Интегралы судьбы

      Сонхун никогда не любил баскетбол. Честное слово. Ещё со школы, когда, хочешь ты или не хочешь, но приходилось носиться по спортивному залу, пытаясь то ли отобрать мяч от одноклассника, то ли защитить свои конечности от переломов.       Именно по этой причине Сонхун, наверное, ненавидел баскетбол, если сказать точнее. Ненавидел всем сердцем, каждой клеточкой своего уставшего от насыщенной студенческой жизни организма. Ненавидел этот грохот, гул болельщиков, запах пота и резины, которые въедались в одежду после получаса, проведённого в баскетбольном зале.       Сонхун был бы рад здесь не находиться, однако при всей своей ненависти к баскетболу он, увы, всё ещё был хорошим другом и хоть не разделял любовь Рики, своего любимого младшенького с первого курса, но старался поддерживать его интересы. Даже если ради этого приходилось приходить на каждую игру их университетской команды.       Ужаснее баскетбола был один конкретный баскетболист по имени Ли Хисын — капитан команды, любимчик всех девчонок и самая настоящая местная звезда. Широкоплечий, высоченный, с вечной нестираемой ухмылкой на лице, от которой Сонхуну постоянно хотелось выколоть себе глаза. Поэтому он приходил на каждую игру, натягивал на голову капюшон худи и с недовольной физиономией ждал очередного момента, чтобы вякнуть всякие гадости себе под нос.       К огромнейшему сожалению, на одной баскетбольной площадке встречи с Хисыном не заканчивались. Как минимум, они учились в одном университете, даже в одном корпусе, поэтому вероятность столкнуться где-нибудь в коридоре никогда не была равна нулю. Особенно, если учитывать тот факт, что не заметить появление Хисына было невозможно, потому что за ним вечно таскалась целая братия из других баскетболистов, одногруппников и обожателей. Первые были шумными, вторые — зазнавшимися, третьи просто раздражали.       Но всё-таки ни одна случайная встреча в коридоре или запланированная на площадке не была столь отвратительна, как главная подстава судьбы.       Сонхун никогда не был забывчивым и рассеянным, всегда выполнял домашнюю работу вовремя, сдавал задания в срок, но что-то в этом году пошло не так, потому что он не успел записаться на один важный курс. Баллы всё равно нужны, деваться некуда, поэтому пришлось выбирать из того, что осталось. А осталась только всякая ерунда. Сонхун, следуя хрен пойми чему, решил выбрать математический анализ.       Мог бы он вообще подумать, что это окажется не просто плохо, а пиздец как плохо?       Да, Сонхун ненавидел баскетбол, но, как оказалось, математический анализ он ненавидел ещё сильнее. Это было какое-то изощрённое издевательство со стороны вселенной: зачем человеку, который планирует связать жизнь с искусством, все эти глупые интегралы, ряды Тейлора, асимптоты и прочие страшные термины? Бежать было некуда, поэтому каждую среду Сонхун был вынужден сидеть в душной аудитории, ненавидя весь мир и себя в частности.       В первый раз он пришёл пораньше, чтобы забить себе местечко у окна. И от препода подальше, и вид на улочку приятный. Пока сонные студенты медленно стекались в аудиторию, рассаживаясь, Сонхун медленно расстегнул рюкзак, достал из него большую тетрадь, несколько ручек и, вздохнув, приготовился страдать ближайшие полтора часа.       Когда рядом шлёпнулась чужая сумка, а после на соседний стул кто-то грузно свалился, Сонхун дёрнулся, а потом подавился подавился воздухом, разглядев.       — Какого хрена?!              — Ли Хисын, вообще-то. Привет.       Сонхун уткнулся лбом в стол, едва не застонав от безысходности.       Отлично. Комбинация Ли Хисын плюс матанализ была самой худшей шуткой судьбы.

***

      Рики стоял, вцепившись в ограждение, и смотрел на разминающихся баскетболистов с таким благоговением, будто наблюдал за знаменитостями мирового масштаба. Сонхун, которого насильно притащили сюда после занятий, сидел на скамейке и этот энтузиазм не разделял.       — Хён! — вскрикнул Рики, указывая пальцем в центр зала. — Смотри, смотри! Видишь, как Хисын-хён ведёт мяч? Посмотри!       Сонхун закатил глаза так сильно, что мог бы вполне увидеть собственный мозг, но всё же поднялся с насиженного места и встал рядом с другом, обратив внимание туда, куда тот так настойчиво тыкал.       Ничего нового Сонхун там не увидел: Хисын носился по залу с мячом, ловко обходил защитников, подкалывал всех вокруг, поднимая командный дух, и делал точные броски в кольцо, ни разу не промазав. Даже с такого расстояния Сонхун мог детально представить, как капельки пота катились вниз по его вискам, как мокрая майка прилипала к спине, очерчивая рельеф мышц...       Осознав, что мысли забредают куда-то не туда, Сонхун дёрнул головой, отгоняя странное наваждение. Хисын же продолжал бегать туда-сюда.       — И что в этом такого? — фыркнул Сонхун, засовывая руки в карманы толстовки. — Он просто бегает как угорелый за резиновым мячом. Так делают, типа, все баскетболисты.       — Не все так делают! — возразил Рики, повернувшись в сторону друга с таким лицом, будто тот только что оскорбил его. — Никто не может так, как Ли Хисын. Хён, ну смотри туда!       Рики ткнул пальцем, и Сонхун всё же глянул, наблюдая за тем, как Хисын эффектно обыграл сразу двух защитников, крутанувшись, как волчок, и прыгнул, подбросив мяч. Тот, отскочив от баскетбольного щита, попал прямо в цель.       — Просто удачливость, — пожал плечами Сонхун.       — Да прям там, — отмахнулся Рики, мечтательно сложив руки на ограждении, и устроил на них подбородок. — Ты просто не хочешь признавать, что хён гениален.       Ответить Сонхун не успел. Хисын, отбросив мяч другому парню из команды, подошёл к боковой линии, чтобы попить воды. Его взгляд скользнул по трибунам, выхватывая сразу несколько знакомых лиц, но когда он наконец заметил Сонхуна, съежившегося неподалёку, в чёрной толстовке, то тут же растянул губы в насмешливой улыбке, которая была предназначена только одному человеку. А потом поднял руку и помахал.       В этот момент бедное сердце Сонхуна сделало кульбит прямо в глотку.       — Видал, хён?! — Рики, как бы не пытался вести себя прилично, слишком громко реагировал, тряся Сонхуна за плечо. — Он нам помахал! Нам! О боже, я сейчас умру!       — Мы тут не одни, — прошипел Сонхун, отбиваясь от друга, — он всем помахал.       Но Сонхун знал, что Хисын помахал ему. И смотрел тоже точно в его сторону, будто передавая какое-то зашифрованное, понятное только им обоим послание.

