is it just me or..?

“ у меня обнаружили рак. я не знаю, правда ли это, но анализы, как мне сказали, не врут ... ”

26 ноября 2006 года — Бля, Фрэнк, ты опять не попадаешь в тональность! - все вдруг резко замолкли, и голос боба, как тавро‌, выудил тебя из транса.

все посмотрели на тебя

Абсолютно всю песню ты играл, откровенно говоря, какую-то хуету. Фальшь на фальши фальшью погоняет. Но во время игры ты это не замечал. Тебе пришлось несколько раз зажмуриться, чтобы прийти в себя после длительного витания в облаках. Ты оборачиваешься на ребят и, перебирая последние минут 5, понимаешь, что играл совсем не то, что нужно. Ты вообще не играл. На протяжении всей игры ты был в себе. Ты фокусировался не на грифе или медиаторе. Совсем не на игре, совсем не на том, что происходит сейчас. В тот момент эпицентром твоего внимания был ковролин, распластавшийся по всей студии, потрепанный временем. Джи только недавно думал заменить его, потому-что тот уже, как сказал он, “с патиной времени”. Рука, словно онемевшая, не слушалась, отказываясь играть нужную табулатуру. Ввиду этого, тогда ты игнорировал не только гул колонок, голос объекта твоей адорации, стоящего прямо бок о бок с тобой и время, скользившее как тень по циферблату, но еще и гитару. гитару, которой ты жил. гитару, которая, как казалось, была последним, про что ты мог забыть. Тяжело вздохнув, ты отходишь от своего места, где стоял минутами ранее. Ты делаешь несколько тяжелых, монотонных шагов в сторону стула. Или, даже болезненных, как могло показаться со стороны, шагов. Ты и вправду выглядел так себе. Ощущение, будто тебя вырвали из длительного сна, в котором тебе было в разы лучше, чем в реальности. Потерянность. Все еще не в ладах со своим телом, ты падаешь на стул, поднимая взгляд на ребят. Ты не думал о них. Ты всматривался в их лица. Нет, тебе совсем не было интересно, что они сейчас думают - напротив, на мгновение они начали тебя раздражать. Когда ты поймал себя на этой мысли, неприятное чувство почти перекрыло дыхание, свернувшись комом в горле. Так нельзя, они же волнуются. Ты как всегда, Фрэнк. Тебе не стыдно так думать о тех, кто о тебе мается сердцем? Ты переводишь взгляд на небольшой столик со стаканом воды, стоящий рядом со стулом, представлявший из себя что-то вроде геридона. А можно ли его так назвать? Ведь это был обычный, совсем простенький дешевый журнальный столик из икеи, который вы прикупили “чисто для уюта”. Ты протягиваешь руку, которая была как будто чужая. Но ты, как-бы, пропустил этот эпизод, эту мысль. Почти каждое твое действие стиралось из памяти, ты на подсознательном уровне перестал придавать значение всему, что ты делаешь. Даже тому, что раньше волновало тебя сильнее всего в твоей жизни. Ты делаешь глоток прохладной, давно стоявшей здесь воды. Да, в последние дни тебе совсем плохо. Постоянно немеют конечности, сушит в горле, голос сипит, сильнейшая одышка даже от малейшей активности. И все это значительно сказывалось на твоей игре. — Сорян, ребят, я что-то в последнее время сам не свой.. - ты сделал небольшую паузу, будто размышляя, а стоит ли на этом акцентировать внимание ребят - Неважно чувствую себя в последнее время... - тихо процедил ты. Ты не хотел, чтобы они начали расспрашивать тебя. Не хотел, чтобы они за тебя волновались, как за маленького ребенка. — Слушай, может, ты возьмешь отгул на пару дней? Или на осмотр хотя бы сходишь. - Майки делает пару тихих шагов к тебе, больше символически. Хотя, все таки, он любил тебя, как товарища. Ты был неотъемлемой частью их группы и всего того, через что вы прошли и проходите. — Майки прав. Ты не можешь продолжать играть, пока тебе так херово. Себе в убыток - Боб отложил палочки, понимая, что разговор, по видимому, немного затянется. — Тогда, я возьму отгул, на дней так пять. Схожу к врачу, а то мало-ли - ты пожал плечами. Ранее ты не задумывался о том, что тебе стоит провериться. Тебя все устраивало, так-то. Ты никогда не заботился о своем здоровье. — Хорошее решение, Фрэнк - Солист опустил микрофон, подходя к тебе поближе. Человек, являющийся причиной под номером два, почему ты вообще продолжаешь это все. Он протянул руку и слегка потрепал тебя по голове, запустив фаланги холодных пальцев в волосы, прилегая к затылку. Приятно. Всегда приятно. — Значит, репитиция окончена? - громко спрашивает Майки, оглядев парней. Он каждую репитицию рвался домой сильне всех, всегда под разными предлогами. Рэй, ранее безмолвно наблюдавший за ситуацией, снимает с себя свою гитару. Он посмотрел на свои пальцы - привычные вмятины от струн, впивавшихся в подушечки пальцев, оставались на чувствительной коже