На кону.

Вечер после работы повис в воздухе тягучей, унылой прозой. Что может быть лучше, чем пойти в бар одному? Выпить, перекинуться парой слов с барменом о рабочих перегрузках - ведь больше, по сути, и поговорить не с кем... Сон Ки Хун был архитектором по названию и офисным мусором - по всеобщему мнению. Его дни состояли из замкнутого круга: получать задание, вкладывать в него душу, слышать безапелляционное "переделай" от директора, наблюдать, как коллеги делают вид, что не замечают его унижения, и в итоге перекраивать проект до полной потери смысла, просто чтобы угодить чужой прихоти. Усталость в нём была особая, копившаяся годами - не просто физическая, а экзистенциальная. Он чувствовал, как тает его профессионализм и самоуважение, но уйти не мог. Приличная зарплата была не наградой, а золотыми наручниками, кормящими его и оплачивающими квартиру, в которую он возвращался каждый вечер вымотанным до дрожи. Лежа в темноте на кровати, он пытался понять, за что ему это. За излишнюю покладистость? За неумение дать отпор? Ответа не было, был только гул бессильной ярости. И единственным клапаном, выпускающим пар, была выпивка. Его социальный мир давно рассыпался. Санг ву, старый друг, завязал, общаясь теперь раз в месяц из вежливости, и их встречи стали неловкими, полными невысказанного осуждения с одной стороны и зависти - с другой. Ки Хун почти смирился с одиночеством. Почти.. Потому что у него был бар и Танос, его бармен, исповедник и единственный постоянный собеседник последних двух лет. Их знакомство было типичным для заведения, где топят горе: Ки Хун, тогда ещё более сломленный после очередного разрыва с друзьями (теми, что не вынесли его вечного нытья), перебрал лишнего. Танос, чьи фиолетовые волосы были небрежно взлохмачены, а стрелки подводки идеально подчёркивали его насмешливый взгляд. Ему было скучно в тот вечер. Он налил Ки Хуну стакан вина, а себе - коктейль, и завёл разговор просто так, из любопытства к чужой боли. С тех пор это стало ритуалом. Ки Хун приходил, садился на один и тот же стул у края стойки, делал первый глоток виски - и стена молчания рушилась. Он выкладывал всё: идиотизм директора, мелочность коллег, чувство собственной ничтожности. Танос слушал, протирая бокалы, кивая, иногда вставляя ёмкое, дерзкое замечание с лёгким английским акцентом - следствие детства, проведённого за границей. Он был язвителен, но не злобен, и его сарказм странным образом не ранил, а обеззараживал ситуацию, будто говоря: "Yea, мир - дрянное место, но посмотри на этих клоунов со стороны". Они говорили почти исключительно о проблемах Ки Хуна и о случайных посетителях, становясь за два года своего рода социологами-наблюдателями этого маленького алкогольного микрокосма. Ки Хун почти ничего не знал о жизни самого Таноса вне бара - лишь обрывки: неудачная попытка стать дизайнером, сложные отношения с семьёй, любовь к старым фильмам. Им, в общем-то, хватало и этого. Танос был стабилен, как маяк в его бурном море, всегда на своём месте, всегда готовый выслушать. *** Ки Хун вышел на улицу, и первое, что он ощутил - это резкий, почти ледяной укол воздуха в легкие. Он задержал дыхание на секунду, а потом выдохнул густым облаком пара, медленно растворяющимся в вечерних сумерках. Будто и вправду его держали взаперти, не выпуская на перекур. Он потянулся, чувствуя, как суставы похрустывают после долгого дня в душном офисе, и медленно зашагал по знакомому маршруту. Пальцы нащупали в глубине кармана куртки смятую пачку - последнюю. Он вытащил ее, постучал фильтром по костяшкам пальцев, извлек одну сигарету. Решение созрело само собой: выкурить эту пачку здесь и сейчас, методично, как ритуал, в честь наступивших выходных и своего маленького, горького торжества над рутиной. Он зажал фильтр губами, прикрыл