The right to lie

Боги не смотрят на то, сколько ты прожил. Они смотрят на то, ради чего ты умер. Ночь. Тронный зал. Северное Королевство. Тишина в тронном зале была неестественной. Слишком тихо для места, где всего в нескольких сотнях шагов гремела битва. Слишком тихо для зала, где должен был сидеть король. Слишком тихо для ночи, которая решит судьбу двух королевств. Чонгук стоял за колонной, сжимая рукоять меча. Пальцы вспотели, но он не ослаблял хватку. Рядом, почти касаясь плечом, замер Чимин. Его дыхание было ровным – удивительное спокойствие для человека, который никогда не был в настоящем бою. — Где он? — прошептал Чимин одними губами. — Не знаю, — так же беззвучно ответил Чонгук. — Ждем. Чимин кивнул и перевел взгляд на темный трон в центре зала. Огромный, резной, обитый бархатом цвета запекшейся крови, он возвышался над всем, словно паук в центре паутины. Даже в темноте от него веяло угрозой. Намджун замер у противоположной колонны, вглядываясь в пространство между факелами. Лицо его было напряжено, на лбу выступила испарина. Он ждал встречи с отцом – человеком, которого боялся всю жизнь, но ради которого прошел через огонь и воду. Джонхан натянул тетиву, стрела готова сорваться в любой момент. Его острые глаза рыскали по залу, выхватывая каждую тень, каждое движение. Лучший стрелок отряда знал: первый выстрел может решить все. Двое бойцов прикрывали вход. Оба ветераны, прошедшие не одну кампанию, но даже у них дрожали руки. Не от страха – от напряжения. Время тянулось бесконечно. Где-то далеко, в коридорах замка, продолжалась схватка. Крики, звон стали, топот – все это доносилось приглушенно, словно из другого мира. Юнги и его люди делали свое дело – отвлекали основные силы на себя. Чонгук мысленно поблагодарил старого разведчика. Если кто и мог выжить в этом аду, то только он. — Слышите? — вдруг шепнул Джонхан. Все замерли, прислушиваясь. Шаги. Тяжелые, ритмичные. Много шагов. Кто-то шел по коридору, ведущему в тронный зал. — Не один, — добавил Джонхан. — Много. Чонгук сжал меч крепче. Сердце забилось чаще, но дыхание осталось ровным. Он готовился к этому моменту всю жизнь – к встрече с убийцей своего отца. Двери распахнулись. Стражники ворвались в зал, десятки, сотни, они заполнили пространство, выстроились вдоль стен, обнажив мечи. И только когда все замерли, в зал вошел он. Ким Сокджин. Джин Кровавый. Он шел медленно, с достоинством, словно не было никакой битвы, словно он не знал, что его армия сейчас гибнет в коридорах собственного замка. На нем был темно-бордовый камзол, расшитый золотом, на пальцах поблескивали перстни. В руке он держал бокал с темной жидкостью. Он прошел к трону, сел, откинулся на спинку и посмотрел прямо на колонну, за которой прятался Чонгук. — Выходи, — сказал он спокойно. — Я знаю, что ты там. Все эти игры в прятки... они утомляют. Чонгук не шелохнулся. Может, блефует? — Чон Чонгук, король Южного Королевства, — продолжил Сокджин, делая глоток вина. — Я ждал тебя. Дольше, чем предполагал, но вы пришли. Честно говоря, думал, ты появишься раньше. Но лучше поздно, чем никогда. Он щелкнул пальцами. Стражники, стоявшие вдоль стен, сделали шаг вперед. Кольцо сомкнулось вокруг колонн, за которыми прятался отряд. — Выходите, дети мои, — усмехнулся Сокджин. — Игра в прятки окончена. Я знаю, сколько вас. Я знаю, кто вы. Я знаю все. Чонгук вышел из-за колонны. За ним Чимин, Намджун, Джонхан, двое бойцов. Сокджин оглядел их с ног до головы, задержал взгляд на Намджуне. — Сын, — произнес он с улыбкой, от которой у Намджуна похолодело внутри. — А я уж думал, ты не придешь попрощаться. Решил, что ты слишком труслив для этого. — Я пришел не прощаться, — голос Намджуна дрожал, но он держался. — Я пришел остановить тебя. — Остановить? — Сокджин рассмеялся. — Чем? Своими книжками? Своими картами? Ты всегда был слабаком, Намджун. Я надеялся, что Хосок вырастет мужчиной, но и он подкачал. Сломал ноги, как ребенок. — Хосок в безопасности, — перебил Намджун. — И он ненавидит тебя так же, как я. — О, я знаю, — Сокджин отмахнулся. — Дети всегда ненавидят отцов, которые слишком многого от них требуют. Это пройдет. — Не пройдет, — Чонгук шагнул вперед. — Потому что ты не просто требовал – ты убивал. Ты убил мой народ. Ты убил моего отца. Ты убивал всех, кто вставал на твоем пути. Сокджин перевел взгляд на него. — А, молодой король. Тот самый мальчик, который пришел мстить. Похвально, но глупо. — Почему? — Потому что ты здесь. Потому что твои люди скоро погибнут. Потому что ты стоишь передо мной, а у меня армия. — У тебя наемники и запуганные солдаты, — покачал головой Чонгук. — А у меня люди, которые верят в меня. Люди, которые готовы умереть за правду. Это сильнее любой армии. Сокджин посмотрел на него долгим взглядом. — Знаешь, — сказал он задумчиво, — а ты мне нравишься, правда. В тебе есть стержень. Если бы ты был моим сыном, я бы, возможно, даже гордился тобой. — Я рад, что я не твой сын, — жестко ответил Чонгук. — Зря, — Сокджин поднялся