Почему он

Время только близится к восьми, а морозный воздух просачивается через сетку приоткрытого окна и неприятно дует в спину.  Бессмертных развалился в своем кресле и уставился на монитор. Он напряженно хмурится, смотрит куда то сквозь, сверлит дыру в стене. Мысли еле собираются воедино, после суток без сна это дается намного труднее. Ваня трет глаза, бьет себя по щекам.  Закидывает долгожданную ссылку в тгк и начинает стрим.  «Ку чат, сегодня смотрим тик токи и фильмец под конец какой нибудь…» Он бегает глазами по чату, половину соо пропускает. Цепляется взглядом за какие то слова, но половину даже понять не может. Слишком на душе тревожно, слишком холодно в комнате.  Ваня продолжает болтать с чатом. Соо летят, сливаясь в одно полотно и взгляд не успевает фокусироваться. Ваня комментирует все свои действия, шутит неуместные шутки. Впрочем, ничего не меняется годами, как и состояние. Единственное, морозы за окном вообще не давали шанса выйти из апатии хотя бы на пару дней. Снег еще успеет растаять, а апатия с потеплением не проходит увы. И делать ничего не хочется. Смысла нет в этом и не было никогда.   Полная потеря самоощущения до дрожи в коленях и пальцах, когда не знаешь что ты от себя хочешь. Вокруг ничего не понимаешь и падаешь в вечный замкнутый круг апатии.  Это неважно, пока он стримит. Это помогало не надолго вернуться к реальности и любым ощущениям.    Он снова задумался.  Тик ток на фоне играл уже несколько раз, и чат кипел сообщениями в духе «что с ним?»  Ваня вернул внимание к экрану, извинился и продолжил. Листая ленту одним и тем же движением руки устаешь и не знаешь куда себя уже деть. Безнадежно комментируя каждый глупый тик ток прошло полчаса, и Ваня, готовившийся выключить это дерьмо, пролистал в последний раз. До жути знакомое лицо засветилось на экране.  Он уже привык к такому, вечно пролистывал, даже не успев взглядом зацепиться. Но не сегодня. Сегодня слишком мыслей много в голове, слишком все медленно. Он не успевает среагировать и ловит взглядом эти его глаза.  Глупая нарезка меняет все настроение. Ваня тут же рассеянный, взгляд размытый и он сам еле держится. Предательски начинает дрожать голос. Ваня все усилия прикладывает чтобы глаза оторвать. Чат просто кипит, никто ничего понять не может. И взгляд Вани за одно единственное сообщение в чате цепляется.  «бывшую увидел ахах» Последняя капля, и Ваня тут же глупо оправдывается и говорит что оффает. А пальцы все еще подрагивают, в груди все сжимается и сворачивается моментально. Мысли скачут в голове, прокручивают воспоминания. И так резко все всплывает, что Ване мерзко становится, тошнит, метает. Быстро комп выключает и бежит на кухню, умыться и воды выпить холодной, чтоб совсем не откинуться.  Чувствует чужие руки на ребрах, которые с силой их сжимают, и Ваня чувствует как теряется. Как они с Сережей целовались тогда, на чужой кровати. Сережа до потери памяти пьяный, а Ваня трезвый, ни капли в рот не попало. Пешков не помнил. Уснул там же, а Ваня больше эту тему никогда в жизни не затрагивал и похоронил глубоко-глубоко. В груди защемило. Вроде уже взрослый, а так по детски все это пугает, и Сережа пугает.  Ваня тут же берет в руки телефон.  не смогу, макс сорян никак ну вообще Незадолго до этого, Максим Стинт позвал всех на меро, на футбол-стрим. И сам Макс тогда столько об этой идее рассказывал, и Ваня говорил что учавствовать будет и что ахуенная идея. Теперь он засомневался. Как только список увидел засомневался, атеперь был в этом уверен. Не готов он, не хочет Сережу видеть так близко, не может.  Сам себя за это корит, ненавидит, из за его глупых фантазий страдают другие, его близкие. А Сережа ему близкий? Был ли близким когда нибудь? Ближе, чем рядом в одной кровати. Ближе, чем когда Сережины руки скользили по шее, а губы сливались с его собственными. Не было и не будет, Ваня сам все испортил в конце концов.  Ответ Стинта ждать то не заставил. Макс последние дни даже на секунду телефон не отпускал, был в своем.  Вань, как так Почему не хочешь? Хочешь к Вове в команду тебя поставлю? Вечно как с ребенком с ним надо возиться. Раздражает, все вокруг раздражает. Запахи, ощущения, этот свет. Ваня никогда в компании про Жожо не говорил. Все знали, что они стримили вместе, все эти стримы видели, но что дальше было никто и не спрашивал. «Да знакомы были и все.» - максимум. Не отрицательный ответ вроде, значит, если встретятся не умрут. А Ваня уже умер. Умер в тот месяц, когда Сережа забил, когда единственное, что он него можно было услышать - тупое «сорян». Ване гордость не позволяла выпытывать что у него случилось. И как то третий год живет с этой гордостью и неумолимой тоской. Идея Стинта Ване нравилась, он сам разгонял ее еще на моменте зарождения.  