***

      После разминки наконец-то началась игра. По факту, это не было каким-то мега серьёзным мероприятием, совсем нет: играли непосредственно баскетболисты и волейболисты, которые по какой-то причине решили бросить вызов, — то ли им, то ли себе самим, — поэтому на кону стояла честь обоих видов спорта.       Зрители на трибунах разделились: одни поддерживали баскетболистов на их же собственном поле, в их же зале, а другие пришли поднять мятежный дух волейболистов на вражеской территории. Рики орал, наверное, громче всех, вскакивая при каждом удачном действии Хисына, размахивал руками и даже чуть не заплакал, когда капитан однажды промахнулся.       — Хёну нужна поддержка! — завопил Рики прямо в лицо Сонхуну, будто тот был виноват в происходящем. Развернувшись обратно, Рики закричал: — Хисын-хён, ты самый лучший!       Сонхун вопреки общему шуму продолжал упрямо молчать, наблюдая за игрой, и делал мысленные пометки.       «Волейболисты будто поживее. Неужели продуют? Это чудище носится, но только что пропустил неплохой шанс и не забрал мяч. Ну кто так играет?».       Но когда началась вторая половина игры, то счёт быстро сравнялся. Сонхун вдруг поймал себя на том, что вцепился в ограждение так, что аж побелели костяшки. И когда он вообще успел сюда встать?       Несмотря ни на что, Хисын носился по площадке, как в жопу ужаленный: его грудь тяжело вздымалась, но в глазах горел тот самый азарт, от которого у всех и подкашивались коленки.       За десять секунд до окончания, при всё ещё равном счете, мяч наконец оказался у Хисына. Вся защита команды соперников навалилась на него, пытаясь перекрыть в трёхочковой линии. Ситуация складывалась весьма печальная, но Хисын, врезаясь плечом в плечо одного из волейболистов, каким-то чудом удержал равновесие и бросил. Мяч описал дугу в воздухе, ударился о щит, покачался на дужке кольца и... провалился внутрь.       Трибуны взорвались. Рики заорал так, что Сонхун почти оглох на правое ухо. Люди вокруг скандировали и кричали слова поддержки, пока сам Хисын завалился на пол, раскинув руки в сторону, и хохотал, пока к нему не сбежалась вся команда, чтобы задушить в объятиях.       Сонхун шумно выдохнул, смотря на развернувшуюся впереди картину. Только сейчас он понял, что не дышал последние секунд тридцать.       — Он чёртов гений, — прошептал Рики, вытирая непрошенные слезы. — Ты видел это, бесчувственный хён?       — Видел, — хмыкнул Сонхун, не в силах оторвать взгляд от Хисына.       Хисына, который словно почувствовал его сквозь толпу, шум и гам, сквозь безумную радость от очередной победы, даже вот такой простой, никак не связанной с крупной наживой. Хисын улыбнулся ему, подмигнув, и Сонхун отвернулся, положив руку на грудь.       Туда, где слишком быстро билось сердце.

