I just remember I was lonely

      Джон узнал, что Шерлок Холмс попал в ДТП только когда его уже выпустили из больницы. То есть, когда уже давно выписали, и он приехал на инвалидной коляске в середине сентября в главный корпус университета.       Сломаны обе ноги, гипс от середины бедра до пяток еще не сняли. Раны на лице не все сошли — больше всего контрастом на бледной коже выделялся покрасневший шрам под подбородком.       Джон не уловил больше ничего, когда по своей же вине врезался в него по пути в деканат. Разве что отросшую непривычно-кудрявую копну волос.       Злой после изматывающего семинара, Джон узнал, что его статью в чертовый университетский журнал не одобрили. Он как раз шел с этим разбираться, сжимая в руке распечатанный экземпляр до побелевших костяшек.       Да еще и весь день сидел на диете стереотипного бедного английского студента. Не ел ничего, кроме чая, короче. Те, кто скажет, что чай не еда… Вы просто не понимаете.       — Эй! — воскликнул Джон, с тяжелым смирением смотря на разлетевшуюся статью. — Смотри куда!..       Обернувшись, Джон встретился с ироничным взглядом Холмса. Его коляска по инерции отъехала назад, и некоторые листы попали под колеса. Бесславный конец.       Впрочем, статью и так не одобрили.       — Куда еду? — подсказал Шерлок, понятное дело без малейшего раскаяния.       Джону эта формулировка показалась еще оскорбительнее, и он смутился. Конечно, из всех людей ему нужно было покалечить уже переломанного! Вот же черр…       — Куда прешь.       Слова вылетели неожиданно даже для него самого. Джон моргнул и все же наклонился за своими бессонными ночами, невозвратными нервными клетками — и, видимо, причиной нехарактерной наглости — на полу.       Джона перевели в этот престижный университет только в прошлом году, в этом году он уже будет выпускаться. Наверное, стоило поблагодарить связям отца, но, конечно, без хороших баллов, лишь за хорошие глазки, вряд ли бы кто его пустил.       Прошла только половина месяца, а он успел понять, какой же это дурдом. Но, такой шанс упускать нельзя, потому что намного лучше окончить престижный университет, чем тот, которого не то чтобы никто не знал — его вообще не должно было существовать.       Поэтому, вечно подгоняемый сроками, старанием получать высокие оценки даже у самых привередливых преподавателей — Джон забыл о своей личной жизни. Его мало волновали взаимоотношения с соседями и сокурсниками, и он едва помнил как зовут тех, с кем делал групповой проект.       Исключение было одно.       Нельзя точно также проигнорировать высокого бледного парня, зачесывающего волосы лаком назад, надевающего черный кожаный пиджак и приезжающего на пары на рычащем байке. Потому что он был у каждого на языке. Хочешь не хочешь, а имя Шерлока Холмса ты запомнишь.       Они учились на одном курсе, но разных факультетах, отчего не видеть Холмса было — не то, чтобы Джон специально выглядывал — вполне нормально. Теперь же он понял, что они давно не встречались. А именно с неформальной вечеринки в честь «выпуска перед выпуском». Название придумывали явно уже пьяные.       Шерлок вежливо отъехал, открутив обручи руками, когда увидел на чем стоит… (его коляска).       — Да уж, приятнее, когда мы на одном уровне.       Стоя на корточках, Джон в замешательстве выпрямился, поднял взгляд и тут же прыснул. Собственная голова была чуть ниже головы Шерлока.       — Вижу, ты в порядке.       — Мм, — Шерлок пожал плечами. — Настолько, насколько может быть человек переживший аварию? Да.

