14 февраля

Эдди лежал под одеялом и смотрел в потолок. За окном было темно, мороз разрисовал стекло причудливыми узорами, а настенные часы тикали где-то в коридоре, отсчитывая секунды. 18:56. Четырнадцатое февраля. День всех влюбленных. Он специально не включал телефон. Не потому, что ждал звонка, а он не ждал, честно. Между ним и Ричи всё было… хорошо. По-настоящему хорошо. Ричи по-прежнему болтал, по-прежнему тянулся к нему, но теперь Эдди не отстранялся. Ну, почти не отстранялся. Иногда даже сам клал голову ему на плечо, когда они сидели в компании и смотрели кино. Иногда позволял Ричи обнимать себя дольше, чем пару секунд. Но они так и не поговорили. Не назвали это никак. «Мы - мы», — сказал тогда Ричи. И Эдди устроило. Потому что слово «парни» или «встречаемся» звучало слишком страшно. Слишком официально. Слишком… обязательно. Поэтому он не ждал подарков. Не ждал валентинок. Не ждал, что этот день будет чем-то отличаться от любого другого. — Четырнадцатое февраля, — пробормотал он в пустоту. — Обычный день. Телефон на тумбочке молчал. Экран был темен. Ричи не писал с утра, ну и ладно. Наверное, занят. У него свои дела. Эдди не маленький, чтобы переживать из-за такой ерунды. Он перевернулся на другой бок и уставился в стену. Мысль о том, что, возможно, Ричи проводит этот день с кем-то ещё, кольнула где-то под ребрами, но Эдди отогнал её. Глупости. Ричи не такой. Ричи бы сказал. Хотя… они же не договаривались. Они вообще ничего не договаривались. — Забей, — сказал он сам себе. — Просто спи. Но сон не шёл. В голове крутились дурацкие мысли, одна другой глупее. А вдруг Ричи передумал? А вдруг ему надоело ждать? А вдруг он встретил кого-то, кто не дёргается каждый раз, когда до него дотрагиваются? Звонок в дверь разорвал тишину так неожиданно, что Эдди подпрыгнул под одеялом. — Что за… — Он сел, прислушиваясь. Мама уехала к тёте ещё утром, сказала, что вернётся поздно. Никого не должно быть. Звонок повторился. Настойчивее. Кто-то жал на кнопку, не отпуская. Эдди вылез из-под одеяла, натянул домашние штаны и поплёлся к двери, на ходу пытаясь пригладить взлохмаченные волосы. Наверное, соседи. Или почта. Или… Он открыл дверь. И замер. На пороге стоял Ричи. Он был без шапки. Его тёмные кудри, обычно уложенные в художественный беспорядок, сейчас были настоящим беспорядком. Растрёпанные, влажные от растаявшего снега, с белыми крупинками снежинок, которые ещё не успели растаять. Кожа была бледной, видимо, долго шёл по морозу, но щёки горели ярким румянцем, рассыпаясь россыпью неярких веснушек, которые Эдди всегда находил почему-то красивыми. Ричи дышал часто, будто бежал. В одной руке он сжимал букет - смешной, немного нелепый, из тех цветов, что продают в ларьках у метро, но почему-то от этого ещё более настоящий. В другой - маленькую коробочку, перевязанную бечевкой. Он смотрел на Эдди так, будто тот был самым важным зрелищем в его жизни. — Ричи? — Эдди моргнул, пытаясь убедиться, что это не галлюцинация. — Ты чего? На улице минус десять, ты без шапки… — Привет, — выдохнул Ричи, и его голос чуть дрожал — то ли от холода, то ли от волнения. — Я знаю, что без шапки. Я… торопился. — Куда торопился? — К тебе. Эдди открыл рот, закрыл, снова открыл. В голове была каша. Ричи стоял на пороге, дрожал от холода, и смотрел на него так, что у Эдди подкашивались колени. — Ты… проходи, — наконец выдавил он, отступая в сторону. — Совсем дурак, замёрзнешь. Ричи шагнул внутрь, и Эдди захлопнул дверь, отсекая холод. В прихожей сразу стало тесно от его присутствия. От запаха мороза и чего-то сладкого. От его близости. — Вот, — Ричи протянул цветы, и только сейчас Эдди заметил, что его пальцы чуть подрагивают. — Это тебе. — Мне? — тупо переспросил Эдди, принимая букет. — Зачем? — Потому что четырнадцатое февраля, — Ричи улыбнулся, но улыбка вышла нервной. — Потому что я хотел. Потому что… Эдди, я не знаю, как это правильно делать. Я никогда не делал такого раньше. Но я подумал, что если не сейчас, то когда? Эдди сжимал цветы и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Что — не сейчас? Ричи сделал шаг ближе. Один шаг. Теперь между ними было меньше полуметра. — Эдди, я понимаю, если ты не хочешь. Если тебе удобно так, как есть. Если тебе нужно больше времени. Я подожду. Я всегда готов ждать. Но сегодня… сегодня я просто не мог не прийти. Потому что думал о тебе весь день. Потому что каждый раз, когда я вижу тебя, у меня внутри всё переворачивается. Потому что ты самый… самый… Он запнулся, провёл рукой по лицу, стирая с ресниц растаявшую