ладонью от ветра, чиркнул зажигалкой. Оранжевый огонек осветил его уставшее лицо на мгновение. Он сделал глубокую, жгучую затяжку, запрокинул голову и выпустил дым в темнеющую высь, уставившись в редкие протуберанцы облаков, окрашенные в грязно-лиловый цвет угасающего дня. Его блуждающий взгляд скользнул по освещенным окнам, вывескам мелких лавок и остановился на знакомом портале. Люди - пара, затем еще один мужчина в одиночку - исчезали в освещенном проеме бара «Третий Ракурс». Сердце екнуло знакомой, но притупившейся болью. Это место было архивом его молодости, хранилищем шума, смеха и глупых обещаний, данных под влиянием алкоголя и иллюзии вечной дружбы. Он захаживал сюда и теперь, но редко - островками в океане одиночества, и единственным маяком на том острове был Санг У. Ки Хун замер, наблюдая, как дверь с шипением гидравлики закрывается за очередным посетителем. Он сделал последнюю, яростную затяжку, почувствовав горький привкус бумаги. Затем резким, отрывистым движением швырнул окурок на асфальт, прижал его каблуком и, раздавив в черную точку, твердо направился к двери. Неоновая вывеска «Третий Ракурс» вспыхнула в его зрачках ослепительным, размытым пятном сиреневого и белого. Он замер в шаге от входа, в полосе ее мертвенного света. Мысли метались: развернуться, побрести в тишину своей квартиры, к бутылке, которая не задаст вопросов, и телевизору, который не ждет ответов. Но магнетизм этого места, тяга к хоть какому-то шуму, пусть и чужому, оказалась сильнее. Он вздохнул, и этот вздох был полной капитуляцией, затем толкнул тяжелую деревянную дверь. Стена звука обрушилась на него: гул десятков перекрывающих друг друга голосов, металлический лязг посуды из кухни-закутка, навязчивый ритм музыки из колонок и вечный, как сердцебиение этого места, звон бокалов. Воздух был густым, пропитанным запахом пива, крепкого алкоголя, жареных закусок и старого дерева. Ки Хун, опустив голову, медленно, лавируя между столиками и спинам сидящих, пробирался к длинной, темной от полировки и времени барной стойке. Он поймал взгляд бармена - Таноса, и тот едва заметно кивнул, уже протягивая руку к полке с виски. Ки Хун устроился на свободный табурет, обхватил ладонями холодную столешницу. — Виски, пожалуйста. — голос прозвучал хрипло, тише, чем он хотел. Танос молча поставил перед ним толстостенный стакан, налил два пальца янтарной жидкости. Его взгляд был привычно оценивающим. — Что опять, работа достала? — спросил он с лёгким английским акцентом, растягивая слова, параллельно вытирая бокал тряпкой. — Или решил утопить одиночество в дорогом скотче? Like always, huh? Ки Хун не ответил сразу. Он поднял стакан, посмотрел на игру света в жидкости, а потом опрокинул её в себя залпом. Огонь растёкся по пищеводу, согревая изнутри. Он поставил стакан со стуком, встретился взглядом с Таносом. — Да... В последнее время просто выжимают досуха. А тот... начальник. Сидит, словно паук в центре паутины, и только и делает, что находит, к чему придраться. Ко мне. Будто личная миссия у него такая — занижать. Раздражает до чертиков. — Жалоба вырвалась потоком, сдержанным, но полным искренней горечи. Едва он приготовился к очередной порции молчаливого сочувствия или сарказма от Таноса, как на соседний табурет, бесшумно и плавно, опустилась тень. Ки Хун боковым зрением уловил движение. Мужчина. Он выглядел... Иначе. Аккуратная, дорогая шерстяная куртка, идеально уложенные тёмные волосы, руки с тонкими, длинными пальцами, сложенные на столешнице. И взгляд - спокойный, глубокий, изучающий. И улыбка - не широкая, а чуть тронувшая уголки губ, и направленная, как лазерный прицел, прямо на него. Ки Хун поспешно отвёл глаза к своему пустому стакану, почувствовав внезапный прилив тепла к животу. Незнакомец жестом, едва заметным, привлёк