У птиц не бывает клыков

      Когда Флинс по просьбе Никиты оказался на территории Пирамиды, он подметил, что Иллуги выглядел озадаченным, даже, скорее, взволнованным чем-то. Разумеется, как взявшему на себя часть работы старика, ему часто приходилось решать разной сложности вопросы, но сейчас он действительно был сам на себя не похож.       — Он уже вернулся таким из города. Кажется, мальчишка чем-то обеспокоен. Согласен?       Рядом возник Старшина. Его, вне зависимости от возраста, всегда ясный, искромётный взгляд пробежался по ссутулившейся фигуре Иллуги, что застыл перед вывешенной на доске возле дома картой. Было заметно, что она служила лишь прикрытием; создавала картину того, что Командир занят очередной расстановкой сил по местности. Однако пытливому наблюдателю, вроде Флинса, не составляло особого труда понять, что это всё липа.       После разговора с Никитой, ради которого его, в принципе, звали, он не упустил возможности подойти к всё ещё увлечённому своими раздумьями Иллуги.       — Молодой Господин, не кажется ли тебе, что карта скоро последует твоему примеру и загорится? Твоим энтузиазмом, конечно, с которым ты так усердно выполняешь свою работу который час, — этот учтивый и мягкий тон Иллуги узнал бы из тысячи других.       Но вместо предположительного продолжения этой вежливой переброски забавными фразами, он разворачивается к Флинсу, ни капли не удивлённый внезапному появлению того в штабе. Его большие синие глаза глядят прямо в душу, выжигая там маленькое отверстие своим кроваво-красным зрачком.       — Господин Флинс, я страшный?       Внезапный вопрос ощущался как ведро ледяной воды, вылитое прямо на голову. Брови Флинса удивлённо поползли наверх. Даже он, привыкший уже к непредсказуемости людей, на секунду оторопел.       Но Иллуги был непреклонен. Он смотрел прямо в лицо себеседнику, перемещая взгляд с одного жёлтого глаза на другой, выискивая там ответ.       — Прошу быть со мной честным и постараться вместить в ответ как можно меньше иронии.       Флинс наконец отмирает, пару раз изумлённо хлопая ресницами. Глаза — единственное, что выдавало в нём удивление. Но и его флёр спал, как только на лицо Светоносца заползла фирменная учтивая улыбка.       — Что же ты сразу так набрасываешься, Молодой Господин. Разве перед такими признаниями в свою сторону ты не должен, как минимум, пригласить меня пообедать? — проворковал он, наблюдая как щёки ратника почти моментально заливаются розовым.       — Прошу прощения, — хмыкает Флинс, — я не хотел ставить тебя в неловкое положение. Я считаю, что Молодой Господин в достаточной мере заботлив и добр к каждому, к тому же умеет поддержать приятную беседу и не обделён манерами. Что до внешнего вида… то, думаю, тут очевидно, что наружность такого очаровательного юноши прекрасно отражает его внутреннюю красоту.       Иллуги, всё ещё смущённый, внимательно слушал Флинса, как будто не до конца определившись, что именно ему нужно сделать в первую очередь: отчитать ратника за такую совсем не забавную для него шутку или действительно вычленить из этого ответа нужную для себя информацию. Выбор всё-таки пал на второй вариант.       — Значит… Я не выгляжу страшно?       Слегка отрешённо проговорил он, задумчиво отворачивая голову в сторону. Как и всегда во время его размышлений, он приложил руку к подбородку и начал что-то бубнить себе под нос, будто совершенно забыв, что был тут не один.       — Кхем… Я полностью уверен в своём ответе, однако позволь спросить, с какой целью ты хотел выяснить нечто такое? Прошу простить меня за такой личный вопрос, но… Молодой Господин, быть может, ты оказался кем-то очарован после своего сегодняшнего променада в городе?       Флинс аккуратно попытался обратить на себя чужое внимание, всё ещё внимательно рассматривая лицо Иллуги на наличие малейших изменений в эмоциях.       