Как в детстве футбол погонять, в командах, со счетом. Интересно, отвлекает. Ну, он и так физической нагрузкой не занимался уже месяца два. Макс сказал что позовет, позовет и ребят с которыми давно не виделись. Ваню тянуло.  Потом Макс скинул состав. И ник Сережи который яростно впился в глаза никак не исчезал. ладно давай  к вове — Ваня сидел на входе и нервно дергал ногами. Все тело не слушалось с самого утра, он старался не думать, но не выходило вообще. Становилось хуже только, так, что в голове помутнело, а рассудок оставался где то на подкорке. Засыпать он стал только к утру ближе, свет выключать боялся. Не думать проще немного, когда хоть часть комнаты освещалась подсветкой.  Не выдержав, включил какой то видос на ютубе и только под него смог задремать. Как в детстве, монстры всякие будто мерещатся, а Ваня боится как ребенок. А кого боится то? Себя, Сережу? Да он не знал, и думал об этом каждую приближающуюся минуту. Сейчас он его увидит, в глаза заглянет и все. Прям там его затрясет на поле. Несколько часов пролетели. Дипинс старательно не находился с Жожо в одном кадре, оббегал его стороной, даже лишний взгляд не бросал. Притворялся что не слышит, не замечает. И своих мыслей не замечает. Как внутри все вверх дном, крутит, бьет. Идиот. Других слов не находится. А еще трус, который даже слово сказать ему не может. Банальное «привет» он проигнорировал и просто махнул рукой, отводя взгляд. Ноги сами уводили в сторону, а Ваня и не сопротивлялся.   «Скоро закончится. Уеду домой и все.» Что все? Так же будет думать, ближайшую неделю будет точно. Может, даже засыпать у него в одиночку перестанет получаться. Уже реально хотелось умереть, лишь бы не слышать обрывки глупых фраз в голове. И он выбрал другой вариант.  Напиться. Уехали какой-то компанией, Ваня уже даже не осознавал кто рядом.  Едет вроде с Вовой и Максом, ну, Илья вроде рядом. Хорошо. Куда едут не важно, главное - что выпить. Сережа миновал, он больше не рядом, не здесь.  Но фантомное ощущение боли никуда не исчезло. И не исчезнет, пока он будет помнить его глаза, руки, голос. Или пока не напьется.  Душный, темный бар окутывает, шумит. Ваня отлепляет глаза от стакана и смотрит по сторонам. Парни, казалось, болтают о своем и вообще ни его, ни его метания не замечают. Ну, он сам так думал. Макс двигал к нему стакан, чтобы перестать видеть замученное лицо и дрожащие коленки, как у девочки. А напротив, в углу душного помещения этого - Сережа. Сверлил взглядом всю компанию, как только они зашли. Сразу умолк. То всегда болтает без умолку, шутит, хохочет во весь голос. Самый первый напивается до беспамятства. Если не напьется, станет стыдно часов так через пять, и больше его эта компания не увидит. Всегда так было. Его слишком много, слишком шумный, пошлые шутки. Клоун, одним словом. Работает на публику, поэтому и друзей у него нет. Рандомные связи. Подсосется на улице и вот уже сидит в баре с незнакомцами.  Судьба, должно быть, раз его именно в этот бар завело.  Последний его год прошел в собственной блевоте, таблетках и мусоре в квартире. Работал на удаленке, через силу. Утром встанет, таблетками закинется, антидепрессантами, еще в кровати полежит часок… три.. и за комп. Потом в полном одиночестве пьет. Пьет просто нереально много, и блюет, потому что с таблетками мешать не желается. Иногда на улице цепляет кого нибудь, на одну ночь, или на один бар, как сегодня.  Стримы подключает только когда совсем ничего не хочется, одиноко. Можно и поболтать. Триста человек онлайна и норм.  А Стинт позвал - подумал, может еще онлайна себе соберет. Да и почему нет, давно нигде не появлялся. О Ване задумался минут на 10 и тоже забил, не его дело уже давно. Ноет рана, побаливает, но с таким образом жизни толком ничего не вызывает. Или вызывает?.. В груди закололо, все внутри сжалось, и сердце как то ненароком стучит. Ваня здесь, не в толпе, не на стриме. Сидит какой то весь уязвимый. Видно, что нервничает. А у Жожо сердце за него сжимается. Он его не замечал весь день, Ваня его нарочно избегал, а Сережа случайно. И как то по барабану ему было. Ну, пару шуток отпустил в его сторону и забыл. А сейчас не до шуток. Весь забрался в угол, в себя, руки в лонг посильней спрятал и пялится откровенно.  