Пролог: Уэльская чаща;
16 февраля 2026 г., 16:55
Дождь в Уэльсе не просто шел. Кажется, он просто желал смыть их с лица земли.
Три дня Гарри Поттер и Рон Уизли преследовали магический след через весь Национальный парк Сноудонии. Они промокли до самых костей, по колени увязли в серой грязи, поддерживая себя лишь перцовыми зельями и чистым адреналином.
— Он остановился, — прошептал Гарри, в сотый раз вытирая очки от дождя. Он держал свою палочку ровно, а её кончик светился едва различимым гулом магии. — След концентрируется вон за тем гребнем. Он устал.
— И мы тоже, — пробормотал Рон, переставляя ноги. Его мантия порвана на плече после неудачной встречи с гибридом дьявольских силков пару миль назад. — Два чертовых года, Гарри. Если это очередная приманка, клянусь, я заколдую овцу.
Антонин Долохов оставался призраком с тех пор, как завершилась Битва за Хогвартс. Пока другие Пожиратели Смерти пытались заключить сделки или экстренно бежали в Южную Америку, он всё ещё оставался рядом, скрываясь в тенях и оставляя за собой кровавый след из темной магии и проклятых трупов. Он был последней крупной добычей — той, что лишала Гарри всякого сна.
— На три, — скомандовал Гарри.
Они забрались на гребень и спустились в низину. Фигура бывшего Пожирателя оказалась у бушующего речного потока, будто не замечая ничего вокруг и смывая с ладоней кровь. Но Долохов всё ещё оставался дуэлянтом «старой школы»: ему не требовалось видеть противника, чтобы знать, что они уже рядом.
Прежде чем Гарри вообще успел открыть рот, Долохов резко обернулся. Вихрь пурпурного пламени, — его фирменное проклятие, — сразу же прорезал туман, мгновенно испаряя дождь.
— Протего! — рявкнул Рон, оказываясь перед Гарри. Магический щит сразу же треснул, а Рон укатился назад в грязь.
— Экспеллиармус! — контратаковал Гарри, сумев пригнуться от следующего проклятия, что сразу же срезало верхушку ближайшей сосны.
Долохов был быстр. Пугающе быстр, на самом деле, особенно для того, кто столько времени умудрялся скрываться. Двигался он с хищной грацией и смеясь откидывал заклинания Поттера, несмотря на то, что был загнан в угол и явно проигрывал в численности.
— Инкарцерус! — кричит Рон прямо с земли, удачно прицелившись обездвиживающим заклинанием.
Темные, толстые веревки оторвались от земли, обвивая ноги Долохова. Пожиратель смерти споткнулся, сразу же скривившись.
— Ступефай! — крикнул Гарри, и красный свет ударил Долохову прямо в грудь. Он не потерял сознание, нет, ведь его сопротивление было слишком велико для этого, но он всё равно упал на колени с рваным выдохом, а его палочка улетела куда-то в грязь.
Гарри сразу же оказался рядом, прижимая конец своей палочки к сонной артерии, бьющейся на шее Пожирателя.
— Только дай мне причину, Долохов. Пожалуйста.
Плененный поднял голову. Изможденное лицо поросшее щетиной, темные волосы прилипшие к коже от дождя. Его глаза, океанически голубые и такие острые, совершенно не показывали страх. В них плескалась только насмешка.
— Поттер, — прохрипел он. — Долго же вы шли.
***
Уже через час Долохов был надежно связан в комнате для допросов ближайшего министерского убежища — мрачного коттеджа, абсолютно защищённого чарами Фиделиуса. Он был прикован к железному стулу, противомагические наручи тихо гудели на запястьях. Гарри и Рон стояли по другую сторону стола, пытаясь высушить свою одежду чарами. Уставшие, но торжествующие. — Итак, — сухо начал Гарри, швырнув увесистую папку на стол. — Поиграли и хватит, Долохов. Мы знаем, что ты связывался со старыми контактами Руквуда. Где же остальные беглецы? Долохов откинулся назад, проверяя прочность своих цепей. Для пленника он выглядел удивительно спокойно. Его острый взгляд остановился на пятне на стене. Он промолчал, игнорируя вопрос. — Не надо играть в молчуна, русский, — нетрепливо рявкает Рон. — Мы отлично знаем, что ты говоришь по-английски. Ты жил в Лондоне двадцать лет, а три дня назад заказывал огневиски в пабе в Кардиффе. Долохов медленно повернулся к нему, смерив взглядом, полным презрения. — Я не понимаю, что ты несешь, предатель крови. Его голос был глубоким, раскатистым и абсолютно непонятным. Гарри моргнул. — Что? Долохов улыбнулся — жестко и зубасто. — Мне нечего вам сказать. Приведите кого-нибудь с мозгами. — Он говорит по-русски, — понял Гарри, устало потирая виски. — И он нас игнорирует. — Правда? — Рон наклонился, сощурив глаза. — Эй, русский! Английский! Мы знаем, что ты на нем говоришь! Долохов лишь пожал плечами, сказав что-то ещё на своем скрипучем, как скрежет камней, языке. Он выглядел самодовольным. Он знал стандартный протокол мракоборцев: они не могут использовать Сыворотку Правды без разрешения или зарегистрированной стенограммы допроса, а получить стенограмму они не могли, ведь совершенно не могут понять подозреваемого. — Он тратит наше время в пустую, — простонал Гарри, расхаживая по маленькой комнатке туда-сюда. — Нам нужен переводчик. Официальным каналам потребуется несколько часов на то, чтобы прислать кого-нибудь из Департамента международного магического сотрудничества, а к тому времени его сообщники уже сменят тайное место. Рон уставился на Долохова и вдруг в его глазах словно сожглась невидимая лампочка. Он щелкнул пальцами. — Гарри, свяжись с Мионой. Гарри перестал расхаживать взад-вперёд. — Гермиона? Она дома. Уже почти полночь. — Да, но подумай об этом! — Рон неопределённо взмахнул рукой в сторону русского мужчины. — Она занимается самосовершенствованием ещё со времен войны, слушает эти зачарованные записи, пока готовит. Рон наклонился ближе к Гарри и понизил голос до шепота, хотя Долохов наблюдал за ними, как ястреб. — Разве она не говорит на миллиарде языков? Это ведь одно из её новых увлечений. Один из них точно русский. Или украинский? Или болгарский? Клянусь тебе, на прошлой неделе я слышал, как она кричала на Крукшенкса на каком-то славянском языке. Гарри посмотрел на Долохова, а потом снова на своего лучшего друга. — Ты думаешь, Гермиона знает русский? — Думаю, Гермиона всё знает, — просто сказал Рон. — И даже если это не так, она, вероятно, выучит его за те пять минут, что ей понадобятся, чтобы добраться сюда с помощью камина. Просто ради того, чтобы доказать, что она может. Гарри устало улыбнулся и повернулся к двери. — Следи за ним. Я свяжусь с ней. Когда Гарри покинул комнату, взгляд Долохова внимательно провожает его, а потом переключился на Рона. Улыбка Пожирателя стала шире и острее, почти хищной. Он понятия не имеет, кто такая «Миона», но уже с нетерпением ждал этого зрелища.
