовил ужин, зажёг свечи, но случайно согнул вилку металлической рукой. — Ты пугающе сильный, — сказала та девушка, отодвигаясь. — Это комплимент? — наивно поинтересовался он, но ответа не получил. Вернее, получил, но не тот, которого ожидал.       Самое смешное (или не очень) было в том, что Баки не был злым, не был холодным и отнюдь не был отстранённым. Он просто не подходил. Потому что, к сожалению, слишком серьёзно относился к словам, всегда смотрел в глаза и очень быстро привязывался. И, возможно, именно поэтому ни одно «почти» не превращалось в «навсегда».       В тот вечер он сидел на крыше, глядя на огни Нью-Йорка. Город шумел, дышал, сиял, а у Барнса на душе кошки скребли. Где-то над головой мелькнула тень. По характерному шороху паутины Баки уже догадался, кто это, поэтому даже не поднял голову. — Ты опять следишь за мной, Паркер? — спросил шатен, закатив глаза.       Тень зависла над краем крыши. — Я патрулирую, Джеймс, — на это Барнс только усмехнулся и пробормотал короткое «ага». — У тебя снова свидание провалилось? — чуть насмешливо спросила Паркер.       Он наконец посмотрел вверх. — Откуда ты… — Ты всегда приходишь на эту крышу, когда тебя в очередной раз бросают, Джеймс. — Меня не бросили, — мужчина покраснел до кончиков ушей. — Вежливо отправили в блок?       Баки фыркнул. На долю секунды девушке стало действительно жаль Барнса, потому что он, к несчастью для себя, был слишком наивен и открыт для этого жестокого мира, даже после всего, что с ним случилось в прошлом. Но как Паркер могла ему помочь, когда у неё самой были проблемы?       Патрисия Паркер тоже пыталась.       Она ходила на свидания, давала шанс «нормальным парням» и даже однажды согласилась на двойное свидание, потому что «ну а вдруг». — Ты слишком энергичная, — сказал один парень, когда она в третий раз за вечер предложила сменить бар. — Я вообще-то хотел просто посидеть и выпить. — Это же скучно, — удивилась Патрисия. — Может, пойдём на крышу?       Парень не перезвонил.       Другой молодой человек был милым: он смеялся над её шутками, придерживал дверь и писал «доброе утро». Ровно до того момента, пока она не опоздала на свидание, потому что спасала автобус с детьми. — Ты могла бы просто не вмешиваться? — осторожно спросил он. — Пусть бы этим занялись службы спасения.       Пат моргнула, сомневаясь, что у этого парня вообще есть сочувствие. — Там был автобус с детьми, чувак, и он падал.       Что ж, если ты умеешь висеть вниз головой, рано или поздно кто-нибудь обязательно попросит тебя никогда больше так не делать. — Да, но это не твоя ответственность.       В тот вечер девушка поняла, что он никогда не сможет быть частью её мира. И не потому, что плохой — просто слишком далёкий. Патрисия если влюблялась, то всем сердцем, а потом сидела ночью на крыше, болтая ногами над пустотой, и думала, почему опять не получилось. Мэй говорила, что «её человек просто ещё не появился», Паркер кивала, но где-то внутри чувствовала, что, возможно, проблема была в ней.       Некоторые парни пытались быть героями рядом с ней, но это всегда заканчивалось плохо. — Я могу защитить тебя, — сказал один уверенно.       Через неделю Пат вытаскивала его из переулка, держа за куртку одной рукой, а другой отстреливаясь паутиной. — Больше никогда, — сказал блондинчик, дрожащим голосом. — Это ненормально.       Паркер даже не спорила. — Ты всегда где-то ещё, — сказали ей однажды. — Как будто я для тебя на втором месте.       Девушка хотела сказать: «Ты вообще-то на первом», но это была бы ложь. А хуже было только то, что рядом с большинством людей ей приходилось прятать часть себя, словно её настоящая версия занимала слишком много места в Нью-Йорке. — Знаешь, — сказала Пат наконец, — я всё время встречаю людей, которые либо хотят, чтобы я была нормальной, либо хотят быть мной. — А ты? — слегка улыбнувшись, мужчина покачал головой. — А я просто хочу быть собой. — Знакомо.       Паркер посмотрела на Баки, чуть прищурив свои голубые глаза, и вдруг вспомнила: — Слушай, Джеймс, а ведь мы с тобой уже были в ситуации, когда нормальные люди бы сбежали.       Барнс усмехнулся, сразу вспоминая тот эпизод в аэропорту Германии, когда, наверное, удивился слишком сильно. — Ого, — раздалось из-под маски. — У тебя металлическая рука! Это круто, чувак.       