━━

      Следующий раз они столкнулись в дождливую паршивую погоду, в нескольких миль от Теско. Это была единственная (без грязи, не блуждающая по подворотням, безопасная от бешеных велосипедистов) дорога от общежития к населенному людьми, а не дикими студентами, району. И источнику полуфабрикатов, которые эти самые дикие студенты называют едой.       Джон накрывал макушку от дождя своей потрепанной сумкой, как вдруг увидел впереди Шерлока Холмса. Все еще в коляске, хотя без гипса на, теперь уже согнутых, ногах.       Нахмурившись, Джон быстрым шагом подошел к однокурснику. Тот изрядно промок, кудрявые волосы прилипли ко лбу и шее, вода стекала по пиджаку на джинсы; заливала сиденье. Руки Шерлок прятал в рукавах, и не выглядел ни капли довольным положением.       — Привет, — Джон встал напротив несчастного, не опуская сумки над головой. — Что ты здесь делаешь?       Шерлок показательно вздохнул. Очевидно, он хотел съязвить, но в последний момент передумал.       — В Теско, сигарет купить. Курить хочу, уми-и-ираю…       — А стоишь… сидишь… — Джон закрыл глаза, желая чтобы детская логика «я тебя не вижу, значит ты меня тоже» резко стала реальностью. — Остановился в пространстве на своем пути в магазин ты почему?       Неожиданно, но Шерлок тихо рассмеялся его идиотизму. Джон улыбнулся в ответ, ощущая, что ему уже не так хреново.       — Руки заледенели.       И он действительно мелко трясся, холодная грязная вода едва ли делала ситуацию лучше. Джон закатил глаза.       — Кто ж осенью, в Лондоне, в пиджаке, на улицу выходит? — Джон повернул голову к неясному зданию Теско впереди, потом обратно к Шерлоку. — И то, что ты не вышел, а выкатился, тебя не оправдывает… Ла-а-адно…       Джон опустил сумку, повесил ее на плечо, тут же поморщившись от влаги, стекающей по затылку. Он встал позади Шерлока и потолкал коляску к Теско.

━

      — Кроме сигарет пострадавшим промокшим байкерам что-то нужно? Вы чем-то питаетесь?       — Иногда свои плохие привычки запиваем крепким эрл греем с молоком.       Джон оставил Шерлока в хлебобулочном отделе, (обручи для колес были скользкими), где теплее, а сам пошел искать чай. Решив, что так и не спросил какая фирма предпочтительнее, взял парочку на выбор и двинул к молочке. Вопрос встал такой же, и снова был дан такой же ответ.       Шерлок, успевший взять буханку свежего хлеба и гревший о него пальцы, поднял бровь.       — Я говорил иногда, а не… Ты уверен в количестве?       — Я не знал ни фирмы, ни процентов жира, — Джон взвалил все продукты на колени Шерлоку, в том числе и выбранные для себя пачку макарон и замороженные пончики. — Потом решишь какое нравится, я не возвращаюсь туда.       — Придется, — Шерлок махнул пакетом с хлебом. — Похоже, мне нужен сыр.

━

      — Что-то еще? — елейным тоном спросила женщина, когда все отсканировала.       Как бы не настаивал Шерлок на самообслуживании и оплатой своей картой, Джон поставил его коляску в конец длинной очереди на кассу. В течении пятнадцати минут неодобрительных вздохов и закатанных глаз он успел сто раз извинится. В мыслях, конечно. Внешне он вполне выдержал натиск и отстоял свою точку зрения. Наверное… кто этих байкеров знает?       — Пачка красных Marlboro, — ответил Шерлок, вытаскивая свой кошелек.       — Удостоверение, пожалуйста.       — Уфф, как жаль! Мне нет восемнадцати, — встрял Джон, даже не стараясь звучать убедительно.       Шерлок хмуро на него покосился:       — Мы одногодки.       — Наличкой, пожалуйста, — проигнорировав его, Джон протянул ничего не понимающей кассирше купюры и повесил пакеты с продуктами на ручки коляски. — Как жаль, что здесь попросили удостоверение, м?       — Мы на последнем курсе университета, как ты можешь быть несовершеннолетним? — злился Шерлок, хотя Джон успел уловить веселье глубоко в серых глазах.       — Может быть я гений, которого перевели экстерном? — невозмутимо предложил Джон, наслаждаясь поступающей улыбкой на чужом лице.       — Ты идиот.       Дождь на улице успел прекратиться.       Джон отвез Шерлока до самого дома его родителей, к которым тот переехал на время выздоровления. Как оказалось, это было очень далеко от Теско, особенно если знаешь самый короткий путь. Но за спором о несусветной чуши, вроде после какого времени на трупе появляются гематомы, время не то чтобы потрачено.       На пороге аккуратного двухэтажного дома их встретила седовласая женщина, со знакомыми серыми пронзительными глазами. Вначале она с негодованием посмотрела на своего сына, а потом с крайним удивлением на Джона.       — Здравствуйте, мэм, — поздоровался он неловко, отпустил коляску и потер порядком замерзшие пальцы. — Что ж, пожалуй, я пойду. Шерлок.       Стоило Джону выйти за калитку (специально ждал?), как его окликнул хриплый баритон:       — Эй, добрый самаритянин! Сумку не забыл?       Уже в общежитии, сидя за столом общей кухни и поедая макароны, Джон понял, что они никогда не представлялись друг другу.