И тут Дипинс его взгляд ловит, и задерживается, встречается с ним. Жожо глаза отводит, посмотреть на девочку напротив решил резко. Ну она уж точно более интересная и привлекательная. Поиграли они оба в гляделки еще минут пятнадцать, оба друг на друга смотрели, и Ваня первый не выдержал. Встал и ушел, а Сережу два раза звать не надо.  Он не знал, хочет ли Ваня с ним вот так встречаться один на один. Пусть в этом туалете грязном. Не хочет, наверно, да и пусть. Сережа как то нерешительно на ручку руку положил, приоткрыл. И тут рана загноилась, снова кровоточит. Больно стало до жути, он даже вздрогнул. Ваня руки под водой держит, под горячей, а сам холодный до ужаса. Смотрит глазами испуганными, руки убирает. Молчат оба.  «Красивый ты.» Это не то, что он должен сказать. Вообще мимо, ну вообще. Из за этого начинает переживать, отводит глаза. Неловко ему, пытается рукой волосы поправить. А Ваня смотрит, будто его в угол загнали, как котенка.  «И сегодня хорош был.» Опять молчание, которое затягивается. Бессмертных не двигается. Ни назад ни вперед ни шагу. Жожо кажется, что он еле дышит.  «И вообще я скучал.» Последнее получается рвано, прерывисто. Голос дрожит. Эта неловкость пожирает все пространство между ними. Сережа либо разрыдается, либо станет головой об стену биться. Он поджал губы и голову чуть склонил. Сереже это молчание кое что напомнило.  Напомнило то, как он первый месяц от этой разлуки отходил. Как тихо было в его квартире, как он гнил в кровати днями. Ни ел, ни пил. Потом уже родственники спохватились, вытащили его, анализы сдал. Все по нулям, что не должно быть, он весь будто синий, болезненный. От этих воспоминаний мышцы сводило. Ну ничего, налаживалось все понемногу. Ваня его в блок покидал везде, где мог, а больше у Сережи не было никого. Он только сейчас научился из этого выкручиваться.  И он стоит на этом грязном кафельном полу. Ваня смотрит своими глазами. Никто ничего сказать не может. И Сережа думает, может, зря это все.  «Бля, все, я пошел.» Он, не оборачиваясь, кладет руку на ручку двери.  «Стой, Сереж.» От этого «Сереж» прям совсем плохо стало и он убрал руку. Посмотрел на Ваню, попятился. Паника резко подкатила к горлу и сжала грудь в тиски. Ваня первый подошел, неловко сделал несколько шагов. Сережа лишь молился, чтобы в кабинках никого не было и никто не застал их разговор неловкий. Сережа озирается по сторонам, по ваниному лицу, а он будто специально руки тянет и не по себе уже обоим. Ванины руки кажутся липкими и горячими, они у него трясутся, и неестественно тонкие пальцы обхватывают шею. Осторожно передвигаются к затылку и трогают за ушами, что Сережа уже даже дышит судорожно. Он сегодня совсем не смелый, а Ваня - да, особенно его пальцы, которые старались все исправить сейчас. Вздохи становились рваными и вздрагивал он теперь чаще, а потом.  Потом нервно прижался сухими губами к его - к Сережиным - к мокрым и влажным, непонятно от чего. Ваня только раз открыл рот на встречу и оставил неуклюжий чмок в уголке губ. У Сережи не осталось ничего в голове, только пустота, которая даже теплотой тела не заполнялась. За пустотой резко пришло разочарование, когда Ваня тут же отскочил в еще большей панике. Бессмертных чувствовал, как сердце колотится, и дышится тяжко. Помог бы ему кто нибудь, сказал что делать, что не стоит делать. Нашептал бы, что Сережа сейчас думает, бесстыдно смотря ему прямо в глаза. Ваня трясется, отводит взгляд на мокрый пол, мотает головой. Хватается за край раковины.  Сережа протягивает руку, пальцы обхватывают Ванину кофту. Оба смотрят в пол теперь, Сережа осторожно тянет, легонько. Ваня очень медленно шагает вперед и Сережа разжимает пальцы.  «Сделай так еще раз.» Сережу самого трясет, он еле разговаривает, шепчет на выдохе. Ваня стоит в ступоре, а руки сами тянутся туда же, где были, обхватывают щеки, задевают волосы. Сережа прикрывает глаза, а Ваня сглатывает, дергается, и наконец накрывает его губы. Ваня медленно впивается в чужие губы, чувствует все неровности. Сережа рот открывает немного и двигается навстречу, влажно целуя, что даже неприлично становится. Он наклоняет голову, прильнув к Ваниным ладоням, упирается носом ему в щеку. Ваня себя не чувствует, кусает нечаянно, руки тут же убирает. Теперь слишком мокро, слишком трепетно на душе.