Баки, расслабившись в компании Паучка, рассказывал что-то про свидание с девушкой, которая принесла с собой список его «красных флагов», распечатанный с какого-то форума. — Там было восемнадцать пунктов, — мрачно сказал шатен, поправляя волосы левой рукой. — Включая «возможная гиперфиксация на прошлом столетии». — Ну извини, — хмыкнула Патрисия, случайно касаясь его плеча, отчего у Джеймса пошли мурашки по коже. — Ты буквально из прошлого столетия.       Баки фыркнул и слабо толкнул девушку в плечо, на что Паркер только заливисто рассмеялась, пока сам мужчина вновь покраснел. Сложно сказать, как так вышло, что в какой-то момент их взгляды пересеклись и Барнсу было крайне тяжело отвести глаза от красивого лица Пат. Что до Патрисии, она и сама не понимала, что происходит. Паркер, словно не осознавая происходящее, медленно подняла руку и коснулась щетинистого лица шатена. — Не такой уж ты и горячий, — с ухмылкой произнесла Пат. — Просто очень тёплый. — Мне говорили иначе… — Сочувствую этим девушкам, потому что они многое упустили.       Последняя фраза повисла между ними. Словно потеряв контроль, Джеймс сократил последние сантиметры, наклоняясь к Паркер катастрофически близко. Где-то на периферии сознания Барнс боялся, что сейчас девушка убежит, испугавшись его действий, но, чёрт, Патрисия его удивила. Её взгляд скользнул на его губы, его — на её. Баки машинально облизал свои губы, готовясь к… поцелую с Паучком? — Подожди. — Стой, — сказали они одновременно и также одновременно отпрянули.       Патрисия резко втянула воздух, качая головой. — Нет, Джеймс, это очень плохая идея. — Согласен, — слишком быстро сказал мужчина. — Мы друзья. — Да. — Хорошие друзья. — Но не лучшие, — добавил Джеймс, неловко улыбаясь. — Не после того, что было в Германии, чувак, — поднявшись, Паркер потянулась. — Боже, ты реально только что чуть не поцеловал меня, — не удержалась девушка. — Ты тоже. — Я была под влиянием момента! — Я тоже, Пат!       Патрисия громко выдохнула и закрыла лицо ладонями. — Это всё потому, что у нас не складывается с другими людьми. — Абсолютно, — поднявшись вслед за девушкой, Баки продолжил: — Но… — Никаких «но», — тут же перебила мужчину Паркер. — Я просто хотел сказать… — Не говори, — как обычно не находя правильных (или нужных?) слов, Баки кивнул. — Ладно, Джеймс, у меня патруль, — девушка натянула маску, запутавшись в собственных волосах. Она подошла к краю крыши и обернулась. — Не скучай, — и в мгновение ока прыгнула вниз.       Баки остался стоять на крыше, глядя, как её силуэт растворяется среди огней. Он провёл рукой по губам и сказал: — Я реально хотел поцеловать Паркер?       Внизу, где-то между домами, раздалось недовольное: — Я всё слышу!

***

      Баки, будучи последним романтиком в Нью-Йорке, особенно потрудился над этим свиданием: клетчатый плед, термос с чаем и самый вкусный яблочный пирог во всём Бруклине — когда-то так он и получил Дот. Он даже принёс с собой маленькую колонку с тихой музыкой.       Джеймс посмотрел на часы — девушка опаздывала уже на десять минут. Ещё через пятнадцать минут мужчина открыл мессенджер, где было одно непрочитанное: «Прости, Баки, ты замечательный, но я, кажется, не готова к чему-то настолько серьёзному. Надеюсь, ты поймёшь». — Конечно, — тихо сказал Барнс в пустоту, наливая чай в чашку.       Именно в момент его краха сверху раздался знакомый звук… — мягкое «фшш» паутины. Шатен в очередной раз убедился, что у Паркер очень хорошо развито паучье чутьё. — Занято, — сказал он, нарезая пирог. — Прости, Баки.       Он поднял взгляд. Невероятно растрёпанная и смущённая Патрисия стояла на краю крыши в обычной одежде, ногой отодвигая свой костюм. — У тебя… — девушка оглядела всё вокруг, — свидание? — Должно было быть, — невесело пробормотал Джеймс, смотря вдаль. — У меня тоже.       В огнях Нью-Йорка Пат выглядела особенно мило, но Джеймс быстро выкинул эту мысль из головы, не позволяя этому зайти очень далеко. — И? — Он сказал, что девушки не должны быть сильнее парней, — пожав плечами, Паркер подошла к Баки. — Наверное, я никогда не встречу свою вторую половинку.       Мужчина фыркнул, закатывая глаза. — Чушь.       Улыбнувшись, девушка посмотрела сначала на Барнса, а потом на плед и на еду, которая была слишком аппетитной. — Ну, — осторожно начала Патрисия, — еда уже тут. — Да. — И ты же не хочешь, чтобы всё пропало. — Нет. — Мы можем… — девушка неопределённо махнула рукой, — просто съесть это. Как друзья, которые случайно оказались брошены в один вечер.       Доедая самый вкусный пирог и допивая лучший чёрный чай с бергамотом, Пат откинулась на спину, глядя на звёздное небо. — Знаешь, что самое тупое, чувак? — Что? — Это лучше, чем все мои последние свидания.       Джеймс замер, даже не обращая внимания на слово «чувак». Он медленно протянул руку через плед, и их пальцы соприкоснулись…