внимание Таноса и указал на бутылку с выдержанным виски на верхней полке, а затем кивнул в сторону стакана Ки Хуна. — Моё угощение. — прозвучал голос. Мягкий, бархатный, но с отчётливой стальной нитью внутри. Ки Хун вздрогнул всем телом, будто его толкнули. — Вы здесь - приятное исключение из общего фона. — продолжил незнакомец, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Не сочтёте за наглость, если я составлю вам компанию? Меня зовут Хван Ин Хо. Танос, наливавший виски, замер на секунду. Его взгляд скользнул от незнакомца к смущённому Ки Хуну и обратно. В глазах бармена мелькнуло что-то острое, настороженное. — О, Ки Хун. — произнёс Танос с натянутой лёгкостью, ставя перед ними два новых стакана. — Кажется, у тебя появился фанат. Или покровитель. Fancy that. Ки Хун фыркнул, не глядя на бармена. — Заткнись, Танос. — буркнул он, но в его голосе не было злости, лишь смущение. Затем, преодолевая нерешительность, он всё же повернулся к незнакомцу. Тот уже протягивал руку - ладонь сухая, ухоженная. Ки Хун, после короткой, заметной заминки, пожал её. Его собственная рука показалась ему вдруг неуклюжей и шершавой. — Сон Ки Хун. — Приятно познакомиться, Сон Ки Хун. — Ин Хо чуть склонил голову, отпуская руку. Его прикосновение было уверенным, но не затяжным. — Часто бываете в «Третьем Ракурсе»? Я заметил, вы, кажется, в основном общаетесь с барменом. Как будто прочие собеседники... не дотягивают до уровня. — Ин Хо бросил быстрый, оценивающий взгляд на Таноса. Танос скрестил руки на широкой груди, опёрся спиной о стойку с бутылками. Он усмехнулся, сверкнув фиксами на зубах. — На ваше, видимо, большое удивление, мы знакомы довольно давно. И в этом заведении, между прочим, всегда ценились постоянные клиенты и простые человеческие разговоры. Не все приходят сюда за... сложными знакомствами, you know. — Он посмотрел на Ки Хуна, пытаясь поймать его взгляд, но тот, словно заворожённый, смотрел только на Ин Хо, и в его глазах читался неподдельный, пьяный интерес. — Раньше.. да, постоянно. — начал Ки Хун, делая небольшой глоток из нового стакана. Тепло от первого виски уже сливалось с новым, создавая приятную тяжесть в конечностях. — С друзьями. Шумно было, тесно... А сейчас... — Он махнул рукой, жест получился размашистым и печальным. — Сейчас компания - это вот Танос. И тишина дома. — Теперь есть я. — легко, как будто подхватывая брошенную перчатку, парировал Ин Хо. Его улыбка стала чуть шире. — Могли бы, например, сделать местом наших встреч этот самый бар. Скажем, по пятницам. Если, конечно, моя компания не покажется вам слишком скучной или навязчивой. — Нет, что вы! — Ки Хун отозвался с неожиданной для самого себя пылкостью и тут же смутился, потупив взгляд. — Я... я только рад. Честно. Разговор завязался. Ин Хо задавал вопросы - ненавязчивые, но точные. О работе (Ки Хун снова разразился тирадой о начальнике), о старых увлечениях, о музыке. Он слушал внимательно, кивая, вставляя короткие реплики, и стакан Ки Хуна опустошался с тревожной регулярностью, в то время как Ин Хо лишь изредка пригубливал свой. Время текло, как виски из бутылки, теряя чёткие границы. Ки Хун чувствовал, как мир вокруг становится мягче, расплывчатее, а углы его собственного недовольства сглаживаются под действием этого спокойного, внимательного голоса. Его новый знакомый, однако, казался абсолютно трезвым и собранным, лишь его глаза блестели чуть ярче в полумраке бара. Вдруг взгляд Ин Хо оторвался от Ки Хуна и скользнул вглубь зала, где в стороне от основного шума, под приглушённым светом абажура, стоял бильярдный стол, покрытый тёмно-зелёным сукном. Он задержался на нём на мгновение, а затем вернулся к Ки Хуну, наблюдавшему за ним уже заметно расслабленным, блаженным взглядом. — Сон Ки Хун, не возникло ли у вас желания