с трона. — Мои сыновья слабаки. А ты – воин. Жаль, что мы встретились как враги. Он спустился по ступеням, остановился в нескольких шагах от Чонгука. — Давай договоримся, — предложил он. — Ты отдаешь мне Намджуна и уходишь. Я даю тебе жизнь, твоим людям тоже. Мир, свобода. Все, что хочешь. Чонгук усмехнулся. — Ты думаешь, я куплюсь на это? — Я думаю, ты разумный человек, — пожал плечами Сокджин. — Жизнь дороже гордости. — А честь? — спросил Чимин, выступая вперед. — Ты знаешь, что такое честь? Сокджин посмотрел на него. Увидел маленького, хрупкого с виду человека, сжимающего нож. Усмехнулся. — А это кто? Твой любовник? — спросил он у Чонгука. — Я слышал о вас. Забавная история. Принц и слуга. Похоже на дешевую балладу. Такие истории всегда плохо кончаются. — Замолчи, — Чимин шагнул к нему, но Чонгук удержал его за плечо. — Не надо, — шепнул он. — Не поддавайся на провокации. Сокджин наблюдал за ними с холодным любопытством. — Трогательно, — произнес он. — Прямо как в тех сказках, которые няньки рассказывают детям перед сном. Жаль только, что в реальности сказок не бывает. — Заткнись, — выдохнул Чимин, и в голосе его было столько ярости, что даже Сокджин на мгновение опешил. — Ого, — сказал он. — А у этого мальчика есть зубы. Интересно, хватит ли их, чтобы выжить сегодня? — Хватит, — Чимин смотрел ему прямо в глаза. — Я выжил тогда, когда ты пытался меня убить. Я выжил в трущобах. Я выжил в походе. Я выживу и сегодня. — Посмотрим, — Сокджин улыбнулся. Он поднял руку. Стражники ринулись вперед. --- Часть вторая. Бой Бой начался мгновенно. Джонхан выпустил три стрелы за три секунды — и трое стражников упали, сраженные наповал. Чонгук рванул вперед, рубя направо и налево, прорубая коридор в толпе врагов. Меч его пел в воздухе, разрубая плоть и кости. Намджун бился рядом – не так искусно, но с такой яростью, что враги шарахались. Он кричал, рубил, колол, не чувствуя ран, не чувствуя усталости. В каждом ударе была вся боль детства, все унижения, весь страх перед отцом. Двое бойцов прикрывали фланги, работая слаженно, как единый механизм. Чимин делал то, что умел лучше всего: уворачивался и наносил короткие, точные удары ножом, подаренным Чонгуком. Он не лез в гущу, но ни один враг, подошедший слишком близко, не уходил живым. Нож входил между ребер, перерезал горла, вспарывал животы. — К трону! — крикнул Чонгук. — Нам нужно добраться до него! Сокджин стоял у трона и наблюдал за боем с холодным интересом. Он не вмешивался, не отдавал приказов – просто смотрел, как его люди гибнут один за другим. Иногда он делал глоток вина, иногда поправлял рукав камзола. — Интересно, — произнес он задумчиво. — Очень интересно. Чонгук пробивался к нему, оставляя за собой кровавый след. Он не думал, не чувствовал — только двигался, только бил, только защищал тех, кто был за спиной. Чимин был за спиной. Чимин дышал. Чимин сражался. Чимин жил. Ради него Чонгук готов был убивать всех. — Ваше Величество! — крикнул вдруг Джонхан. — Сзади! Чонгук обернулся. Стражник с топором прорывался к Чимину с фланга, пользуясь тем, что тот занят боем с двумя другими. Чимин не видел опасности. — Чимин! — закричал Чонгук. Он рванул через зал, расталкивая врагов, не чувствуя ран, не чувствуя боли. Только одна мысль: успеть, успеть, успеть. Стражник занес топор над Чимином. Чонгук прыгнул. Топор опустился, но в последний миг Чимин, услышав крик, рванулся в сторону. Лезвие скользнуло по плечу Чонгука, срезав плащ и глубоко войдя в мышцу. Чонгук упал, увлекая за собой стражника. Чимин мгновенно развернулся и всадил нож в горло врага. Тот захрипел и затих. — Чонгук! — Чимин упал на колени рядом с ним. Кровь хлестала из раны, заливая каменный пол. Много крови. Слишком много. — Жив, — выдохнул Чонгук, зажимая рану рукой. — Жив... не кричи... — Ты идиот! — Чимин рвал свою рубашку, пытаясь перевязать рану. — Самый большой идиот на свете! — Знаю, — Чонгук слабо улыбнулся. — Но ты же меня таким полюбил. В этот момент в зал ворвались Юнги со своими людьми. — Ваше Величество! — закричал он, увидев Чонгука на полу. — Прикрывайте короля! Бойня продолжилась с новой силой, но теперь силы уравнялись. Люди Юнги, свежие, злые, ворвались в гущу врагов, и стражники Сокджина дрогнули. Чимин сидел на полу, прижимая к себе Чонгука, и дрожащими руками пытался остановить кровь. Тэхён прикрывал их, круша врагов голыми руками, не подпуская никого близко. — Держись, — шептал Чимин. — Держись, слышишь? Ты не умрешь. Я не дам. — Не умру, — пообещал Чонгук. — Раз ты просишь. Юнги прорвался к трону. Сокджин стоял, глядя на него с презрением. — Ты кто такой? — спросил он. — Тот, кто тебя сейчас арестует, — ответил Юнги и ударил его рукоятью меча в висок. Сокджин рухнул на пол. Бой затихал. Стражники, оставшись без командира, бросали оружие и сдавались. Кто-то пытался бежать, но их ловили в коридорах. — Все кончено, — выдохнул Намджун, опускаясь на пол рядом с братом по оружию. — Не все, — Юнги кивнул на Чонгука. — Лекаря сюда! Быстро!

