Поцелуй

            Сумасшедший! Да, перед ней находился опасный безумец, который вообразил, что может захватить власть и богатство лишь грубой физической силой и чудовищным честолюбием. Ревекка не спускала с храмовника настороженного взгляда. Его слова и мечты были ей смешны, но в то же самое время она понимала, насколько он опасное и самолюбивое животное. Бриан де Буагильбер, погрязший в распутстве и лёгких победах, не забывал обид. С какой болью он говорил с ней об Аделаиде, обманувшей его ожидания в юности! И с каким жаром храмовник убеждал Ревекку принять своё чудовищное предложение разделить с ним пока ещё несуществующую власть!       Ревекка держалась на расстоянии от него, поближе к окну; если понадобится, то она вновь готова балансировать на парапете, находясь над бездной! Лучше смерть, чем бесчестие! Ей вспоминались рассказы старших родственниц, переживших разные невзгоды, убегая вместе с мужьями и детьми из мест, где евреям стали не рады. Иногда в рассказы об обычных неурядицах, сопровождавших подобные истории, вплетались свидетельства об ужасах и бесчестии, которые выпадали на долю женщин. Ревекка всегда внутренне содрогалась, слушая подобное. Чтобы уязвить мужчину, забирают его состояние, чтобы уничтожить женщину, забирают её честь! Нет, она скорее полетит вниз с высоких стен, чем позволит этому человеку на себя посягнуть.       — Ты прекрасна и умна, — говорил между тем храмовник, осторожно, словно кот к голубке, подбираясь к ней. — Мы станем великолепной, могущественной парой, равной которой не найдётся никого ни на Востоке, ни на Западе.       Ревекка внезапно поняла, что он сократил расстояние между собой и окном. Храмовник встал, скрестив руки на груди, широкая спина закрывала солнечный свет, отрезая ей путь к возможному спасению.       — Ты дал мне слово, что не обидишь меня! — напомнила она ему, внутренне трепеща от того, что для подобного человека мало что значат данные обещания, хотя он и похвалялся верностью своему слову.       — И я его не нарушу, — очень серьёзно ответил храмовник. — Тебя я не обижу, но как насчёт того рыцаря, что лежит в башенной комнате? Тебя приставили за ним ухаживать, и, кажется, ты делаешь это слишком преданно, — чёрные глаза насмешливо прищурились. — Да ты побледнела! Неужели этот сосунок поразил сердце гордой дочери Сиона?       — Я питаю к благородному рыцарю глубокую благодарность и почтение, — с достоинством произнесла Ревекка. — Но между нами пропасть и не только потому, что он христианин, а я иудейка. Нет, ты сам бы нарушил все правила, будь на то твоя воля! Однако господин Айвенго не такой, он обладает истинным благородством духа и предан своей госпоже, леди Ровенне.       Бриан де Буагильбер невесело рассмеялся.       — Как много любви для такого гиблого места, как Толкерстон! Но ничего, барон Фрон де Бёф крут нравом, ему ничего не стоит изжарить твоего отца на углях или сбросить, как сломанную куклу, твоего драгоценного рыцаря с крепостных стен.       При упоминании отца Ревекка издала тихое восклицание, а при упоминании Айвенго смертельно побледнела. Ни один мускул не дрогнул на её прекрасном лице, но собственная кровь изобличила девушку, отхлынув от лица. Что не укрылось от храмовника.       — Роза Шарона, столь нежная и чарующая, — заговорил он с улыбкой. — Ты думаешь, что рядом с обычной розой красота твоя меркнет. Но что такое красота леди Ровенны? Это пресная прелесть, лишённая вкуса, ты совершенно иная! В тебе сочетаются Запад и Восток, ты пьянишь, как ароматное вино, и дурманишь, как зелёный мёд! Но и у тебя есть слабости, не так ли?       — Что, благородный рыцарь Храма опустится до угроз несчастной еврейской девушке? — с презрением спросила Ревекка.       — Я бы никогда не посмел тебе угрожать, ты, которую я выбрал своей госпожой, имеешь надо мной власть! Но вот твои спутники… они другое дело!       Ревекка поняла, что не сможет второй раз достичь окна, поскольку Бриан её непременно остановит. Сбежать через дверь тоже не получится, ведь он в несколько прыжков настигнет её, а, поймав, сможет сделать то, что ему угодно, воспользовавшись правом сильного. Раздались звуки трубы, но храмовник даже бровью не повёл, он всё так же стоял с неподвижностью колосса, загораживая собой солнце.       — Дай мне уйти! — Ревекка посмотрела на него бесстрашно. — Ты слышишь тревогу, разве не должен ты бежать на помощь своим друзьям?       — Успеется, — усмехнулся храмовник. — Я не хочу покидать тебя, пока ты в таком неопределённом положении. Я ведь вполне могу пойти в башенную комнату и перед тем, как бежать на помощь хозяину замка, проткнуть мечом твоего рыцаря. Он сейчас не опаснее слепого котёнка.       — Тогда я умру, — внешне спокойно произнесла Ревекка.       — Вот видишь, мы опять в тупике. Но зачем тебе или кому бы то ни было ещё умирать? — храмовник протянул ей руку. — Поцелуй меня, благословляя на ратные подвиги! И я не причиню вреда ни твоему отцу, ни этому полуживому рыцарю. Иначе… — он положил вторую руку на рукоять меча. — Я клянусь, что не оставлю его в живых.       Ревекка слышала, как труба всё гудела и гудела, созывая защитников замка, но она также видела решимость в глазах Бриана де Буагильбера. С этого негодяя станется исполнить свои угрозы! Вспомнилось прекрасное, но измученное лицо Айвенго, его светлые волосы, такие мягкие на ощупь, и то восхищение, которое он выказал ей за мгновение до того, как узнал, кто она. Благородный рыцарь был оскорблён, что оказался спасён евреями и позволил одной из них ухаживать за собой. И как бы сильно ни болело за него сердце, Ревекка подумала, что в глазах Айвенго навсегда останется не совсем человеком.       Храмовник ждал ответа, замок готовился к отражению штурма от пока ещё неизвестной опасности. Ревекка же приняла решение.       — Хорошо, — она посмотрела в глаза своему мучителю. — Ты получишь от меня поцелуй и даже больше, но это будет покорность рабыни, которой угрожают гибелью тех, кого она любит. Устроит ли благородного Буагильбера такой расклад?       — Вполне, — храмовник продолжал протягивать к ней руку.       Ревекка медленно приблизилась к нему, через мгновение Бриан с силой обнял её и собрался поцеловать, но девушка отчаянно замотала головой.       — Что такое? Ты ведь согласилась? — недоумевал храмовник.       — Я согласилась поцеловать тебя, но не наоборот! — воскликнула Ревекка, упираясь обеими руками в его грудь.       — Что же, целуй! — он выпустил её из кольца сильных рук.       Ревекка была ниже него; она подошла совсем близко к храмовнику и положила ему руки на плечи.       — Закрой глаза, — велела девушка, и грозный Бугильбер повиновался.       Дальше он почувствовал, как её пальцы нежно касаются его лица, ощупывая его, как если бы Ревекка внезапно ослепла.       — Нагнись, — приказала она ему, и он послушно склонился. — Закрой глаза и не шевелись!       Поцелуй красавицы оказался невероятным! Её нежные мягкие губы сначала встретились с его губами, затем короткими поцелуями соскользнули к колючим щекам, потом к подбородку и шее. Здесь Ревекка захватила губами небольшой кусочек кожи и стала медленно его втягивать в свой рот. У Бриана небо качнулось над головой! Что творила с ним эта непостижимая женщина! Теперь она как будто пыталась высосать из него остатки воли, и ему это нравилось.       — Чаровница! — выдохнул храмовник, ему хотелось сжать её в свирепых объятьях, повалить на пол или прижать к стене, разорвать одежду и войти в неё, а потом и самому впиться поцелуями в длинную шею.       Труба всё тревожнее гудела, а грозный храмовник всё больше подчинялся воле хрупкой еврейки.       Внезапная боль заставила его вскрикнуть и открыть глаза. Ревекка под конец со всей силой укусила его в шею, а потом отпрыгнула в сторону, чтобы он случайно не ударил её.       — Зачем ты это сделала? — воскликнул Бриан, потирая шею.       — Чтобы ты помнил, даже если я покорюсь твоей воле в одно мгновение, это не значит, что я не наврежу тебе в следующее, — с вызовом ответила Ревекка.       Эти слова пронзили почти суеверным ужасом храмовника. Он ощутил то, что, казалось, давно перестал испытывать — страх.       — Я должен идти на помощь, — произнёс он поспешно. — Мы ещё вернёмся к этому разговору.       И не давая ей времени возразить, он выбежал из комнаты, где она, хрупкая девушка, одержала верх над всей его мощью. Вот это женщина! Бриан де Буагильбер окончательно убедился в том, что встретил самую подходящую для него спутницу! Они будут править миром!