***

      Когда игра закончилась, Сонхун тут же подорвался с места, чтобы как можно скорее ретироваться подальше отсюда. Рики, как и ожидалось, собирался встретиться с Чонвоном и Джеюном, своими товарищами из баскетбольной команды, чтобы отметить очередную победу в ближайшем интернет-кафе, обжираясь рамёном и кукурузными чипсами.       Сонхун восторга от такой еды не испытывал, как и от общения со спортсменами, поэтому, махнув другу рукой, спустился с трибун вниз, направляясь к боковому выходу, которым особо никто не пользовался, кроме уборщиков и тренера, чтобы поскорее оказаться на свежем воздухе.       Сердце колотилось так же быстро, словно это он только что носился по залу с мячом в обнимку. Шумно выдохнув, Сонхун уже взялся за ручку двери, когда его остановил голос, донёсшийся откуда-то позади:       — Уже сбегаешь?       Подскочив от неожиданности, Сонхун резко обернулся, чтобы посмотреть на того, кто помешал ему уйти незамеченным. Хисын стоял буквально в пяти шагах от него, всё ещё запыхавшийся, в мокрой майке и широких шортах, но очень счастливый.       — А ты чего не с командой? Слышал, что твои уже убежали отмечать победу, — сложив руки на груди, фыркнул Сонхун. Отчего-то появилось желание спрятаться в толстовке, слиться со стеной и стать невидимым.       — Всегда успею, — кивнул Хисын, улыбнувшись. — Увидел, что ты уходишь. Хотел спросить, как тебе игра. А ты опять убегаешь.       — Не убегаю, — огрызнулся Сонхун, пытаясь не закатывать глаза, но так хотелось. — Я просто... не люблю толпу. И ты меня бесишь, если что.       Хисына это заявление не убедило, и он хохотнул, а потом шагнул ближе, заставив Сонхуна чисто интуитивно отойти назад. Со стороны это выглядело забавно, но вот ему сейчас точно не до шуток.       — Ага, — кивнул Хисын, шагнув ещё ближе, словно издеваясь. — Тебя бесит баскетбол, я, а ещё ты пришёл на игру, потому что тебя затащили силком?       Сонхуну хотелось сказать что-то неприятное, какую-то ядовитую гадость, чтобы этот самовлюблённый придурок с раздутым эго наконец-то отвалил, но в мыслях, словно на кадрах плёнки, замелькали всё ещё яркие воспоминания: как Хисын разминается, двигается по залу так, словно всё это пространство принадлежит только ему, как он лучезарно улыбается, уверенно подбрасывая мяч вверх, как хлопает своих сокомандников по плечу.       И прямо сейчас этот самый Ли Хисын был так близко. Всё ещё потный после игры, разгорячённый, тяжело дышащий, в майке, прилипающей к натренированному телу, с медовой кожей и горящими шоколадными глазами.       Да что это вообще за пиздец такой?!       — Знаешь, — Хисын вдруг оказался ещё ближе, — если ты будешь так яростно меня хейтить, то я решу, что ты в меня влюбился.       Хисын говорил в открытую, нагло, нисколько не смущаясь, даже не задумываясь о том, что вообще несёт. Сонхуна это возмутило так сильно, будто ему только что влепили пощёчину. Он планировал накричать на него, обозвать сумасшедшим нарциссом и мудаком, развернуться и уйти, но на одном дыхании выпалил то, что крутилось в голове всю игру:       — Ты идиот, знаешь?       Когда Хисын вскинул брови в немом вопросе, Сонхун тут же продолжил, неосознанно повысив голос на несколько октав:       — Серьёзно? Реально не увидел? В конце первой части. Надо было не мяч хватать, а подрезать защитника с двух сторон сразу, а ты, идиот, попёрся отбирать и потерял контроль. Если бы не эта херня, то они бы не забили трёхочковый. Дважды.       Хисын внимательно слушал, чувствуя, как улыбка становится ещё шире. Вот это да, оказывается, Сонхун разбирался в баскетболе, даже очень хорошо разбирался. От этого осознания Хисын расхохотался.       — Господи, да ты просто прелесть. Ты правда мой фанат номер один.       — Я твой хейтер номер один.       — Ну, одно другому не мешает.       — Мечтай, — фыркнул Сонхун, чувствуя, как щёки почему-то краснеют, — ты слишком много о себе возомнил.       Хисын снова улыбнулся той самой, особенной улыбкой, от которой у Сонхуна вдруг задрожали коленки. Он открыл рот, чтобы добить этого наглеца парочкой ласковых, но не нашёл слов. Кажется, впервые в жизни его врождённая язвительность дала сбой.       — Ладно, меня хватятся, — хохотнув, Хисын развернулся, бросив взгляд в сторону раздевалки. — Увидимся позже, фанат номер один!       И убежал, не оставив Сонхуну ни единой возможности ответить.       Чертила.