***

Чимин не помнил, как ждал лекаря. Он сидел на полу, прижимая к себе Чона, и смотрел, как бледнеет его лицо. Кровь все еще сочилась сквозь повязку из разорванной рубашки. — Не смей, — шептал он. — Не смей умирать, слышишь? Ты обещал. Ты обещал, что мы вернемся вместе. — Помню, — Чонгук пытался улыбнуться, но улыбка выходила жалкой. — Я помню все обещания. — Тогда живи. — Стараюсь. Лекарь прибежал через несколько минут – запыхавшийся, испуганный, с сумкой в руках. Увидев короля в луже крови, он побледнел, но руки его не дрожали. — Отойдите, — сказал он Чимину. — Мне нужно осмотреть рану. — Нет, — Чимин не отпускал Чонгука. — Чимин, — Чонгук сжал его руку. — Отойди. Дай ему сделать свою работу. Я никуда не денусь. Чимин медленно разжал руки, но остался стоять рядом, готовый в любой момент вмешаться. Лекарь разрезал рубашку, осмотрел рану, пощупал края. — Глубокая, но чистая, — сказал он. — Мышцы задеты, но кость цела. Крупные сосуды не задеты, повезло. Будет жить, если лихорадка не свалит. — Не свалит, — твердо сказал Чимин. — Я не дам. Лекарь посмотрел на него, на человека, залитого кровью, с безумными глазами и трясущимися руками, но с такой решимостью во взгляде, что спорить не захотел. — Поможешь? — спросил он. — Да. — Тогда держи его, когда буду зашивать. Будет больно. Чимин снова опустился на колени, обхватил Чонгука, прижал к себе. — Держись, — шепнул он. — Я рядом. — Знаю, — Чонгук сжал его пальцы до хруста. Когда лекарь начал зашивать рану, игла входила в живую плоть, и Чонгук стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Он не кричал, только глухо рычал сквозь зубы, и Чимин чувствовал, как дрожит его тело. — Терпи, — шептал он. — Терпи, любимый. Скоро все кончится. По лицу Чимина текли слезы, но он не замечал их. Он смотрел только на Чонгука, только в его глаза, только на его побелевшие губы. Наконец лекарь закончил. — Готово, — сказал он, вытирая руки окровавленной тряпкой. — Теперь покой, тепло и хорошее питание. И чтобы не двигал рукой недели две минимум. Иначе швы разойдутся. — Спасибо, — выдохнул Чимин. Лекарь кивнул и ушел, его ждали другие раненые. Чонгук лежал, прикрыв глаза, тяжело дыша. Чимин сидел рядом, гладил его по голове, по щеке, по груди, проверял, что живой. — Я здесь, — шептал он. — Я с тобой. Спи, если можешь. — Не могу, — Чонгук открыл глаза. — Больно. — Знаю, потерпи. Чонгук слабо улыбнулся и закрыл глаза. Он уснул. Чимин остался сидеть рядом.