Его друг стоял неподвижно, полностью отвлечённый своими мыслями ещё несколько секунд. Затем Иллуги резко выпрямился и, так похожий на встрепыхнувшегося птенца, уставился прямо на Кирилла.       — Откуда ты—       Он осекается, но, вздохнув, быстро приходит в себя, звуча дальше слегка разочаровано.       — Старик рассказал, да? Дело не в очаровании кем-то, а в том, что кто-то другой был явно не очарован мной, — Иллуги отвечал словами самого Флинса, вызывая у последнего смешок, тут же прячущийся в вороте его накидки.       И, возможно, почти незаметный облегчённый выдох.       — Кто же мог оказаться не очарован самим Молодым Господином! — Светоносец, полностью погружаясь в свою неповторимую актёрскую игру, беззлобно поддевает приятеля. — Боюсь, этот человек оказался весьма недальновидным, раз не заметил всех положительных черт нашего уважаемого Командира.       Иллуги лишь устало выдыхает и машет рукой на сказанные слова, опять отворачиваясь. И Флинс уже почти начинает беспокоиться, не задела ли его маленькая шутка чувства дорогого друга, как до него доносится еле слышное:       — Я напугал ребят в Наш-Городе…       Иллуги звучал пристыженно, словно он сам стеснялся того, что говорил. Его редко можно было застать в таком положении, а потому Флинс тактично помолчал, ожидая продолжения истории.       — Они заметили меня издалека и застыли, с интересом ожидая, когда я пройду мимо, но стоило мне подойти ближе, как одна девочка испугалась виднеющихся из-под одежды шрамов и расплакалась. Остальные, присмотревшись, тоже начали шарахаться от меня, поэтому я поторопился сделать все дела в городе и уйти. Но… Мне нужно будет вернуться туда завтра, а дети выглядят местными, так что, боюсь, я снова доставлю им неудобства. Хоть не иди никуда, — в конце он грустно хмыкает своим словам и опускает голову.       Флинс был полностью серьёзен и видел, как в некоторых моментах Иллуги было откровенно тяжело говорить о случившемся; он прекрасно понимал, что, скорее всего, являлся единственным, с кем тот смог поделиться этой историей.       Но вместо пустой болтовни и нелепых ободрений прямо сейчас, Флинс вновь радушно улыбнулся.       — Я понял твою беду, Молодой Господин, и, думаю, что в силах тебе помочь. Если у тебя нет неотложных дел сегодня вечером и ночью, приходи на Кладбище Ночи. Я буду ждать.       А затем он так же неожиданно, как и появился, исчез из поля зрения Иллуги, удаляясь в сторону выхода.       Командир стоял как вкопанный, ошарашенно глядя на место, где раньше находился Флинс. Из-за того, что он был сосредоточен на своих чувствах в тот момент, он не сразу понял, что ему сказали. Но когда смысл слов наконец дошёл до него, с губ лишь сорвалось отрывистое: «Что?».

***

      На самом деле, Иллуги всё ещё не понимал, как Флинс мог помочь с решением его проблемы. Покажет древнее заклинание по обмену телами? Пошлёт вместо него призрака? Не в духе Иллуги было сбегать от своих обязательств — да он бы и не стал. Но всё же сердце почему-то быстро колотилось в груди от волнения, когда он стоял напротив входа в Маяк.       Флинс вышел после пары постукиваний по двери в одной фиолетовой рубашке, без фирменной тёмной служебной накидки, и пропустил внутрь Иллуги. Тусклое освещение позволяло глазам, только что наслаждавшимся ночными пейзажами по пути, не сильно напрягаться, создавая даже уютную атмосферу несмотря на то, что это всё ещё был старый добрый опорный пункт.       — Чаю? Воды? — тактично спросил Флинс, вызывая у молодого Светоносца немного нервный смешок.       Иллуги стоял к нему спиной и лицом к внутреннему убранству комнаты. Казалось, увидь друг его сконфуженное лицо сейчас, точно бы разочаровался в нём.       — В этот раз, пожалуй, откажусь, — он неловко огляделся в поисках чего-то, за что мог ухватиться взгляд. — Так… Что за способ помочь?       — Ого! Молодой Господин так целеустремлён, — он буквально мог слышать улыбку Флинса в его тоне. — Такая решимость в решении дел впечатляет! Думаю, узнай бы тебя лучше эти детишки, или, хотя бы, рассмотри поближе, то точно не стали бы так грубо обращаться с милейшим Командиром.       Слова Флинса не были резки, но почему-то от них он почувствовал себя хуже. Иллуги не хотел так сразу приступать к делу, однако и терпеть это напряжение внутри он был не в силах. В груди всё отчаянно сжималось в беспокойстве, правда, без конкретной и понятной причины. Он не боялся того, что Флинс мог подшутить над ним — он всецело доверял ему. Как и прекрасно знал, что тот мог ему помочь, раз сказал об этом.       Секунды молчания длились будто часы. По напряжённым и ссутуленным плечам Иллуги можно было явно сказать, что он был не в силах даже заставить себя расслабиться. Флинс сзади терпеливо молчал, давая время мало-мальски собраться с мыслями.       Парень тяжело сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту. Кадык почти болезненно дёрнулся, когда он услышал чёткое и ясное:       — Сними верх.       Подобная команда отразилась удивлённым взглядом в тусклое помещение. Его плечи, еле заметно дрожащие, опустились и, вместо каких-либо пререканий, пальто со светлым мехом на воротнике заскользило по ним. Он отложил верхнюю одежду в сторону, на рядом стоящий деревянный стул. Пусть и запоздало, но он также стянул с рук перчатки, кинув их к другим предметам гардероба.       Руки по привычке повисли по швам, ожидая дальнейших действий ратника. Сзади послышались тихие шаги, а затем Иллуги ощутил широкую ладонь на своей шее.       Флинс находился гораздо ближе, чем он мог предположить. Его пальцы вскользь прошлись под светлым воротом, проводя там незамысловатую линию, а потом вернулись к намеченному курсу: Кирилл медленно, с особой щепетильностью, вёл ими по задней стороне шеи, спускаясь меж лопаток, и вниз по выделяющемуся позвоночнику, вынуждая Иллуги чересчур выпрямлять осанку. Казалось, Флинс не делал ничего такого, но почему-то даже такие простые касания через свитер ощущались как-то интимно. По плечам, не укрытым светлой тканью, пробежали видимые мурашки.       Кирилл, незаметно для другого, хмыкнул и убрал руку, подмечая, насколько очевидно расслабились чужие мышцы.       — Остальное тоже.       Иллуги ненарочно прерывисто вдыхает воздух ртом, и сам же чувствует себя неловко от этого. Он как-то не профессионален. Раздеться для него должно быть самой обычной просьбой. Это ведь почти то же самое, что сходить с сослуживцами в баню. Там все не то, что без верха — там без всего.       Однако в голову закрадывалась коварная мысль о том, что виной такому волнению никто иной как таинственный Страж Маяка. Иллуги не мог, но очень старался представить его внимательный взгляд слегка сощуренных лунных глаз, кропотливо изучающий его, нельзя не отметить, хорошо сложенную спину. А когда в фантазиях Иллуги Флинс смотрел не только на её покрытую несколькими слоями одежды версию, а на обнажённую, сердце почему-то пропускало несколько обязательных ударов. Он чувствовал, как к щекам приливало тепло, а низ живота сводило неожиданным предвкушением.       Пальцы скользнули по некрепко натянутым сейчас ремешкам, пробегая до застёжки и щёлкая ей. Собственное дыхание казалось Иллуги слишком громким на фоне общей тишины предоставленной только им комнаты. Когда ничто не удерживало свитер на груди, он коснулся рванных краёв, потягивая их вверх. Затем поочерёдно ратник освободил левую и правую руку от таких же похожих ремешков, но поменьше, удерживающих его белые вязанные рукава чуть выше предплечья.       Когда на нём осталась лишь чёрная майка с горлом, Иллуги почувствовал, как Флинс подошёл к нему впритык. Тепло чужого тела будто обжигало спину и затылок, и парень не решался продолжить, будто предчувствуя, что команда может измениться.       