снежинку. — Я не умею красиво говорить. Ты знаешь. Я просто клоун, который несёт чушь. Но тут… тут не чушь. Тут серьёзно. Он протянул Эдди коробочку. Та самая, перевязанная бечевкой. — Открой. Эдди, всё ещё не веря, что это происходит, взял коробочку свободной рукой. Развязал бечевку. Поднял крышку. Внутри, на бархатной подкладке, лежали два браслета. Простые, кожаные, с маленькими металлическими буквами на каждом. «R» на одном. «E» на другом. — Они парные, — тихо сказал Ричи. — Я подумал… ну, чтобы у нас было что-то общее. Чтобы ты знал, что я… что мы… — Он снова запнулся и выдохнул. — Эдди, я хочу с тобой встречаться. По-настоящему. Не просто «мы - мы», а чтобы все знали. Чтобы ты знал. Чтобы я мог называть тебя своим парнем. Если ты, конечно, захочешь. Тишина. Эдди смотрел на браслеты. На букву «E». На букву «R». На простую кожу, которую Ричи, наверное, выбирал, мучаясь сомнениями. Представлял, как он ходит по магазинам, перебирает варианты, пытается угадать, что понравится Эдди. В горле встал ком. — Ричи, — выдохнул он, поднимая глаза. Ричи смотрел на него с такой надеждой и таким страхом одновременно, что у Эдди сжалось сердце. Этот дурак стоял перед ним, замёрзший, без шапки, с растрёпанными волосами и розовыми щеками, и ждал приговора. — Ты идиот, — сказал Эдди. Ричи моргнул. Улыбка на его лице дрогнула. — Я знаю, но… — Ты припёрся без шапки в такой мороз, — перебил Эдди, чувствуя, как глаза начинает щипать. — У тебя руки синие. Ты дрожишь. И ты принёс мне цветы и браслеты и говоришь такие вещи… — Он сглотнул. — Ты правда думаешь, что я могу отказаться? Ричи замер. — То есть… ты согласен? Эдди шагнул вперёд. Сам. Впервые в жизни он шагнул к Ричи, а не от него. Протянул руку и схватил его за ворот куртки, притягивая ближе. — Я согласен, — выдохнул он, глядя ему в глаза. — Я, кажется, уже давно согласен. Просто боялся. Но сейчас… сейчас я не боюсь. Ричи смотрел на него так, будто Эдди только что подарил ему луну. — Правда? — Правда. И тогда Ричи улыбнулся. Во весь рот, по-дурацки, счастливо, той самой ричинской улыбкой, ради которой Эдди был готов терпеть всё что угодно. — Эдди, — выдохнул он. — Что? — Можно я тебя поцелую? Эдди почувствовал, как щёки заливает краской. Но вместо того, чтобы отстраниться, он только сильнее сжал ворот куртки Ричи. — Если ты сейчас не поцелуешь меня, я, наверное, взорвусь, — признался он шёпотом. Ричи не заставил просить дважды. Поцелуй вышел неуклюжим. Они столкнулись носами, Эдди замер, не зная, куда деть руки с цветами, Ричи чуть не потерял равновесие. Но это было идеально. Потому что это были они. — Твои губы холодные, — выдохнул Эдди, отстраняясь на сантиметр. — Я по морозу шёл, — напомнил Ричи, не разжимая объятий. — Идиот. — Интересно, чей теперь. Эдди фыркнул, пряча улыбку в плечо Ричи. Потом вспомнил про браслеты, отстранился и вытащил один из коробочки с буквой «E». — Надевай, — скомандовал он, протягивая его Ричи. — Это твой, — удивился тот. — Мы их вместе наденем. Сейчас. Давай руку. Ричи послушно протянул руку, и Эдди, сосредоточенно нахмурившись, застегнул браслет на его запястье. Кожаная полоска с буквой «E» легла как влитая. — Теперь ты, — Ричи взял второй браслет и так же осторожно, почти благоговейно, застегнул его на руке Эдди. Два браслета. «R» и «E». Вместе. — Красиво, — тихо сказал Ричи, касаясь пальцами запястья Эдди. — Ага, — согласился тот. В прихожей было холодно, мороз тянул от двери. Но Эдди вдруг стало жарко. — Идём в комнату, — сказал он, потянув Ричи за собой. — Согреваться. И больше никогда не смей выходить на улицу без шапки. — Есть, сэр, — козырнул Ричи, но в глазах плясали черти. Они прошли в комнату, и Эдди, усадив Ричи на диван, накрыл его пледом и ушёл на кухню - заваривать чай. Когда он вернулся с двумя кружками, Ричи сидел, закутанный по самый нос, и глупо улыбался, разглядывая браслет на своей руке. — Что? — спросил Эдди, ставя чай на столик. — Ничего. Просто… у меня теперь есть ты. И браслет. И я самый счастливый идиот в этом городе. Эдди закатил глаза, но не выдержал — улыбнулся. — Ложись, — скомандовал он, забираясь под плед следом. — Греть тебя буду. Ричи послушно лёг, прижимаясь к Эдди и утыкаясь носом в его шею. — Эдди, — прошептал он. — М? — Спасибо, что согласился. Эдди обнял его крепче и поцеловал в макушку, пахнущую снегом и зимой. — Спасибо, что пришёл. За окном падал снег, часы показывали 19:30, и в комнате было тепло и тихо. А на запястьях у двоих пятнадцатилетних мальчишек красовались одинаковые браслеты - «R» и «E». Теперь уже навсегда.