***

Утро встретило их тишиной. Бой закончился. Стражники сдались, замок перешел под контроль людей Намджуна. Сокджин сидел в темнице, закованный в цепи. Чонгук проснулся на рассвете. Чимин спал рядом, положив голову ему на грудь, и Чонгук боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. — Ты не спишь? — вдруг спросил Чимин, не открывая глаз. — Нет. — Больно? — Терпимо. Чимин открыл глаза, посмотрел на него. — Ты дурак, — сказал он. — Самый большой дурак на свете. — Знаю, — Чонгук улыбнулся. — Но ты меня таким полюбил. — Полюбил, — Чимин вздохнул. — И буду любить всегда. Только живи, пожалуйста. — Живу, — пообещал Чонгук. — Ради тебя. В дверь постучали. — Ваше Величество, — голос Юнги. — Можно? — Входи. Юнги вошел, за ним Намджун. — Как вы? — спросил Намджун. — Жив, — ответил Чонгук. — Спасибо Чимину и лекарю. — Это хорошо, — Намджун выдохнул. — Очень хорошо. — Что с Сокджином? — В темнице, ждёт решения. — А что с Хосоком? — спросил Чимин. — Он знает? — Еще нет, — Намджун покачал головой. — Я пошлю гонца, или сам поеду. — Поезжай, — сказал Чонгук. — Он должен узнать от тебя. Намджун кивнул. — А вы? Вы останетесь здесь или поедете в домик? — В домик, — ответил Чимин за двоих. — Ему нужен покой и тепло, а здесь слишком холодно и сыро. — Хорошо, — Намджун улыбнулся. — Я прикажу подготовить повозку.

***

В лесной домик вернулись к вечеру. Хосок, увидев брата живым и невредимым, заплакал от облегчения. Но когда увидел Чонгука, бледного, перевязанного, но живого, заплакал снова – уже от радости. — Вы все живы, — повторял он. — Все... — Все, — Намджун опустился рядом с ним на колени, обнял. — И Сокджин в плену. Все кончено. Хосок выдохнул и закрыл глаза. — Слава богам. Слава всем богам. Чимин уложил Чонгука на лавку, подложил под голову свернутую куртку, укрыл плащом. — Лежи, — приказал он. — Не двигайся. — Слушаюсь, — усмехнулся Чонгук. — Я серьезно. — Я знаю. Тэхён уже разводил огонь в печи, Джонхан чистил оружие, Юнги рассказывал остальным, как все было. В домике стало тепло, почти уютно. — Знаете, — вдруг сказал Хосок, — я тут лежал и думал... если бы не вы... если бы не Чимин, который меня выходил... я бы не дожил до этого дня. — Дожил бы, — ответил Чимин. — Ты сильный. — Нет, — Хосок покачал головой. — Я просто везучий. Мне повезло встретить вас. — Всем повезло, — сказал Намджун. — Мы встретились. Мы объединились. Мы победили. — Теперь нужно строить мир, — добавил Чонгук. — Построим, — кивнул Намджун. Чимин сидел рядом с Чонгуком, держал его за руку и слушал их разговоры. В груди разливалось тепло, не только от печки. — Ты как? — спросил Чонгук тихо, чтобы слышал только он. — Хорошо, — ответил Чимин. — Очень хорошо. — Я тоже. Они улыбнулись друг другу. Ночь опустилась на лесной стан. Люди засыпали, утомленные боем и переходами. Чимин и Чонгук лежали рядом на узкой лавке, прижавшись друг к другу. — Чонгук, — прошептал Чимин. — М? — Я люблю тебя. — Я знаю, — Чонгук поцеловал его в макушку. — Я тоже тебя люблю. Больше жизни. — Больше не надо, — Чимин прижался к нему крепче. — Ты уже один раз чуть не умер. Хватит. — Постараюсь, — усмехнулся Чонгук. — Не смейся, я серьезно. Они уснули в обнимку, и даже сквозь сон руки их были сплетены.