━━

      Больше их встречи не зависели от случая, потому что Шерлок каким-то образом достал его номер телефона.       Конечно, Джон редко мог ответить до полуночи, занятый поступающими проверочными работами и дополнительными заданиями, а Шерлок переставал писать после пяти часов утра, когда ему нужно было на физиотерапию.       Вначале появившееся негодование, почему тот не учился как все, свелось на нет, стоило этому гению ответить на все вопросы, какие бы не задавал ему Джон… даже из экзаменационных билетов…       Чаще всего Шерлок намекал, что ему нужно в Теско, и они не сговариваясь встречались в миле от него. Потом замедляли обороты (буквально, колес), чтобы была отмазка, почему Джон просто ну не мог раньше начать готовиться к курсовой, а Шерлок вернуться к самостоятельному обучению к итоговым выпускным экзаменам.       В один вечер Джон вырубился за неудобным общим столом и проспал все ироничные смс от Шерлока, что маленьким стоило бы больше спать, — и как только узнал, что он спал? — и первые две пары на следующий день.       Джон прикинулся для соседей больным, решив прогулять все. Наконец выспался не под аккомпанемент чьего-то храпа!       Выбравшись через окно из общежития, как какой-то первокурсник, он пошел к дому Холмсов.       — Здравствуйте, миссис Холмс, мне бы Шерлока, — выдавил запыхавшийся Джон, как только женщина открыла двери.       — Здравствуй, милый. Не знала, что вы договаривались выходить, — миссис Холмс пропустила его внутрь. — Мы только час назад приехали из министерства, уладили кое-какие дела. Последний раз, когда я к нему заходила — он мешком лежал на кровати.       — Ничего. Спасибо, миссис Холмс.       Джон, оставаясь глухим к теплому подсмеиванию женщины, пошел в указанном направлении, в комнату Шерлока. Хотя, наверное, комната все же была гостевая, но последнее, что нужно было человеку со сломанными ногами это подниматься по лестнице.       Он постучал два раза в закрытую дверь, а потом третий, для верности.       — Шерлок, я вхожу.       Тот действительно лежал не шевелясь, на животе, кое-как перебравшись из коляски на кровать. В серых джинсах едва достающей до щиколотки и белой тесной рубашке.       — Не думаю, что я могу тебе запретить, — буркнул Шерлок в матрас.       — Словами можешь.       — И ты меня послушаешь?       — Хорошее замечание.       Джон невозмутимо переступил разбросанные вещи на полу и добрался до шкафа. Оглядев содержимое на свой скромный взгляд, он достал оттуда темные носки, спортивную серую кофту и пальто.       — Что ты делаешь? — наконец сдался Шерлок, переворачиваясь на спину и поднимаясь на локтях.       — Радуюсь, что ты в джинсах, — ответил Джон с хохотом.       — Сказал будущий доктор?       Проигнорировав тяжелейший страдальческий стон, Джон бросил верхнюю одежду на кровать, и помог сесть ворчуну прямо. Он присел на корточки, снимая короткие носки с худых замерзших стоп и надевая теплые, повыше. Возможно, для здания душного министерства короткие и сгодятся, но для его великих планов — определенно нет.       — Ты знаешь, я мог и сам, — проговорил Шерлок как бы между прочим, расстегивая пуговицы рубашки одну за другой.       — На это было бы смешно посмотреть, конечно, — ответил Джон, не реагируя, когда Шерлок поставил ногу ему на плечо и немного надавил. Хвастается. Мышцы действительно стали сильнее, возможно, скоро коляска уедет в дальний угол. — Но я хотел бы выйти побыстрее.       — К чему спешка?       — За утро ты написал мне четыреста сообщений, Шерлок, четыреста. Я думал, ты умер от скуки, — Джон бросил на него подозрительный взгляд. — Судя по твоему виду я едва успел.       — Мы два часа потратили ни на что.       — Я думал, твой брат работает в министерстве.       — Он не использует свое положение ради семьи.       Джон мягко опустил чужие ноги на пол и закрутил головой, пытаясь найти в этом хаосе обувь.       