Почти это и произошло. Вместо словесных указаний, Кирилл незаметно положил свои ладони на чужую талию, несильно обхватывая, и лёгким движением заставил Иллуги повернуться к нему. Тот непроизвольно сглотнул, глядя в невозмутимое лицо товарища. Всё-таки без всего этого повседневного и уже привычного обмундирования он чувствовал себя сейчас уязвимо. Уязвимо перед ним. Настолько, что хотелось чем-то прикрыться, и когда Иллуги уже хотел открыть рот, чтобы задать Флинсу явно помешавший бы им вопрос, тот опередил его.       — Благодарю за доверие, Молодой Господин. Дальше я сам. Заранее извиняюсь, если мои действия покажутся тебе нетактичными. Если ты будешь чувствовать себя некомфортно, просто уведоми меня — и я остановлюсь, — он слегка наклонился вперёд, чтобы проговорить это практически в лицо себеседнику.       Флинс ступил вперёд, грудью касаясь лба Иллуги, на что тот ожидаемо дёрнулся назад. Однако особо отступать было некуда. Позади он почувствовал крепкий металлический стол, который упирался ему в бёдра. Кирилл вновь сократил расстояние между ними, склоняясь ближе к чужому лицу.       Иллуги на долгое мгновение забывает как дышать, когда прохладный нос Флинса касается его уха. Лишь касается! Но по затылку пробегает волна нежелательных мурашек, за что Иллуги себя практически сразу корит. Ратник ведёт носом вниз, спускаясь от мочки к линии челюсти, очерчивая её, дальше переключаясь на пульсирующую венку на шее, рядом с которой уже виднелся широкий неровный шрам. Он маняще выглядывал из-под чёрного ворота, вызывая отнюдь не желание расплакаться. По крайней мере, точно не у Кирилла.       Он быстро распахивает рот, обнажая ровный ряд зубов, где клыки были чуть больше, чем у обычного человека, и вонзается в огрубевшую кожу. Всё происходит неожиданно, из-за чего Иллуги успевает лишь задушенно вскрикнуть. Флинс покусывает и кожу, и частично чёрную тонкую материю. Термобельё было ужасно удобным для сурового климата Нод-Края, и главный его плюс был в том, что оно отлично удерживало тепло, при этом почти не ощущаясь на теле. Потому и сейчас Иллуги казалось, что Флинс втягивал в свой рот исключительно его кожу. Достаточно острые зубы сдавливали пространство под собой, вызывая болезненные и неприятные ощущения, однако, вопреки этому, по телу разливались волны странного удовольствия.       Иллуги не сразу понял, что Кирилл отпрянул, задевая место укуса пальцами, которые сдвигали чёрный тонкий ворот ниже. Это позволило открыть больше обзора на шрам. Флинс извернулся, помещая своё лицо между чужой челюстью и ключицей, и ещё раз, но с меньшей силой, куснул заросшее место. Это не продлилось долго, так как он ловко заменил зубы губами, покрывая поцелуями неровности на чужой шее. Горячий язык скользнул по бывшим местам укусов, стрательно их зализывая. Иллуги невольно ахнул от таких вынужденных ласк. Дыхание участилось и он буквально боролся с собой, чтобы не вцепиться в рубашку Флинса, дав этим противоречивым чувствам хоть какой-то выход.       — Господин Флинс, что ты делаешь? — у Иллуги выходит лишь сдавленно озвучить самый главный сейчас вопрос.       — Можешь считать это терапией, — Кирилл ненадолго отодвигается лишь для того, чтобы снять с трепещущего в его руках Иллуги последний предмет одежды. — Я покажу тебе, что дело не в шрамах, а в подходе к ним, — чёрная майка отправляется в сторону. — А так же докажу, что опасения по поводу твоей внешности излишни, ведь весь ты, Молодой Господин, от и до, выглядишь величественно и абсолютно прекрасно.       Кирилл закончил своё объяснение нежнейшими взглядом, который когда-либо получал Иллуги, и это никак не вязалось с его жадным укусом последовавшим после.       