***

      Очередная среда. Очередной день, когда хочется сдохнуть.       Сонхун уже сидел на своём пригретом местечке у окна, готовясь к занятию, когда в аудиторию вошёл Хисын. Всё в нём, вроде, было привычно: простые чёрные штаны, белая футболка, рубашка в серо-голубую клетку и... очки. Чёртовы очки. С каких пор Ли Хисын вообще носит очки?!       Пока Хисын направлялся в его сторону, Сонхун мысленно отсчитывал жалкие мгновения до своей смерти.       — Ну приветики, — весело поздоровалось очкастое чудовище, плюхаясь на соседнее место. — Ты и здесь меня ждёшь. Как приятно знать. Но я правда могу подумать, что ты меня сталкеришь.       Сонхуну хотелось треснуть по его башке чем-нибудь тяжёлым, да рядом стоял только цветочный горшок на подоконнике. Потом ещё землю убирать придётся и платить за испорченное имущество, так что нужно потерпеть. Ещё немного. Всего лишь-то полтора часа.       — У нас просто совпало расписание, напоминаю, — мрачно констатировал очевидный всем факт Сонхун.       — Линии судьбы совпали. Линии судьбы.       Пока Хисын, гаденько хихикая, доставал вещи из сумки, Сонхун инстинктивно отодвинулся подальше, к самому краю стола. На это Хисын только усмехнулся, поправляя очки на носу. Украдкой Сонхун покосился на него, всё ещё делая вид, что вид за окном гораздо интереснее.       — Нравится, что видишь? — не поворачивая головы, спросил Хисын.       — Не нравится, — буркнул Сонхун, утыкаясь в тетрадь. — Просто думаю о том, что очки тебя не спасают. Всё ещё выглядишь, как тупой качок.       На этом разговор прервался, но до того, как в аудиторию вошёл профессор Ким, Сонхун уловил, как еле заметно дёрнулись уголки губ Хисына в полуулыбке. Времени его разглядывать не было, потому что на парах у профессора Кима шуметь не стоило: этот вечно недовольный старик мог наговорить такие неприятные вещи, что захочется умыться святой водой и больше никогда здесь не появляться. Аудитория притихла.       — Итак, на прошлой неделе мы разобрали неопределённые интегралы. Сегодня перейдем к другой теме, но сначала проведём небольшую проверочную для закрепления материала.       От этой информации Сонхуна прошиб холодный пот. Какая ещё проверочная? И прямо сейчас? Да это же неуважительно и очень грубо!       — Боже, за что? — простонал он, с обречённым лицом принимая листок с тестом, состоящим из 10 вопросов, от впереди сидящего студента.       Но Хисын, к удивлению, совершенно спокойно взял ручку и начал что-то писать, нисколько не паникуя.       — Ты что, повторял? — шёпотом спросил Сонхун.       — А ты нет? — так же тихо ответил Хисын, не отрываясь от теста. — Профессор же говорил о тесте.       Сонхун напряг память, пытаясь вспомнить последнюю пару. Он ведь был на ней, да? Был ведь! Тогда почему не сделал ни единой заметки? Ах да, точно. Всю прошлую пару он пялился в окно и упорно делал вид, что его здесь нет, потому что Хисын сидел слишком близко и слишком отвлекал своим присутствием.       Чувствуя, как внутри что-то начинает закипать от злости и обиды на самого же себя, Сонхун посмотрел на первый вопрос теста и уже захотел самоуничтожиться. Все эти страшные символы, подынтегральные функции и дифференциалы казались заклинаниями для вызова Сатаны, но уж никак не заданиями по математическому анализу.       Однако Хисын уверенно чиркал ручкой, уже приступив к четвёртому вопросу. От осознания Сонхун оскорбился так, словно тот сделал что-то противозаконное, то, чего вообще никогда не должен был делать. Он что, угарает или реально понимает?       Сонхун боролся с собой около десяти секунд. С одной стороны, одна мысль, возникшая в голове только что, была унизительной, но с другой... он же просто может запороть всё, не добрать нужного количества баллов, отчего успеваемость и место в рейтинге понизятся, и тогда...       — Эй, — снова шепнул Сонхун, — дай списать.       Хисын помогать не планировал. Вместо этого он отодвинул свой лист с тестовыми заданиями подальше и демонстративно закрыл его рукой. И даже бровью не повёл, скотина редкостная. Откинулся на спинку стула, пафосно крутя ручку, выглядя в этих очках до абсурда интеллигентно.       — А что я получу взамен?       Какая же самоуверенная тварюга! Сонхуну хотелось начать сыпать оскорблениями, перейти на угрозы, но приходилось коситься на профессора, который сегодня выглядел куда кровожаднее, чем обычно.       — По голове, — пробурчал Сонхун, нервно выдыхая.       Самостоятельно он ничего сделать не сможет, поэтому придётся ещё и поуговаривать этого придурка, потому что никого из знакомых поблизости не было, а рядом сидел только Хисын, который и правда мог помочь.       Боже, ну и угораздило же! За какие грехи ему эти страдания?       — Так не честно, — прервав душевные стенания, шепнул Хисын, бросив короткий взгляд на Сонхуна, — давай так: я даю тебе списать, а после пары выпьем кофе вместе.       Сонхун понимал, что, возможно, ну, всего лишь возможно ведёт себя, как вредный истеричный ребёнок, но ничего не мог с собой поделать.       — Я ненавижу кофе.       — Тогда чай?       — Я ненавижу чай.       — Апельсиновый сок? Кола? Пиво?       — Не пойду я с тобой никуда, — зашипел Сонхун, крепко сжав ручку. Время, отведённое на тест, заканчивалось. — Дай списать по-человечески или...       — Или что? — Хисын спокойно продолжал решать задания, чуть склонив голову. Вот же засранец! — Сдашь пустой листочек и получишь незачёт? Не думаю, что это хорошая идея.       — Да ты...       Внезапно профессор Ким резко оторвался от своих записей и обвёл затихшую аудиторию подозрительным взглядом. Сонхун вжался в стул, делая вид, что усиленно думает. Хисын, зараза этакая, даже нисколько не дёрнулся. Когда профессор снова углубился в свои бумаги, Сонхун предпринял ещё одну попытку:       — Окей, чего ты хочешь?       Хисын наконец оторвался от теста и осторожно придвинулся ближе, понизив голос до еле слышного шёпота, от которого у Сонхуна почему-то побежали мурашки.       — Смотри, я дам тебе списать, а ты приходишь на мою следующую игру.       — В субботу? — уточнил Сонхун, не веря, что всерьёз рассматривает предложение.       — Да, — кивнул Хисын. — Приятно, что ты в курсе.       Ещё бы я ни был, думает Сонхун, раздражаясь ещё сильнее, Рики все уши прожужжал, тут даже глухой чудом бы услышал и обомлел от благословения небес.       Сонхун боролся с желанием послать Хисына на три весёлые буквы ровно пять секунд. Сложный тест по матанализу, злой профессор Ким и отнюдь не радужная перспектива пересдачи перевесили всё остальное.       — Ладно, — сквозь зубы процедил он, — приду. Давай сюда.       — Честно? — Хисын прищурился, но всё равно улыбнулся, чувствуя сладкий вкус своей безоговорочной победы. Жучара грёбанный.       — Если ещё раз спросишь, то передумаю.       Хисын тихонько хохотнул в ответ и незаметно подвинул свой листок так, чтобы было хорошо видно. Сонхун тут же схватился за ручку и начал быстро переписывать готовые решения, иногда поглядывая в сторону профессора, чтобы отслеживать его активность. Краем глаза, самым краешком, смотрел на Хисына, неожиданно для себя самого отмечая, что тот, чёрт возьми, реально шарит в математике. У этого индюка даже почерк был красивым и ровным. Как такое вообще возможно?!       Сердце в эти жалкие семь минут колотилось бешено, отбивая чечётку на рёбрах. Сонхун списывал это на страх быть пойманным за списыванием и на тревогу по поводу того, что он согласился на самую дебильную авантюру в своей жизни. И даже когда профессор прошёлся по рядам, решив самостоятельно забрать листочки от студентов, Сонхун сидел смирно, держа спину прямо и всем видом старался транслировать только спокойствие и полную сосредоточенность на учебной дисциплине.       Оставшаяся часть занятия прошла в привычном режиме: Хисын иногда делал пометки в тетради, а Сонхун пытался слушать препода внимательно, но его взгляд всё равно уплывал в сторону Хисына, который временами то поправлял очки, то грыз колпачок ручки.       Почему-то было так странно видеть Хисына вот таким — простым смертным без толпы фанатов, скандирующих его имя, без спортивной формы, без своей майки со счастливым номером. Сейчас Хисын казался обычным парнем, и это открытие оказалось невероятно удивительным.

