Горячо любимые враги

Илья первый раз увидел Петю на тренировке. Тот повторял свою программу, а Илья просто сидел в дальнем углу на трибунах, наблюдая за очередным падением. Малинин услышал о приезде Петра сегодня утром и решил навестить давнего знакомого. Он не собирался пока подходить к Гуменнику, а что уж говорить о том, чтобы показывать своё присутствие, если можно безнаказанно по новой изучать любимое тело взглядом. После очередного падения, Петя так и остался сидеть на льду, лишь лениво запустил руку в распущенные волосы. —Так и продолжишь там сидеть и пялиться? Голос у Пети был тихий и ровный. Вот это нравилось Илье больше всего. Сколько бы Гуменник ни падал, ни чувствовал давления и осуждения, он все равно оставался полностью собранным и спокойным. От этого, когда Илье удавалось вызвать хоть какие-то эмоции у Пети, он становился невероятно горд собой. Да и получить хоть каплю чужого внимания было уж слишком ценно. Малинин встал со своего места и вальяжно вышел на лёд. Он подъехал ко все ещё сидящему Пете, который выдохнул и поднял взгляд на широко улыбающегося Илью. Тот потянул руку Пете, но он лишь хмыкнул и встал самостоятельно, уезжая с катка. —See you tonight! Илья крикнул это, надеясь, что Петя хоть что-то ответил, но тот тихо закрыл за собой дверь. Хорошо, Гуменник, вызов принят. Илья больше не подходил, но смотрел. Каждый раз, когда они были вынуждены находится рядом, начиналась холодная война: переглядки, напряжение, слишком тихое молчание. Малинин всячески пытался вывести Петра из себя. Нахальная улыбка играла почти каждый раз при любом незначительном контакте. Но нервы у того, похоже, были стальные. Тогда придётся переходить к более интересным методам. Петя забыл кофту на трибунах, и Илья решил вернуть её владельцу, совсем не подговорив до этого Алису отвлечь Гуменника, чтобы у того не было никаких шансов вспомнить про свой предмет гардероба. Илья счастливый шёл в направлении раздевалки, проводя пальцами по ткани чужой толстовки. Вскоре он открыл дверь и зашёл в комнату. —Пеееетя! Гуменник сидел на лавочке и расшнуровывал коньки. На слова Ильи он не то что не ответил, а даже не повернулся в его сторону. От этого злиться уже начинал Малинин. Он кинул чужую толстовку куда-то в бок, тихо подошёл сзади к уже стоявшему около шкафчика Пете и обнял того сзади руками: —Я скучал по тебе… My darling. — Илья провел носом по чужому загривку и почувствовал, что по шее Петра пошли мурашки. —И я скучал. Петя сказал это совсем тихо, будто не хотел произносить всё вслух. Илья подавился воздухом и развернул Гуменника к себе. Они смотрели прямо в глаза друг другу и молчали, пока Малинин не потянул Петю вниз за собой. Они оказались слишком близко, сидя на полу раздевалки, в которой не было ни души, кроме них. Илья молча смотрел на теперь опущенную голову Пети, на сжатые губы и на милый хвостик с ленточкой. Илье хотелось потянуть за её край, чтобы лента мягко скатилась по длинной шее. Ему хотелось прикоснуться к Пете. И не к ладони в рукопожатии, а к чему-то тайному, к чему-то личному, что другим увидеть не дано. Залезть в самую душу. Они соперники. Петр сжал и разжал кулаки, после чего, всё-таки что-то для себя решив, начал вставать с пола. —Спасибо, что вернул кофту… Увидимся на трениро… Но Петя не успел окончательно подняться. Его дёрнули за руку обратно на пол. Илья смотрел прямо тому в глаза, держа своими ладонями Петю за запястья. Тот поднял руки и лениво попытался их вырвать, будто хотел, чтобы ему этого не дали сделать. —I love you. — Илья почти прошептал это. Взгляд опустился на чужие губы, в следующую секунду Илья прижался к ним. От неожиданности Петр дёрнулся назад, из-за чего упал спиной на пол. Илья вслед за ним, упираясь руками рядом с талией Гуменника и отпуская чужие запясться. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь без слов что-то решить, но Илья уже давно это сделал. Он снова припал к чужим губам, параллельно пытаясь убрать одну из рук Пети, теперь упирающихся в собственную грудь. Но тот не дал. Петя резко отвернулся, из-за чего Малинин прокатился губами по его щеке, в итоге утыкаясь носом в чужие волосы. Они так приятно пахнут. Илья было хотел запустить в них руку, но Петя теперь уже основательно оттолкнул его от себя и быстро встал на ноги, сразу же отворачиваясь в другую сторону. Чужое такое очевидное замешательство пустило табун мурашек по телу Ильи. Со спины Петя ещё красивее. На каких диетах их там только держат?! Петя закрыл лицо руками, потом убрал их, поправил волосы и повернулся обратно к Илье: —Я тебя ненавижу. И он спойно вышел из раздевалки, показательно хлопнув дверью. Илья же несколько минут тупо смотрел на чужую ленточку в руках, так нагло украденную, а потом улыбнулся довольный собой. Эта ленточка была дороже всех медалей, которые Илья когда-либо зарабатывал. Он поднес её к носу, вдыхая совсем слабый аромат духов. Илья надеялся, что завтра Петя опять будет избегать его взгляда на тренировке, что опять забудет что-нибудь на трибунах, чтобы Илья пошёл это возвращать, что он опять услышит это заветное «ненавижу» и почувствует мимолётный вкус чужих губ. Нет, они не соперники, они самые настоящие враги.