сыграть со мной партию? В бильярд. — спросил Ин Хо, жестом указывая официанту принести ещё одну порцию виски для них двоих. — Предлагаю небольшое пари. Победитель получает право загадать желание. Проигравший исполняет. Естественно, в разумных, безобидных пределах. — Он слегка наклонился вперёд, и свет от лампы над барной стойкой упал на его лицо, выделив скулы и ту самую, чуть загадочную улыбку. — Что скажете? Стол, разумеется, за мой счёт. — Л-любое желание? — Ки Хун заёрзал на табурете, почувствовав внезапный прилив трезвости, быстро сменившийся новым витком легкомыслия от предложения. — Я... Я вряд ли сейчас хоть во что-то могу играть. Состояние, знаете ли... — Не волнуйтесь. — Ин Хо мягко перебил его, и в его голосе прозвучала обезоруживающая убедительность. — Желание будет лёгким. Скорее, шутливым. Живём-то один раз, не так ли? — Нет, давайте я хоть за стол заплачу... — Позвольте мне это. — голос Ин Хо оставался мягким, но в нём появилась стальная нить, не допускающая возражений. — Я настаиваю. Я бы хотел, чтобы этот вечер вам запомнился. Приятной игрой. Хорошей компанией. Его взгляд был настолько прямым и уверенным, что Ки Хун почувствовал, как по шее и щекам снова разливается знакомое тепло. Он сдался, беспомощно кивнув. Когда Ин Хо отошёл к кассе оплачивать время за столом, Танос резко наклонился через стойку, схватив Ки Хуна за запястье. Его лицо было серьёзным, без привычной расслабленной усмешки, фиолетовые волосы упали на глаза. — Listen to me, Ки Хун. — начал он с напором, в его голосе явственно слышался английский акцент. — Мне этот тип не нравится. Совсем. I don't like him at all. — Танос, да брось... — Нет, ты послушай, bro. — перебил бармен, сверкнув подводкой глаз. — Я его раньше замечал. Он приходил, садился вон в том углу. — Танос мотнул головой в сторону дальнего столика. — И просто смотрел. На тебя. Не отрываясь. Like... как будто изучал. Серьёзно, creepy as hell. Я даже боялся представить, что у него на уме. Ки Хун попытался высвободить руку, но Танос держал крепко. — И сейчас... Будь осторожен, okay? — Танос понизил голос, наклоняясь ещё ближе. — Он оплатил отдельную комнату с бильярдом. Там тихо. И уединённо. Вы там главное... ну, you know... не потрахайтесь. Чтобы ничего не вышло. Ки Хун вспыхнул, щёки залились краской. — Почему ты сразу думаешь о таком!? — прошипел он, но в его протесте было больше смущения, чем гнева. Танос хмыкнул, покачал головой и похлопал его по плечу - жест был тревожным, а не дружеским, несмотря на внешнюю браваду. — Потому что он - strange. Very strange. И смотрит он на тебя не как на случайного собутыльника, понял? Ты посмотри на него сам. А ты... — Танос прищурился, оглядывая Ки Хуна с ног до головы. — Ты же пьянее, чем тебе кажется, man. Серьёзно, ты на ногах еле стоишь. Ты можешь не устоять, просто потому что тебе одиноко, а он... he knows how to play the game. Он умеет казаться приятным. Too nice, понимаешь? Ки Хун молчал, опустив глаза. — Просто будь осторожен, okay? — Танос сжал его плечо. — Обещай мне. Promise me. Ки Хун поднял взгляд, встретился с глазами бармена — в них была непривычная, искренняя тревога. Он вздохнул, кивнул. — Хорошо... Обещаю. Танос отпустил его плечо, откинулся назад, снова принимая расслабленный вид, но в глазах всё ещё читалось беспокойство. Он провёл рукой по фиолетовым волосам, поправил серьгу в ухе. — That's my boy, — сказал он с натянутой улыбкой. — Потом расскажешь, чем вы там занимались. If you want. А если что - ты знаешь, где меня найти. I always got your back. Ки Хун благодарно кивнул и, заметив возвращающегося Ин Хо, поспешно отвернулся к стойке, делая вид, что допивает виски. *** Комната для бильярда действительно была отделена тяжелой портьерой от основного зала. Звуки музыки и голосов здесь