***

      — Не думал, что ты отличник.       — Не-а, я просто старательный, — пожал плечами Хисын. — В спорте без головы нельзя. Нужно просчитывать траектории, углы, скорость... Это же математика.       Что ж, звучало резонно. Но это не значит, что Сонхун планирует слушать целую лекцию о связи спорта и математики, поэтому сразу же подорвался, планируя удалиться в более уединённое место. Свалить, увы, не вышло: прямо в коридоре у двери его нагнали, схватив за лямку рюкзака, и потянули назад. А начиналось так красиво...       — Притормози-ка, стратег!       Хисын ожидаемо возник за спиной, и Сонхун, собираясь выдернуть свою руку, чтобы свалить, не рассчитал амплитуду замаха и задел очки Хисына ладонью. На удивление, реакция у него была очень хорошей, поэтому Сонхун машинально поймал их прежде, чем они бы упали на пол.       — Осторожнее!       Хисын замер, удивлённо глядя на развернувшуюся сценку.       — Оу, спасибо.       Сонхун почувствовал, как краска заливает его щёки, поэтому тут же сунул очки обратно и понёсся вперёд по коридору, решив воспользоваться случайной заминкой.       — Суббота! — крикнул Хисын вслед, — суббота, в три часа! Буду ждать тебя, в первом ряду!       — Ничего не знаю! — крикнул в ответ Сонхун, даже не оборачиваясь.       И, не дожидаясь никакой реакции, рванул за угол, слыша за спиной только звонкий смех. В груди разливалось что-то тёплое и совершенно неуместное.