***

Илья стоял перед входом в комнату Пети. Рука была приподнята, но постучаться он не решился. Что с ним стало? Куда делась та уверенность в себе?! Почему он вообще пошёл к Гуменнику?! Весь помятый, с опухшим лицом и красными глазами после несколько часовой истерики из-за произвольной программы. К нему приходил отец, чтобы успокоить, и Илья готов был поклясться, что видел в дверях Петю, который так и не решился подойти. Сейчас же было почти четыре часа утра. Илья не смог уснуть, а ноги сами привели его к комнате Петра. Тот, наверное, уже спал. Малинин простоял ещё пять минут около двери, после чего прижался к ней лбом. Слезы опять потекли по щекам. —Петя, — Илья шептал это имя как в бреду, пока в комнате не послышались тихие звуки. Малинина отшатнуло от двери, которая через секунду открылась. На пороге стоял заспанный Петя в одних штанах и с взъерошенной косичкой. Он молча окинул беспокойным взглядом Илью, который был готов разрыдаться с новой силой. Гуменник потянул Илью на себя, захлопывая дверь. —Петя, Петя, я проиграл, Петя, I'm nobody… Илья закрыл лицо руками. Зачем он пришёл сюда?! Он сам во всём виноват, сам всё разрушил! Он было хотел уйти, но Петя схватил его за руку и спокойно прижал к себе: —Я рядом. Илья резко поднял руки, цепляясь за Петра, как за последний спасательный островок в море. Он не знал, сколько они простояли так, но рядом с Петей Илье снова захотелось жить. Он немного отошёл и только сейчас понял, что Петя не отпускал его руку. —Я думал, что дальше жить не смогу, — Малинин сам удивился такому откровению. Он слабо улыбнулся, на что Петя лишь тяжело выдохнул и положил руку Илье на щеку, а потом поцеловал, едва прикасаясь к чужим губам: —Мне так хотелось это снова сделать. Илья улыбнулся в поцелуй и потащил Петра к кровати. Последние слёзы намочили ресницы. Илье вдруг стало так легко, будто с Петей рядом все проблемы уходят. Они целовались до тех пор, пока губы не начали сводить, а лёгкие болеть. Оба понимали, что скоро опять разъедутся по разным уголкам земли и совершенно неизвестно, когда снова их сведёт судьба. И сколько бы у них не было партнёров дома, всё равно каждую ночь будут возвращаться к друг другу. Это болезненная связь, но такая необходимая. Горячие и голые они уснули ближе к пяти утра, слишком крепко обнимая друг друга, боясь отпустить.

***

Илья проснулся от громкого хлопка дверью. Он резко подскочил на кровати, уставился перед собой и замер. В комнате стояла Вероника Дайнеко, которая, поставив на стол какой-то пакет, повернулась к кровати и ахнула. Малинин смотрел на Дайнеко, а Вероника смотрела на него. И так бы продолжалось, если бы наконец-то не проснулся Гуменник. Он немного поднялся на локтях и побледнел, увидел своего тренера, к которой первой вернулся дар речи: —Дети, прикройтесь, какой срам… — она закрыла глаза руками и пошла к выходу из комнаты, а Илья только сейчас заметил, что весь его верх тела был покрыт маленькими синяками. — Гуменник, чтобы через десять минут был собран к завтраку! Вероника что-то ещё проворчала, уходя, и плотно закрыла за собой дверь. Илья же, глянув на ещё большее количество синего цвета на груди Пети, расхохотался в голос. Петр же слабо улыбнулся и дал притянуть себя для объятий. —Мне это всю жизнь теперь будут припоминать. Илья улыбнулся и посмотрел прямо в глаза Пете: —Когда-нибудь она будет видеть это каждый день. На это Петр закатил глаза и потянулся к Илье за поцелуем, на который тот с радостью ответил. У них ещё есть целых пять минут.