***

Прошла неделя. Чонгук поправлялся медленно, но верно. Чимин не отходил от него, кормил с ложечки, поил отварами, менял повязки. Тэхён шутил, что из Чимина вышел бы отличный лекарь. — Из меня много чего вышло бы, — отвечал Чимин. — Но я выбрал другое. — Что? — Его, — Чимин кивнул на Чонгука. Тэхён понимающе улыбался. Намджун ездил в замок и возвращался с новостями. Сокджин сидел в темнице, его судьбу должны были решить на общем совете. Хосок уже мог сидеть, опираясь на костыли, и даже делал первые шаги по домику. — Скоро и я встану, — говорил Чонгук, глядя на него. — Не скоро, — поправлял Чимин. — Лежи. — Ты тиран. Они улыбались. На десятый день приехали гонцы с юга из королевства Чонгука. Привезли вести, что дома все спокойно, что народ ждет своего короля. Чонгук написал ответ, продиктовав Чимину — сам еще не мог держать перо. — Скучаешь по дому? — спросил Чимин. — Скучаю, — признался Чонгук. — Но здесь тоже хорошо. — Здесь мы вместе. — Это главное. На четырнадцатый день Чонгук впервые встал. Голова закружилась, ноги подкосились, но Чимин поддержал его. — Тихо, — сказал он. — Не торопись. — Я должен, — Чонгук оперся на него. — Надоело лежать. — Понимаю. Они сделали несколько шагов по домику. Тэхён и Джонхан наблюдали за ними с улыбками. — Смотрите, — шепнул Тэхён. — Король ходит. — Скоро побежит, — ответил Джонхан. Чонгук действительно пошел на поправку. С каждым днем сил становилось больше, рана затягивалась, швы сняли. Чимин разрешил ему выходить на крыльцо, сидеть на солнышке. Однажды они сидели вдвоем, глядя на лес. — Чимин, — сказал Чонгук. — М? — Когда мы вернемся домой... я хочу, чтобы ты жил со мной. Во дворце. Не в каморке, не в порту – со мной. Официально. Чимин посмотрел на него. — Ты серьезно? — Вполне. Ты спас мне жизнь. Не один раз. Ты прошел со мной через все. Ты – часть меня. Я хочу, чтобы все знали. — А как же советники? Сплетни? Придворные? — Плевать, — твердо сказал Чонгук. — Я король. Я имею право любить, кого хочу. И я хочу тебя. Навсегда. Чимин молчал долго. Потом улыбнулся – той самой улыбкой, которую Чонгук когда-то запретил, а теперь готов был смотреть на нее вечно. — Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