доносились приглушенно, как из другого измерения. Воздух пах пылью, сукном и старым деревом. Ин Хо уже ждал его у стола, держа два кия. Он протянул один Ки Хуну. — Ваша очередь начинать. — уступил Ин Хо, сделав элегантный жест рукой в сторону расставленных шаров. Ки Хун взял кий(палка ебучая для бильярда), ощутив его незнакомый, непривычный вес. Он наклонился над столом, выстроил удар, стараясь сосредоточиться на белом шаре. И в этот момент почувствовал взгляд. Не просто взгляд - а тяжелый, плотный, физически ощутимый луч внимания, скользнувший от его затылка по линии позвоночника до поясницы. Он сбился, рука дрогнула. Кий скользнул по битку вскользь, тот лениво прокатился и стукнулся о бортов, не задев ни одного шара. Ки Хун выпрямился, раздраженно выдохнув. За его спиной раздался тихий, приглушенный смех. — Похоже, теорию ударов в бильярде вы постигали исключительно на практике? Или геометрия в школе была не в почете? — Ин Хо стоял совсем близко, наблюдая за его реакцией. Увидев, как тот нахмурился и покраснел, он рассмеялся чуть громче, и звук этот был теплым, но двусмысленным. — Просто.. не рассчитал. — пробормотал Ки Хун, отводя взгляд и снова натирая мелом наконечник кия с преувеличенным усердием. Ин Хо легко коснулся его плеча, взяв свой ход. Его стойка была отточенной, движения экономичными и точными. Легкий щелчок, резкий удар - и цветной шар с сухим стуком исчез в ближней лузе. — Есть. Значит, продолжаю. — констатировал он, заметив, как Ки Хун закатил глаза. Ин Хо приблизился, почти вплотную, так что Ки Хун почувствовал легкое дуновение воздуха от его движения и уловил тонкий, дорогой аромат одеколона, смешанный с виски. — Вы так старательно не хотите мне проигрывать? Или, возможно, вас пугает не столько поражение, сколько моя фантазия в загадывании желаний? Ки Хун замер. Он не знал, что ответить. Тишина в комнате, прерываемая лишь далеким грохотом посуды из основного зала, стала звенящей. Он чувствовал близость этого человека, его тепло, его контроль над ситуацией. — Я просто.. не знаю, чего ожидать. — наконец выдавил он, упорно глядя на зеленое сукно стола. — И я.. я не в самой адекватной форме для таких споров. Ин Хо в ответ лишь улыбнулся - загадочно, как будто храня какую-то тайну, - и сделал еще один безупречный удар. Игра, и так неравная, теперь казалась предрешенной. — Скажите честно, Сон Ки Хун, вы вообще когда-нибудь серьезно играли? — спросил Ин Хо, приближаясь вновь, пока тот снова готовился к своему редкому удару. — Да.. — Ки Хун оживился, ненадолго оторвавшись от стола. — Давным-давно.. с друзьями. Я даже часто выигрывал. — Но ностальгическая улыбка тут же померкла. Десять лет - это целая жизнь. — Но, видимо, разучился. Раз проигрываю вам.. новичку. — Последнее слово он добавил с вызовом, но вышло скорее жалко. Ин Хо усмехнулся. — Новичку? Лестно. Ну что ж, покажите же мне эту вашу былую тактику. Я с нетерпением жду. Ки Хун кивнул, решив сосредоточиться. Он снова наклонился, лег грудью на прохладное сукно, вытянул руку, чтобы сделать устойчивый мостик для кия. Вдруг он вздрогнул всем телом. На его бедра, поверх джинсов, легли ладони. Сначала просто лежали, затем медленно, почти невесомо провели вниз, к сгибу ног. Ки Хун резко выпрямился, как от удара током, и обнаружил, что Ин Хо стоит прямо за ним, так близко, что между их телами не было и сантиметра. Его дыхание перехватило. — Вы.. вы играете в очень грязные игры, Хван Ин Хо... — проговорил он сдавленно, когда их лица оказались в дюймах друг от друга. Он снова вздрогнул от этой близости. Щеки пылали. А руки Ин Хо уже обхватили его талию - крепко, уверенно . и легко усадили его на край бильярдного стола. Сукно было прохладным даже сквозь ткань джинсов. — Что вы.. что вы делаете..? — голос Ки Хуна стал тихим, почти детским, в нем проскальзывала настоящая тревога, но и что-то еще - любопытство, затаенная податливость. — А что такого? — Ин Хо говорил тихо, почти шепотом, его губы были так близко к уху Ки Хуна, что тот чувствовал движение воздуха. — Комната закрыта. Камер нет. Дверь я припер. И я вижу, что вы.. не совсем против. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание. — Вы правда не хотите этого? Ки Хун замер. Страх отказаться, страх потерять это внезапное, пьянящее внимание, которое было так необходимо его одинокой, измученной душе, столкнулся с нарастающим внутри возбуждением, подогретым алкоголем, близостью и этой опасной, запретной игрой. — Я.. — он начал и замолк, проглотив комок в горле. — Я не против.. — окончательно сдался он, прошептав эти слова так тихо, что их почти не было слышно. Его руки, будто сами собой, поднялись и легли на плечи Ин Хо, а лицо потянулось навстречу. Ин Хо улыбнулся - улыбкой победителя, который получил именно то, что планировал. Он крепче взял его за бедра, ощутив под пальцами тонкую кость таза. Он ожидал большего сопротивления, но эта пьяная, одинокая податливость была даже приятнее. Он потянул его в короткий, но влажный, чувственный поцелуй, а потом отстранился ровно настолько, чтобы видеть его опущенные ресницы и разгоревшиеся щеки. Оставив его сидеть на краю стола, будто на пьедестале. — Продолжим игру? — деловито спросил Ин Хо, отходя к противоположному краю стола и подбирая свой кий. — Время, которое мы оплатили, все еще идет. И ваша очередь наносить ответный удар. — Он наблюдал, как Ки Хун, смущенно и медленно, сползает со стола, поправляя рубашку. Это зрелище - его растерянность, смешанная с готовностью, - лишь разожгло азарт Ин Хо еще сильнее. — Да.. — Ки Хун кивнул, голос его прочистился. — Давайте продолжим. Он снова принял стойку. На этот раз, закинув ногу на низкий бортик, он полностью сосредоточился на шаре. Весь мир сузился до зеленого поля, белого битка и далекой цветной мишени. Он не чувствовал больше посторонних взглядов, только тяжесть кия в руках и напряженную тишину. Резкий, уверенный толчок. Щелчок столкновения. Цветной шар, описав плавную дугу, с глухим, безошибочным стуком рухнул в угловую лузу. Ки Хун выпрямился и не сдержал широкой, почти мальчишеской улыбки, сразу же ища взглядом Ин Хо. Тот стоял, опершись на кий, и аплодировал - несколько медленных, одобрительных хлопков. — Браво, Сон Ки Хун. Вот это я понимаю - былой навык. Признаю свое поражение в этом конкретном эпизоде. — похвалил он, и в его глазах светился неподдельный, живой интерес. Он наблюдал, как Ки Хун, будто окрыленный, делает шаг в его сторону, ища подтверждения своему успеху, и это было одновременно трогательно и вызывающе. Алкоголь все еще гудел в голове Ки Хуна, делая движения чуть более плавными, а реакции - замедленными. — Неужели вы так сильно пьянеете? Удивительно, как вы вообще еще способны на такие точные движения. — заметил Ин Хо, снова закрывая расстояние между ними. Он обнял его за талию, притянул к себе легко, почти невесомо. Тело Ки Хуна было худым, и Ин Хо почувствовал, как под тонкой тканью рубашки проступают ребра. Он провел ладонью по изгибу спины, и этот изгиб показался ему удивительно хрупким. — Вы такой худой.. Словно и правда давно забыли, что такое нормальный ужин. Ки Хун, краснея от этих слов и от прикосновения, уткнулся лицом в складку куртки на плече Ин Хо. Ему было одновременно стыдно и приятно. — Просто.. аппетит в последнее время потерялся. Это... это правда так заметно? — пробормотал он в ткань, затем поднял взгляд. Ин Хо смотрел на него сверху вниз с той же мягкой, чуть насмешливой улыбкой, которая теперь казалась уже не такой пугающей. — О.. Если прикасаться - то невозможно не заметить. — усмехнулся Ин Хо, и его пальцы слегка сжали