***

      Несмотря ни на что, свои обещания Сонхун всегда сдерживал, даже если появлялись какие-то сложности. Даже если нужно было идти в ненавистный зал на не менее ненавистную игру, но, как говорится, мужик сказал — мужик сделал.       Утро, правда, особо не задалось: Сонхун проснулся поздно, потому что накануне вечером читал рандомные статьи о баскетболе, чтобы расширить свой кругозор и иметь гораздо больше теоретической основы для споров. Уж точно не из-за этого, что ему реально стало интересно, нет. Абсолютно нет.       Сонхуна никогда не интересовал баскетбол. И один конкретный баскетболист его тоже совсем не интересует. Именно по этой причине он надел самое неприметное серое худи с огромным капюшоном, предусмотрительно натянув его так, что бы скрыть лицо, а ещё полчаса кружил вокруг корпуса, прежде чем наконец-то заставил себя войти внутрь.       Народу на трибунах было уже довольно много, и люди продолжали прибывать, стекаясь в большой зал со всех сторон. А если Сонхун правильно помнит данное несколько дней назад обещание, то сам он должен занять место в первом ряду. Только сейчас до него, кажется, дошёл скрытый (лежащий на поверхности) смысл этих слов.       Первый ряд. Да там же всё будет видно, включая его самого! Значит, вот как Хисын решил отследить его приход. Но, что поделать, если мужик сказал — мужик сделал? Не сбегать же позорно, сверкая пятками, даже если уж очень хочется? Конечно нет. Придётся помучиться часик, а потом забыть навсегда и никогда не вспоминать.       Остаётся надеяться, что всё пройдёт хорошо.       Наконец зайдя в зал, Сонхун заглянул в небольшую переносную лавочку со снэками, организованную добряками из студкомитета, купил большой стакан апельсинового сока, чтобы занять руки, и на ватных ногах просочился к первому ряду, чтобы занять более-менее неплохую позицию поближе к ближайшему выходу.       Людей постепенно становилось всё больше, и как бы Сонхун не любил толпу, но именно сейчас это было даже хорошо, потому что так он вполне может затеряться. Сев на оранжевое пластиковое сиденье, Сонхун шумно выдохнул, чувствуя, как мгновенно вспотел затылок. Неужели тут настолько жарко?       — Ого, ты пришёл первее меня!       От неожиданности Сонхун подскочил и едва не пролил сок на джинсы. На соседний стул плюхнулся запыхавшийся Рики, в руках которого был огромный ватман.       — К сожалению.       — Крутяк, ещё и хорошее место нам забил. Ты молодца, хён! — довольно кивнул Рики, разворачивая свёрнутый в трубу ватман, оказавшийся плакатом. На нём большими буквами было написано «ХИСЫН-ХЁН НАШ ЧЕМПИОН», а сама надпись оформлена разноцветными сердечками, шариками и прочими каракулями. — Я так рад, что ты наконец-то вылез из своей эмо-скорлупы и решил нормально поболеть со мной!       Сонхун посмотрел на этот чудной плакат, потом на такого же чудного, но сияющего Рики, и его глаз нервно дёрнулся. Он точно не попал в какую-то низкопробную дораму?       — Ты серьёзно будешь с этим сидеть?       — А что такого? — Рики обиженно надул губы. — Я его всю ночь рисовал. Хисын-хён должен знать, что у него есть верные фанаты.       — Ага. О, ты там блёстки насыпал? — вглядываясь в сердечки, спросил Сонхун.       — Да, чтобы свет отражался! — гордо подтвердил Рики, тыкая пальцем в одно из сердец, чтобы показать ближе. — Представляешь, как будет клёво под светом прожектора? Хён точно меня заметит!       Сонхун, естественно, представил, и после этого захотелось провалиться сквозь землю прямо сейчас, лишь бы не думать о том, что будет дальше.       — Если на нас будут пялиться, то я скажу всем, что мы не знакомы.       Не слушая возмущений Рики под боком, Сонхун перевёл взгляд на площадку. Обе команды вышли на разминку. Сегодня играли против университета Сонгюнгван, насколько он помнил, но до них дела не было никакого, потому что Сонхун выискивал глазами одного человека. И наконец нашёл.       Хисын появился последним, замыкая круг своих сокомандников, что было странно. Сонхуну всегда казалось, что именно капитаны должны идти впереди, но, как оказалось, на практике всё бывает иначе. Неужели Хисын не такой уж и зазнайка, как он привык думать? Неужели Хисын ставит команду выше своей должности, несмотря на всеобщую любовь и признание? Да тут даже самый равнодушный к спорту человек восхититься!       Когда Хисын прошёл вперёд, останавливаясь у боковой линии, то повернулся к трибунам, словно специально разыскивая кого-то конкретного. В тот самый момент их взгляды столкнулись. На лице Хисына появилась улыбка, такая довольная и наглая, что врезать захотелось. Подняв руку вверх, он показал большой палец. В ответ Сонхун показал средний, однако Хисына это нисколько не оскорбило — лыба стала ещё шире и тупее. Настолько, что сам Сонхун отчего-то улыбнулся.

***

      — Хён, смотри! Начинается! — взвизгнул Рики, вцепившись в плакат.       Сонхун сразу же замер, глядя, как обе команды выстраиваются на площадке. Свет в зале начал медленно гаснуть, а прожекторы зажглись ещё ярче. Капитаны встали в центре, готовясь к спорному броску. Сейчас Хисын выглядел очень собранным и серьёзным, без единого намёка на дурашливость, и это, как бы забавно ни звучало, было похоже на того Хисына, что сидел в аудитории на матанализе. Всё-таки это один и тот же человек.       Наконец судья подбросил мяч вверх. Хисын взлетел выше соперника и отбросил мяч в сторону своего разыгрывающего. Игра началась.       Сонхун думал, что будет скучно, что он будет глупо сидеть, считая минуты и мысленно проклиная Хисына за то, что тот заставил его прийти, но уже через пару минут забыл обо всём. Сжимая в руке стакан с апельсиновым соком, он внимательно следил за игрой.       Хисын, как настоящий ас, носился по площадке, успевая и защищать, и нападать, и прикрывать своих, передавал пасы так, чтобы противникам было сложнее их перехватить, кидал очень многозначительные, но короткие взгляды в сторону своих сокомандников, что-то кричал, подсказывал, успевая всё и везде.       — Ты видишь? Хён, видишь!? — орал Рики, тряся плакатом так, что с него сыпались блёстки. — Да он чёртов гений! Я говорил тебе, что Хисын-хён гений!       — Вижу я, вижу, — хмыкал Сонхун, стараясь звучать безразлично.       Но всё равно смотрел с неподдельным интересом. Прекрасно видел, как Хисын ловко обходит защиту соперников, как высоко прыгает, бросая трёхочковые с математической точностью. Видел, как напрягаются мышцы на его руках, пока он борется за мяч, бегая под кольцом. А ещё видел, как Хисын после каждой удачной атаки смотрит в его сторону, будто бы проверяет смотрит ли Сонхун. И каждый раз убеждаясь в этом, улыбался, едва заметно, и тут же играл ещё яростнее. Как в последний раз.       — Нудный хён, ты заметил, что Хисын-хён на нас всё время смотрит? — прокричал Рики прямо на ухо, перекрывая этим шум трибун. — Наверное, мой план с плакатом работает. Блёстки же реально отражают свет! Надо сказать Сону спасибо!       Сонхун прокричал что-то в знак согласия, особо не вникая. Даже если их с Рики выдаёт этот дурацкий блестящий плакат, Сонхун всё равно знает, что дело далеко не в нём.

