Ловушка

      Грязный и сырой подвал перекликается со взглядом нежной стали, дрожь и липкий страх путаются с с воспоминаниями о тëплых, слегка шершавых руках на теле. Это ведь неправильно? Видеть перед своими глазами безжалостного монстра, чувствовать удушающую хватку на своей шее, ненавидеть и в то же время прощать.       Прощать, как прощал знойной летней ночью, той самой, когда он вернулся. Вернулся будто и не покидал его, не покидал их всех, вернулся со всë таким же пропитывающим насквозь запахом дорогих сигар, вернулся и молил о прощении, нежно целуя чужое разгорячëнное тело. Вернулся, предав их, вернулся, разрушив их дом, разрушив его душу. — Ну же, Эдд. Мы оба знаем, насколько велика твоя выдержка. Не растрачивай её попосту, мне лишь нужно знать местоположение и план здания. Или я сравняю этот город с землëй. - Железная рука давит сильнее, блеск единственного глаза полон жестокости. Но в ответ лишь тишина.       Когда-то в ответ звучали тихие стоны, горячий шëпот и искренние слова любви. Только вот, делилась ли эта искренность на двоих? Воздуха становится всё меньше. Терпения монстра тоже. Они оба болтаются на грани, оба подавляют себя. Подавляют желание умолять, желание крови.       Эдд опускает взгляд. Он чувствует себя так грязно и отвратительно. Ведь хочется снова простить, умолять об оправданиях, умолять не покидать его. Умолять надавить сильнее, сломать, подчинить. Но губы лишь смыкаются сильнее. Нельзя. Он не может предать друзей. Не может предать себя. Усмешка вызывает дрожь. Торд убирает руку, переместив её на чужую щëку. — Ты ведь и сам этого хочешь. Хочешь упасть. Так что тебя останавливает? Совесть? Не думаешь, что она уже давно покинула тебя? - его лицо слишком близко. И всё тот же обволакивающий запах дорогих сигар. Он знает его наизусть. Знает каждый взгляд, каждое его движение, каждую его мысль. Он знает всё.       С его средствами и возможностями, как он может не знать ни о местоположении, ни о плане здания? Город небольшой. Скопление людей в одном месте сразу станет заметным. Он хочет заставить его сломаться. Сказать. Стать предателем. Потерять возможность вернуться. Остаться с ним в этой пропасти. И он знает, что Эдд этого хочет. Знает, что желает вернуться под покров ночи, в горячие объятия. Жалеть каждый его шрам. Вернуть их, вернуть прошлое, вернуться к нему. — Признай уже это. Хватит обманывать себя и меня. Ты ведь знаешь, я ценю нашу дружбу. Ценю тебя. Скажи это, и они не пострадают. Скажи, и мы вернëмся. - шершавые, искусанные губы впиваются в чужие, кусают, наполняя рот алым металлом. Руки сжимают, давят, ломают его тело и душу. Касается везде, ласкает, подчиняет. Разум туманится, тело плавится под чужим напором. Слишком знакомо, слишком хорошо, слишком.. Слишком больно.       Как они дошли до этого? Когда они успели так измениться? Когда он так изменился? А что Эдд? Разве сам не поменялся? Разве осталось что-то от того задорного, энергичного подростка? Они оба изменились, оба погрязли в своём пороке. И оба уже не смогут остановиться. — Говори уже, Эдд. Ты ведь понимаешь, что это неизбежно. - Чужие губы отстранились, металлический взгляд зажигал и тушил в нём что-то каждую секунду. - Побудь уже тем эгоистом, что дрался со мной за кусок бекона. Пойдём со мной. - Звучит уже не как приказ. Мольба. Он тоже хочет всё вернуть. Извращëнно, грязно и бездушно. Но вернуть. И тот идëт. Опираясь о чужое плечо, чувствуя хватку железной руки на талии.       Этот город погрязнет в огне. Его друзья..станут частью нового, извращëнного мира. А сам он..уже никогда не посмотрит на солнце по-прежнему. Эдд говорил. Говорил много и не только по делу. А Торд слушал. Слушал без насмешки, без лишних слов, лишь усиливая хватку, дабы тот не упал. Ведь смысла в словах уже не было. Он сломался. Он предал. Он устал бороться. Эта тупая боль пронзила тело, распотрошила его сердце. Ловушка захлопнулась по его воле. Он сам захотел упасть.       Воздух на балконе пропитан пеплом. Они оба наблюдают, как догорают здания, как звучат выстрелы со всех сторон. Они пережили зомби-апокалипсис, даже не один. Но вечно переживать не выйдет. Этот кошмар они не переживут. Не смогут остаться прежними. Они больше не беззаботные подростки. Они предатели. Гной на рваной ране этого мира. Слышится щелчок. В нос ударяет едкий дым, вынуждая закашляться. Эдд плохо переносит сигаретный дым. Но терпит. Игнорирует, потому что это его запах. Запах того, кто разбил ему сердце и поселился заместо него. — Мы создадим лучшее будущее. - доносится хриплый голос. — Мы не справимся. - звучит в ответ. И Торд не отрицает. Не может отрицать. Ведь лучшее будущее — их общий самообман. Их общая ловушка на двоих.