талию, чтобы подчеркнуть слова. Он видел, как по лицу Ки Хуна снова пробегает волна краски. — Что же, продолжим игру? Или, может, вернемся к барной стойке? Я еще могу угостить вас. Решайте. Ки Хун колебался. Разум, затуманенный, но еще живый, твердил, что больше пить нельзя - потеряет остатки воли, контроль, что может привести к последствиям, к которым он, возможно, не готов. Но тело, согретое алкоголем и этим новым, острым вниманием, просило продолжения. Еще один стакан.. Всего один. На прощание. Ради этого вечера, который уже перестал быть обычным. — Давайте... — наконец сказал он, и его голос звучал хрипло от напряжения и желания. — Только это.. В самом деле в последний раз. *** Выйдя из бильярдной комнаты, они направились к барной стойке, где Танос, протиравший бокалы, сразу поднял на них оценивающий взгляд. Его внимание приковал слегка потрёпанный вид Ки Хуна: помятая рубашка, непослушные пряди волос. Ки Хун, чувствуя этот взгляд, смущённо опустился на барный стул, и бармен, поигрывая серьгой в ухе, наклонился к нему, сверкнув подводкой глаз. — Эй, bro, ты чего такой потрёпанный? — протянул Танос, растягивая слова. — Вы че там, реально ебались? Oh my god, рассказывай давай! — Н-нет!.. Просто были легкие прикосновения, толкотня у стола... — начал оправдываться Ки Хун, отводя глаза. — Yeah, right, "легкие прикосновения". — Танос закатил глаза и покачал головой, цокнув языком. — Ты посмотри на себя, man. Рубашка как после драки, волосы... Это called "были легкие прикосновения"? Bullshit. Ин Хо, заняв место рядом, заметил, как заливается краской Ки Хун. Он грациозно облокотился локтями о стойку, подперев подбородок, и перевёл взгляд на бармена. — О чем это вы шепчетесь? — голос Ин Хо был низким, игривым. — Что аж наш Ки Хун весь красный, как маков цвет? Танос усмехнулся, сверкнув фиксами на зубах, и, не сводя с Ин Хо наглого взгляда, ответил. — Да так, спрашиваю, чем вы там занимались кроме бильярда. I think, вы могли бы и потрахаться там, why not? — Он подмигнул Ки Хуну, но тот в панике прикрыл ему рот ладонью. — Просто... Он рассказал мне дурацкую шутку, вот я и покраснел от глупости. — соврал Ки Хун, чувствуя, как под взглядом Ин Хо горит все лицо. Танос высвободился, фыркнув, и демонстративно отступил на шаг, скрестив руки на груди. — Шутку, да? Okay, whatever you say, man. Ин Хо медленно улыбнулся, не сводя глаз с Ки Хуна, но обращаясь к бармену. — Танос, будь другом, достань для нас что-нибудь по-настоящему стоящее. Красное, выдержанное. — Oh, конечно, для такого важного гостя - только лучшее. — с сарказмом протянул Танос, но бутылку достал дорогую. Он налил два бокала и с лёгким стуком поставил их перед парой, бросив на Ин Хо предостерегающий взгляд. — Here you go. Наслаждайтесь. Только смотрите, не переборщите, okay? А то завтра головная боль обеспечена. Ин Хо взял свой бокал, легким движением заставив жидкость закружиться. — За наше знакомство? — За знакомство.. — тихо повторил Ки Хун, и хрустальный звон бокалов прозвучал особенно громко. Он залпом осушил свой бокал. — Ого, с таким жаром? — мурлыкнул Ин Хо, его нога под стойкой коснулась ноги Ки Хуна. — Позволь налить еще. Твой бокал пуст. — Что вы, не надо, правда... — попытался запротестовать Ки Хун, бросая взгляд на Таноса. Танос уже стоял рядом, опершись локтями о стойку напротив них. — Yo, Ин Хо, chill. — сказал он с лёгким напором. — Хватит ему наливать, ты чего? Посмотри на него, он же уже red like tomato. И завтра ему будет плохо, я тебе говорю. Trust me, я знаю, что говорю. Ин Хо проигнорировал замечание и наполнил бокал Ки Хуна снова, до краев. Его пальцы сомкнулись вокруг запястья человека. — Выпей. Для храбрости. — прошептал он, наклоняясь близко. Танос цокнул языком, но промолчал, только покачал головой и отошёл к