***

      Первая половина закончилась со счётом 21:19 в пользу их команды. В перерыве Хисын подошёл к скамейке, чтобы вытереть лицо маленьким полотенцем, потом открыл бутылку воды и снова посмотрел на первый ряд. Сонхун заметил и тут же демонстративно отвернулся, сделав вид, что рассматривает идеально белый потолок.       Вторая половина игры началась более агрессивно: соперники, вероятно, поняли, что просто так им победу никто отдавать не собирается, поэтому включили режим диких зверей. Теперь каждый из них толкался, подрезал, едва не бил по рукам. Всё это держалось в рамках правил, но балансировало на самой грани.       Сонхун, наблюдающий за этим беспределом, сжимал в руке пустой стакан сока, который нервно допил пять минут назад, и злился. На другую команду, на судью, который будто не замечал всех этих пакостей, и на самого себя за то, что вообще так остро на всё реагирует.       Счёт непредсказуемо менялся. Они то вырывались вперёд, то снова отставали, но Хисын всё равно выкладывался полностью, продолжая летать по залу с бешеной скоростью, словно совсем не устал.       — Пять очков разницы! — кричал Рики. — Давай, хён! Давай!       Сонхун молчал, но смотрел за тем, как Хисын отчаянно борется за каждый мяч, как не перестаёт подбадривать свою команду.       За тридцать секунд до конца мяч опять оказался у соперника, но Ёнджун, один из сокомандников, смог перехватить его. Оказавшийся рядом Хисын громко кричит «Открыт!», и мяч тут же летит к нему.              До конца игры остаётся двадцать секунд.       Хисын активно ведёт, оглядывая всю площадку. Защитник соперников нависает над ним, словно грозовая туча, ещё один бежит навстречу, чтобы подстраховать, но Хисын выворачивается и проходит вперёд, миновав поражение.       Остаётся совсем ничего.       Войдя в трёхсекундную зону, Хисын уже готовится к броску, но вдруг его нога цепляется за что-то. Точнее сказать, за стопроцентно специально выставленную подножку. В суете баскетбольной площадки заметить её довольно затруднительно, тем более, если в одном и том же радиусе кучкуются высоченные парни.       Это происходит словно в замедленной съёмке: Сонхун видит, как Хисын теряет равновесие, как его тело, не ожидая подобной подставы, начинает падать вперёд, как он пытается удержать равновесие, при этом выбрасывая руку с мячом в сторону кольца. Даже в этой ситуации Хисын не хочет подвести свою команду, но всё равно валится на пол с тяжёлым звуком.       Стадион ахает, замирая, и только Сонхун, наконец осознав, что происходит, вскакивает с места и наваливается на ограждение, с силой вцепляясь в него. Пустой стакан из-под сока выпадает из рук и катится куда-то вниз под сидения, но это буквально последнее, о чём сейчас стоит думать.

***

      На площадке — суета. Судья останавливает игру, пока медперсонал бежит к Хисыну. Вокруг толпятся игроки обеих команд, тренер мечется у боковой линии, трибуны то шумят, то снова замолкают. Рики продолжает безостановочно тараторить под ухом, но Сонхун не слышит. Он вообще не слышит ничего, кроме бешеного стука собственного сердца.       Время тянется бесконечно. Врач склоняется над Хисыном, что-то у него спрашивает, ощупывает ногу, руки, проверяет рёбра. Через несколько долгих секунд Хисын подаёт признаки жизни: сначала приподнимает голову, мотает ей, приходя в себя, и садится, опираясь на локти.       Стадион выдыхает. Сонхун — тоже. Ноги всё ещё беспокойно трясутся, и он хватается за ограждение, чтобы не упасть. В висках колотит от волнения, а выпитый апельсиновый сок встаёт комом в горле.       Судя по всему, весь медперсонал настаивает на том, чтобы Хисын покинул площадку, но этот упрямый баран отказывается и с трудом, морщась, встаёт. Врач и один из сокомандников пытаются удержать его, но он отмахивается, делая несколько шагов вперёд, проверяя ногу, после чего кивает.       — Да он с ума сошёл!       — Уходи! Не рискуй!       — Пожалей себя!       Не слушая ни крики фанатов с трибун, ни врача, ни свою команду Хисын уверенно подходит к судье и жестом показывает, что готов продолжить. Сонхун ловит его взгляд и вздрагивает, когда Хисын, несмотря на боль, одними губами шепчет нечто похожее на «Я в порядке». Шумно выдыхая, Сонхун плюхается обратно на своё место и сжимает ладони в кулаки. Рики продолжает что-то говорить, но его голос сливается с общим фоном.       Остаток игры, эти охренеть какие длинные пятнадцать секунд, проходит, как в тумане. Даже после падения Хисын продолжает защищаться, играя в возможную сейчас силу, но компенсирует всё опытом и хитростью. Когда до конца остаётся всего несколько секунд, мяч оказывается у Николаса, который, как Сонхун успел подметить, тоже очень даже хорош. Последний бросок получается идеально чистым, выводя команду ещё на три очка вперёд.       Трибуны тут же взрываются.       — МЫ ВЫИГРАЛИ! — Рики орёт, как полоумный, подскакивая с места, и трясёт своим плакатом так, что едва не сбивает с ног стоящую рядом девушку. — МЫ ВЫИГРАЛИ! ХИСЫН-ХЁН ЧЕМПИОН!       