как клеймо. Надолго и болезненно. - Ну, видимо, - он пожал плечами, выпрямляя спину. Поясница болела как обычно. Он поднял руки к своим вьющимся волосам, убирая их в хвостик, не закрепляя, от чего они бы сразу распались, убрав он руки. Он бы с радостью убирал волосы на репетициях, если бы не терял резинки сплошь и рядом. Все таки, вы решили закончить репетицию на этом и разойтись по домам. Майки ушел домой как всегда раньше всех. Будто его там кто-то ждет, ага. Раньше ты, скорее всего, поступил бы также: сбежал бы домой, оставив уборку студии на парней, но сейчас.. Ты не в том состоянии, чтобы бежать домой сломя голову. Чтобы бежать вообще. Рэй, прибрав гитары, тоже пошел прочь. Он вылетел из студии, лишь помахав рукой в своей привычной манере, а после исчезнул в одиночестве уличной суеты. Джерард в это время все еще отключал и прибирал оборудование, провода и прочую ересь. Раньше парни еще как-то пытались уговорить его перестать насиловать себя после репетиций, хер бы с этим всем, не пропадет, но все бестолку. Видите ли, Джерард в этом плане был, скажем так, чрезмерно трепетен. Ты бы помог Уэю, но тебе даже думать о чем-то щас тошно, не то, что бы носить по несколько гитар за раз и брать хуеву тучу проводов. Посмотрев на son ange, ваши взгляды пересекаются. У тебя - болезненный вид, у него - обеспокоенный взгляд. Он беспокоится о тебе, ты прекрасно знаешь это. Но, он же тебе тоже небезразличен.. Все таки, не зря ты зовешь его mon chou. Боб встал из-за барабанной стойки, направляясь к небольшому диванчику, который стоял рядом с креслом, на котором ты недавно приходил в себя. Он постоянно небрежно раскидывал там свои вещи, и ему все равно на то, что из-за его вещей на диване никогда нельзя посидеть. Распластал свои вещи по всему периметру и запретил их трогать, как самый последний эгоист. — Ты молча выходишь со студии. Никаких “пока” и прочих реверансов, ты решил быстро и по тихому ускользнуть, не желая резать глаза. Ты закинул свою предварительно сложенную в чехол гитару за спину, за одну лямку закрепив у себя ее на плече, и тоже вышел, теряясь в пучине городских улиц. Все-таки, Майки прав, тебе бы стоило сходить на обследование. Хотя-бы ради ребят, чтоб они не так сильно беспокоились о тебе. Не может же быть все настолько плохо? Может, гемоглобин упал, или железа мало. Все может быть, не так ли? Ты размышляешь о том, что было бы, если бы ты заболел чем нибудь серьезным. Будь то, например... рак. Ты бы сказал об этом группе? А ему? А как бы отреагировала твоя семья на это? В общем, тебе не стоит слишком много думать об этом, чтобы не загонаться окончательно. Ни к чему хорошему это не приведет. “ Mr. Айеро, к нашему великому сожалению, у вас выявлен МРЛ - мелкоклеточный рак легких. Мы приносим глубочайшие сожаления. Вам осталось три недели. Результаты были перепроверены. Анализы не врут. ” Ты садишься в автобус и облокачиваешься головой об окно. Твоя голова пуста. Ты хочешь спать. Никакие мысли сейчас не беспокоят тебя. Транспорт укачивает тебя, а пасмурный вид из окна с небом, затянутым темными облаками, заставляет тебя тихо зевнуть. Ты решил прикрыть глаза, у тебя еще есть время. Тебе некуда торопиться, ведь так? На большое удивление, ты просыпаешься ровно на своей остановке. Хватая гитару, ты выходишь из автобуса. Твои конечности снова немеют. Дорога до дома проходит еще тише: ни птиц, ни людей, ни машин. Для NY такие дни были редкостью. Тебе осталось только пройти квартал и подняться на этаж, и ты наконец сможешь насладиться тем желанным сном, которого ты не видал давно. Ты сможешь спать до самого обеда, ведь, о боже, тебе наконец-то завтра никуда не нужно. Два-три дня ты, скорее всего, просидишь дома, проспишься и отдохнешь. И только уже потом пойдешл на обследование.. Если пойдешь вообще. Может быть, это просто от недосыпа. Ты совсем не обратил внимания на то, как уже оказался прямиком у двери. Бремчащий ключ в руке просто тупо тыкается в дверь, пытаясь ровно войти в замочную скважину. Снова проморгавшись, слегка пожмурившись, ты резким движением входишь в замок. Ты повернул ключ 2 раза против часовой стрелки, а после дернул за ручку. Ты зашел домой, ура. Ты разуваешься и проходишь в свою комнату. Квартира была неплохая, да, не высший класс, но все же... Сейчас на холодном ламинате не было ковра, ты отдал его в химчистку пару дней назад. Из-за этого ты по утрам вздрагиваешь, спросони ступая на ледяной пол. Ты широкими шагами добрался до кровати, бездушно упав на нее. Гитару ты бросил у кровати, у тебя даже не было сил повесить ее на стену. Ты даже не закрыл шторы, вырубившись прямо там, в своей уличной одежде.