***

Через месяц они отправились в путь. Намджун и Хосок провожали их у границы. Хосок уже ходил, опираясь на трость, но без костылей. Намджун стоял рядом, держа брата за руку. — Приезжайте, — сказал Хосок. — Всегда рады. — И вы приезжайте, — ответил Чимин. — Тэхён будет скучать. — Буду, — подтвердил Тэхён, который тоже ехал с ними. — Береги его, — Намджун кивнул на Чонгука. — Он нам дорог. — Сберегу, — пообещал Чимин. Они обнялись на прощание и разъехались в разные стороны. Дорога домой заняла две недели. Чонгук уже совсем окреп, ехал в седле уверенно, хотя Чимин все равно то и дело поглядывал на него. — Хватит смотреть, — усмехался Чонгук. — Я не рассыплюсь. — Проверяю, — отвечал Чимин. На границе их встречали. Весть о победе долетела быстрее, чем они сами. Люди выходили на дорогу, махали руками, кричали "ура!", бросали цветы. Чимин смотрел на них и улыбался. Впервые за долгое время – легко, свободно, счастливо. — Видишь? — сказал Чонгук. — Они рады. — Вижу. — И я рад, потому что ты рядом. Чимин взял его за руку, и они поехали дальше, сквозь ликующие толпы, сквозь цветы и крики, сквозь новую жизнь. Их встречали как героев. Мать Чимина стояла в первом ряду и плакала, глядя на сына. Когда Чимин спрыгнул с лошади и подбежал к ней, они обнялись так крепко, что, казалось, никто и никогда их не разлучит. — Сынок, — шептала мать. — Живой, родной мой, живой... — Живой, мам. И он живой, — Чимин кивнул на Чонгука, который спешился и подошел к ним. — Спасибо вам, — мать поклонилась Чонгуку. — Спасибо, что сберегли его. — Это он меня сберег, — Чонгук покачал головой. — Несколько раз. Потом был пир. Долгий, шумный, веселый. Тэхён напился и плясал на столе. Джонхан стрелял из лука в яблоки, поставленные на головы добровольцев. Юнги рассказывал байки, от которых краснели даже бывалые солдаты. А Чимин и Чонгук сидели в углу, держась за руки, и смотрели на это веселье. — Дом, — сказал Чимин. — Дом, — согласился Чонгук.

***

Годы шли. Чонгук правил своим королевством мудро и справедливо. Рядом с ним всегда был Чимин – не как слуга, не как тайный любовник, а как официальный супруг. Да, это вызвало переполох при дворе. Да, были недовольные, но Чонгук был непреклонен, и со временем все привыкли. Чимин не сидел сложа руки. Он открыл школу для детей бедняков, где учил их читать, писать и ремеслу. Сам вел уроки, сам заботился о своих учениках. Дети его обожали. Тэхён женился, наделал троих детей и звал Чимина в крестные. Чимин соглашался и носил крестников на руках, рассказывал им сказки, учил их тому, что умел сам. Намджун и Хосок приезжали каждую весну. Сидели на том же причале, пили чай, вспоминали войну. Сокджин умер в темнице через пять лет – сердце не выдержало. Хосок сказал тогда: "Я не буду плакать. Он не заслужил". — Хорошая жизнь, — говорил Намджун, глядя на закат. — Хорошая, — соглашался Чимин. Чонгук сидел рядом и молча улыбался. Они состарились вместе.

***

Когда Чонгуку исполнилось семьдесят, он оставил трон племяннику и переселился в порт насовсем. Они с Чимином купили маленький домик у самого моря и жили там, вдвоем. Каждое утро они просыпались, пили чай на веранде, смотрели на море. Потом Чимин шел в свою школу, Чонгук гулять по порту, разговаривать с рыбаками. Вечером они встречались, ужинали и снова сидели на веранде, глядя на закат. — Ты не жалеешь? — спросил однажды Чимин. — О чем? — О том, что отказался от короны? От дворца? От всего? — Нет, — Чонгук обнял его за плечи. — Я получил больше, чем любая корона может дать. Я получил тебя. И эту жизнь. Тишину. Море. Закаты. — И чаек, — добавил Чимин, глядя на крикливых птиц. — И чаек, — рассмеялся Чонгук. Восемьдесят лет они встретили на том же причале. Дети Тэхёна устроили пир, внуки бегали вокруг, правнуки путались под ногами. Тэхён, совсем уже старый, но все еще крепкий, сидел рядом и улыбался. — Хорошая жизнь, — сказал он. — Хорошая, — согласился Чимин. — Спасибо, что был мне другом, — Тэхён протянул руку. — И тебе спасибо, — Чимин пожал ее. Чонгук смотрел на них и думал о том, как ему повезло. Встретить Чимина. Пройти через все. Выжить. Быть счастливым.

***

Они умерли в один день. Тихо, во сне, держась за руки. Их нашли утром – лежащими на той самой веранде, с видом на море. Лица были спокойными, умиротворенными. Руки сплетены. Тэхён, узнав новость, заплакал, но потом вытер слезы и сказал: — Они хотели так. Вместе. Навсегда. Похоронили их рядом, под старой сосной на опушке леса – там, где Чимин любил сидеть. На могиле поставили один камень на двоих. Дети Тэхёна приходили туда каждую весну, клали цветы и рассказывали своим детям историю о двух людях, которые прошли через ненависть, войну и смерть, чтобы быть вместе. Ветер шумел в ветвях, солнце грело землю, и где-то там, за горизонтом, они улыбались друг другу. Навсегда вместе.