***

      На площадке творится настоящее безумие: игроки прыгают друг на друга, радостно кричат, толпа шумно поддерживает победителей. Хисын стоит в самом центре событий. Сокомандники обнимают его, трясут за плечи, что-то спрашивают, пока к ним стекаются запасные, тренер, медперсонал и прочие важные люди.       Хисын выглядит счастливым, даже сквозь боль и усталость, и смеётся, запрокидывая голову. Команде вручают небольшой золотой кубок, который капитан, уважая многолетние традиции, должен поднять над головой. Хисын берёт его в руки и поднимает вверх, а потом передаёт награду какому-то парню и, игнорируя всех и всё вокруг, уверенно ковыляет в сторону первого ряда.       Сонхун замирает, понимая, куда именно он идёт. Хисын не смотрит на фанатов, не видит протянутых рук, желающих отбить ему пятюню, не замечает влюблённых взглядов. Когда он наконец останавливается прямо у ограждения, Сонхун отчётливо видит каждую капельку пота на его лице, красные щёки и влажные волосы. Даже вот такой он красивый до невозможности.       — Привет, — просто говорит Хисын. — Ты правда пришёл.       Будучи не в состоянии ответить внятно, Сонхун просто кивает, чувствуя, как губы сами по себе растягиваются в улыбке. Самой тупейшей улыбке на свете.       И вдруг, прямо при всех, под крики своих верных фанатов, под их восхищённые вздохи, Хисын перегибается через ограждение, хватает Сонхуна за капюшон и целует. Целует так, будто он — самый главный приз этой игры, так, будто старался только ради этого момента. Ещё и на виду у кучи людей! Но Сонхун будто бы и не думает об этом, забывая обо всех правилах приличия и приватности. Вокруг них очень шумно: звучат и аплодисменты, и чей-то свист, а Рики рядом визжит от радости так, что аж уши закладывает.       Когда они наконец отстраняются, Хисын снова ухмыляется, оставляя на носу Сонхуна быстрый мокрый поцелуй.       — Ты с ума сошёл? — выдыхает Сонхун, когда к нему возвращается дар речи. Голос звучит хрипло, а щёки сейчас воспламенятся. — Все же... видели.       — И пусть, — пожимает плечами Хисын, нисколько не парясь по этому поводу, и берёт ладони Сонхуна в свои, поглаживая. — Я только что выиграл игру и поцеловал самого горячего парня на свете. Дай мне насладиться моментом.       Сонхун открывает рот, чтобы выдать какую-нибудь очередную колкость, но не может. Хисын смотрит на него так, как обычно смотрят на любимых людей. По этой причине у Сонхуна снова трясутся коленки. Да как чудище вообще это делает?!       — Как твоя нога?       — Болит, — честно признаётся Хисын. — Но мне плевать, пока ты рядом.       — Дурак.       — Господи, сегодня лучший день в моей жизни! — хнычет Рики, прижимая плакат к груди. На его чёрной футболке уже отпечатались блёстки.       Хисын поворачивается в его сторону, всё ещё улыбаясь, и Рики, кажется, готов вот-вот потерять сознание.       — Ты же Рики, верно? — уточняет Хисын. — Спасибо, что приводил Сонхуна сюда, что всегда верил в меня. И за плакат тоже. Он правда крутой.       — Хён... вы... я... Можно ваш автограф?       Пока Хисын расписывается прямо на блестящей футболке Рики, Сонхун пытается восстановить дыхание и прийти в себя, мастерски игнорируя все взгляды и вспышки камер, направленные в их сторону.       — Как бы я не хотел остаться тут с тобой, но мне правда пора идти, — говорит Хисын, поворачиваясь к Сонхуну. — Нужно пообщаться с командой и тренером, а ещё от меня жутко воняет... В общем, освобожусь часа через два.       — И? — Сонхун пытается уловить связь.       — И я хочу тебя увидеть, — просто отвечает Хисын. — Поужинаем вместе?       Сонхун смотрит на него, не зная, когда это вообще началось. Неужели правда настолько давно?       — Я не против.       — Тогда договорились, красавчик.       Хисын перегибается через ограждение ещё раз, быстро целует Сонхуна в губы и, подмигнув, уходит обратно на площадку, где его уже давно ждут. Сонхун смотрит ему вслед и чувствует, как быстро бьётся сердце, проводит рукой по лицу и чувствует, что губы снова растянуты в улыбке. Широкой и совершенно идиотской улыбке.       — Хён, — вдруг говорит Рики, — а можно я пойду с вами?       Сонхун шлёпает друга по плечу и потом ещё десять минут пытается оттереть с ладони блёстки влажными салфетками.