другому концу стойки, делая вид, что занят бутылками, но краем глаза продолжая наблюдать. Второй бокал подействовал быстро. Алкогольная волна накатила, смывая остатки осторожности. Мир стал мягче, а притягательная улыбка Ин Хо - единственно важным маяком в полумраке бара. — Ты знаешь, у тебя очень выразительные глаза. — говорил Ин Хо, его рука лежала на стойке рядом с рукой Ки Хуна. — И губы... Они словно созданы для поцелуев. И тут что-то в Ки Хуне переключилось. Осторожность испарилась, уступив место пьяной уверенности. Он резко повернулся к Ин Хо, схватил его за воротник и грубо прижался губами к его губам. Ин Хо замер на мгновение, но затем ответил, притягивая его ближе. Танос, наблюдавший за этим, присвистнул и отвернулся, пряча усмешку. — Oh fuck. — пробормотал он себе под нос, протирая и без того чистый бокал. — Ну finally. Когда поцелуй затянулся, а Ки Хун, не отрываясь, уже практически залезал на Ин Хо, Танос кашлянул, привлекая внимание. — Эй, эй, guys!! — он постучал костяшками по стойке. — У меня тут бар, а не мотель. Есть же камеры, hello? Ин Хо неохотно оторвался от губ Ки Хуна, но рук с его талии не убрал. Он посмотрел на Таноса с лёгким раздражением. — Неожиданно. — пробормотал он, глядя на раскрасневшегося Ки Хуна. — Кажется, ты только что начал самую интересную партию за сегодня. Поехали ко мне? Там мы сможем уединиться. — Я думаю, Ки Хуну пора домой. — резко перебил Танос, его голос стал твёрже. Он вышел из-за стойки и приблизился к ним. — Seriously, Ин Хо. Посмотри на него. Он пьяный в хлам. Он завтра даже не вспомнит, как тебя зовут. Ин Хо проигнорировал бармена и смотрел только на Ки Хуна. — Поехали. — мягко повторил он. — У меня тихо, никто не помешает. Ки Хун, борясь с головокружением, кивнул, цепляясь за его руку. — Да... Да, поехали. Танос шагнул ближе, вставая между ними и стойкой. — Listen to me, Ки Хун. — Он говорил быстро, с напором, но в голосе проскальзывало беспокойство. — Ты меня слышишь? У тебя есть мой номер, да? My number is in your phone. Если что-то пойдёт не так - если тебе станет некомфортно, если что-то случится - ты звони сразу, okay? Doesn't matter what time. I don't care if it's 3am. Ты понял? Ки Хун мутным взглядом посмотрел на него и кивнул. — Понял... — I'm serious, bro. — Танос схватил его за плечо, заставляя смотреть в глаза. — Не будь идиотом. Если этот красавчик — он кивнул на Ин Хо — сделает что-то, что тебе не понравится, ты сразу звони. Не терпи, не молчи. Call me, и я приеду. Promise me. — Обещаю... — выдохнул Ки Хун. Танос отпустил его, перевёл взгляд на Ин Хо. Его глаза сузились, улыбка исчезла, уступив место холодной решимости. — А ты. — он ткнул пальцем в грудь Ин Хо, — ты смотри у меня. If anything happens to him - если он позвонит мне и скажет хоть одно плохое слово про тебя - я тебя найду. I don't care who you are or how much money you have. В этом районе у меня есть связи, понял? Так что будь хорошим мальчиком, okay? Ин Хо спокойно выдержал его взгляд, на губах заиграла лёгкая усмешка. — Обещаю, с ним всё будет в порядке. — Он обнял Ки Хуна за плечи, притягивая к себе. — Просто хочу составить ему компанию. — Yeah, я вижу, чего ты хочешь, — фыркнул Танос, но отошёл, пропуская их. — Иди уже, Ки Хун. Но помни — one call, и я тут как тут. Когда они направились к выходу, Танос крикнул вслед. — Эй, Ин Хо! Handle him carefully, понял? Он не какой-нибудь твой одноразовый.. — он запнулся, подбирая слово. — acquaintance. Он хороший парень. Don't break him. Дверь за ними закрылась, и Танос остался один за стойкой, где его ожидали другие посетители. Он вздохнул, провёл рукой по фиолетовым волосам и налил себе виски. — ебанутая ночь. — пробормотал он, поднимая стакан. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Ки Хун. I really hope so.