***

      Через три дня Патрисия написала ему первой: «Нам просто повезло с едой и настроением. Предлагаю повторить этот научный эксперимент».       Джеймс выбрал не крышу, а маленький шумный ресторан в Бруклине с гирляндами и деревянными столами. — Мы не ведём себя как сладкая парочка, — предупредила Паркер, когда они подошли ко входу. — Мы друзья. — Ага, — буркнул Барнс, придерживая девушке дверь. — Никакого флирта и твоей знаменитой улыбки бруклинского засранца, Баки, — притворно нахмурившись, Пат пригрозила мужчине пальцем. — Кто тебе сказал?       И прежде чем Патрисия успела пошутить, она замерла. — О нет, — Джеймс проследил за её взглядом. — Там парень с моего последнего свидания.       Барнс уже собирался ответить, как услышал знакомый голос позади: — Джеймс?       Они обернулись одновременно. Девушка с «восемнадцатью красными флагами» стояла в метре от них. Баки сначала замялся, чувствуя себя в очередной раз неловко, а потом посмотрел на свою спутницу, ища поддержку: — Бежим! — схватив мужчину за руку, Пат потащила его к двери.       К несчастью для мужчины, Паркер бегала действительно быстро. Но жаловаться он не хотел, ведь она держала его за руку и, кажется, совсем не была против. — Ты красивая, — запыхавшись, смущённо произнёс Барнс, смотря куда угодно, но только не на Пат. — Никакого флирта! — Это просто комплимент, Паркер, — в тон девушке ответил мужчина, чувствуя капли на своём носу. — Кажется, дождь… — город шумел, машины проезжали мимо, а неон отражался в мокром асфальте. — И как ты это не предусмотрела? Ты ведь буквально Человек-Паук, — усмехнулся Баки. — Ты должна знать такие вещи заранее. — Моё паучье чутьё, чувак, настроено на опасность, а не на прогноз погоды.       С каждой секундой, проведённой под открытым небом, Баки и Пат становились всё мокрее, пока мужчина не спросил: — У тебя есть зонт?       От такого наивного вопроса Паркер даже затупила на пару секунд. — Я прыгаю по крышам, Джеймс.       Шатен лишь закатил глаза, вновь ища повод, чтобы взять девушку за руку. Паркер начала дрожать, полностью продрогнув. Заметив это, Джеймс утвердительно сказал: — Ты замёрзла. — Неправда, — солгала Пат и тут же чихнула.       Вновь закатив глаза, Джеймс шагнул ближе, и тогда Патрисия смогла рассмотреть его мокрые ресницы, капли на щеках и свет уличных фонарей в его бездонных глазах. Она даже не заметила, как оказалась в тёплых объятиях мужчины. Было немного неловко, но по большей степени всё-таки романтично. Пат выдохнула и расслабилась, уткнувшись лицом в его сильную грудь. — Ты и правда переносной обогреватель, — пробормотала она. — Я предупреждал, — с усмешкой произнёс мужчина, поглаживая девушку по спине.       Не теряя времени, Паркер скользнула руками под его куртку, чтобы сохранить это тепло, и Баки почувствовал себя на своём месте, будто миллионы звёзд встали в ряд. Когда девушка слегка отстранилась, чтобы поднять на него глаза, Барнс улыбнулся. Дождь стекал по её светлым волосам, по румяным щекам и по линии челюсти, делая Пат особенно красивой. Она мягко коснулась его щеки, спрашивая: — Мы не компенсируем одиночество, да? — Нет. — Мы не «просто потому что других нет»? — Нет.       Её пальцы скользнули к его притягательным губам, которые особенно манили в этот дождливый вечер. — Тогда что это?       Не отводя взгляда, Джеймс признался: — Это ты, — и тут же Пат расплылась в нежной улыбке, ради которой мужчина бы отдал всё на свете. — И я.       Дождь усилился, но Джеймсу и Патрисии было уже плевать, потому что они оба мечтали о поцелуе под дождём. Коснувшись губ девушки своими, Барнс уже точно знал, что не сможет так просто отказаться от этого, ведь тёплые руки Паркер под его курткой, её россыпь веснушек на носу и абсолютно незабываемые губы, которые так идеально подходили ему, сделали его самым счастливым человеком во всём Бруклине Нью-Йорке.