В общежитии все вещи были тесно впихнуты на его полку, а остальное, что не помещалось — во первых, было просто обязано, а во вторых валялось под кроватью. Все, лишь бы избежать ситуаций, где сосед присвоил твои шорты, когда ты их искал которую неделю и начал подозревать, что их попросту пропил.       — У переднего входа, — ответил Шерлок, каким-то образом угадав его мысли. Он оглядел одежду. — Возьми черные кеды.       И полностью скинул рубашку, по привычке морщась, когда пришлось перенести немного веса на ногу, удерживая равновесие.       Жилистые руки, с едва заметным контуром мышц, совсем не вязались с той силой, которую Джон не раз видел на спортивных активностях. Бледный торс, при глубоком вдохе видимость ребер, подтянутый живот, впрочем, едва ли из-за упражнений. Конечно, вряд ли хочется набирать большой вес, когда все, чем ты можешь как-то переносить свое тело, это руки… А на них так много-много очаровательных родинок. На шее, и, наверняка на спине, тоже.       Джон так и стоял бы, но эти руки резко не натянули мешковатую кофту до бедер. Волосы наэлектризовались, поднялись вверх, отчего Шерлок выглядел как-то слишком блять по-родному.       Сглотнув, Джон наткнулся на насмешливый я-все-знаю взгляд.       — Черные кеды.       Он кивнул и вылетел в коридор. Пытаясь не смотреть миссис Холмс в глаза, спросил какие Шерлока. Джон схватил их и не дойдя пару шагов до комнаты, прислонил горящую щеку и поступающую улыбку к холодной стене.       Ну идиот, счастливый идиот.       Собравшись, он открыл двери, чтобы увидеть как это по-гречески красивое чудо в черном пальто пытается забраться в коляску без посторонней помощи.       Боль, отразившаяся на лице, будто передалась и Джону, оседая ледяной глыбой где-то в груди. От поверхностных вздохов у самого закружилась голова. Он быстро подошел и уверенно подхватил Шерлока вокруг грудной клетки.       — Если упустишь, боюсь, не склеишь.       — Ты сам разбиваешь мне сердце своим недоверием! — пропыхтел Джон в ответ. Он с аккуратностью, которая вообще возможна при перетаскивании шестидесятикилограммового груза, опустил его в кресло.       — Тебе стоит подкачаться, — заметил Шерлок, улыбаясь краешком губ, пока Джон снова сел на корты и надевал ему кеды.       — Себя видел?       — А ты успел рассмотреть.       Перекидываясь колкостями, они выбрались из комнаты и прошли к заднему входу, во внутренний двор. Там была полюбившаяся им уютная деревянная беседка.       Небо так и оставалось погребено под серыми тучами, но для Лондона это нормально.       Джон поставил коляску под краем крыши, чтобы раз-другой капля попадала на Шерлока. Сам, довольный, попытался сесть туда, где сухо, но его ткнули легонько под ребра — знал, умный засранец, что это чувствительное место — и упал на самое мокрое.       Они разговаривали совершенно ни о чем, просто наслаждаясь голосами друг друга, тем, что их тоже слушают. Когда наступала тишина, они окунались в нее с такой же безмятежностью.       Джон устроил подбородок на собственном колене, подтянутом к груди, и просто смотрел на острый высеченный профиль Шерлока. Тот достал из кармана пальто пачку Marlboro и зажигалку.       — Твоя мама учует.       — Джон, мне двадцать пять лет.       Джон промолчал, смотря как тонкие пальцы складываются лодочкой и прячут огонек от мерзлого ветра; как он затягивается, прикрывая глаза и выдыхает этот чертов дым.       Через несколько мгновений Шерлок нахмурился и бросил на него косой взгляд:       — Ты же ей не расскажешь? Выйдем через задние ворота.       Джон снова не ответил, наслаждаясь игрой одного актера. Лицо Шерлока вытянулось в притворной боли разбитого сердца, а после он цокнул языком, явно разочарованный жестоким молчанием, вместо восторженных аплодисментов. Действительно скучал весь день.       — Или она узнает, что это ты мне их купил.       Ну тут Джон уже промолчать не мог!       — Я купил тебе никотиновые пластыри.       — Одно и то же.       — Манипулятор.       Это стоило всех нагоняев от преподавателей, у которых Джон лучший студент.