Флинс вновь припал к шраму, теперь так отчётливо видимому на обнажённом парне. Рванная рана, тянущаяся от плеча к шее, длинная и неровная, была первая награждена чередой голодных укусов. Ратник поочерёдно проходился по всей площади шрама, закусывая отдельные места и почти тут же зализывая их языком. Иллуги инстинктивно выгибается навстречу, понимая, что сейчас тело двигается само. Будучи полностью во власти другого человека, он сосредотачивается на собственных ощущениях.       От слов Флинса прошибало током. По всему телу будто пробежался разряд, заставляя стать слишком чувствительным. Чем ближе лицо ратника было к чужой шее, тем острее казалось, что за этими действиями точно должно быть какое-то продолжение. Частые укусы создавали ощущение того, что кожа в том месте жутко чесалась, и этот зуд можно было унять только зубами. Определённо хотелось ещё.       Кирилл, закончив первичное покусывание, принялся широко облизывать эти места. Слюна остывала при комнатной температуре и холодила кожу, вызывая мурашки. Иллуги непроизвольно дёрнулся и Флинс на мгновение отпрял, осматривая своё творение.       Кожа Иллуги, удивительно светлая, отдавала тёплым жёлтым оттенком при ламповом освещении. Голова была сдвинута в сторону, губы приоткрыты, а грудь вздымалась намного быстрее, чем обычно. Его глаза, подёрнутые дымкой удовольствия, были направлены прямо на Кирилла, и, признаться честно, Флинс давно не чувствовал столь сильного желания прикоснуться к кому-то. Он продолжил внимательный осмотр всего тела. На груди, близ сердца, виднелся не длинный, но достаточно глубокий шрам, также несколько на рёбрах и сбоку. Все они отличались шириной и глубиной, но от этого не становились менее болезненными. Какие-то раны были совсем свежие, на них только-только образовалась бордовая корочка, свидетельствующая о начале заживления. Кирилл с трудом набрал воздуха в лёгкие и вновь прильнул ближе.       Неизвестно когда он успел снять свои перчатки, однако Иллуги довольно явственно почувствовал крепкую хватку на своей талии. Руки Флинса придерживали его, параллельно исследуя все изгибы и неровности его спины. Пальцы мягко прохаживались по старым и новым ранам, в нетронутых местах сжимая иногда сильнее. А спереди губы-губы-губы. Флинс покрывал его шрамы чувственными и жаркими поцелуями, чередуя зубы и язык.       — Молодой Господин, твои шрамы… Твоё украшение… Не знак чего-либо, но доказательство… Твоей сильной воли и упорства… Каждый из них… Прекрасен… Как и ты… С головы до пят…       Прерывистые фразы слабо доносились до ушей Иллуги в перерывах между укусами. Голова плыла и он, уже совершенно не церемонясь и не беспокоясь за рубашку Флинса, сжимал её своими руками на его спине и плечах. Его ладони в хаотичном порядке елозили туда-сюда от переизбытка чувств. Иллуги явно дрожал и, скорее всего, издавал какие-то звуки, но себя в тот момент было труднее всего услышать. Он старался разобрать нечто совершенно иное — чужое тяжёлое дыхание и почти неразборчивый в конце шёпот.       Это было бы ничуть не красивое сравнение или прекрасная метафора, ему действительно казалось, будто всё его тело обдавал жар. Словно множество языков пламени облизывали его со всех сторон, пытаясь разжечь, но не дать сгореть полностью.       Находясь на пике своих эмоций, Флинс оставляет на светлом и практически чистом от ран месте чуть ниже правой ключицы яркий бордовый засос. Он с силой втягивает в себя чужую кожу, слыша надрывное «Флинс!..», и продолжает до тех пор, пока собственное нёбо не отзывается ноющим чувством. Руки, сопутствуя движениям языка внутри, сжимали бока Иллуги для большего эффекта. И, кажется, не зря.       Флинс отстраняется, оглядывая свою невероятную картину, что расплылась фиолетово-красными точками по покрасневшей коже. Впрочем, почти вся кожа Иллуги сейчас было розовато-красного оттенка из-за частых манипуляций с ней.       Парень тяжело дышит и с усилием сглатывает слюну, прогоняя её по пересохшему горлу. Его взгляд немного расфокусирован, но он всё равно пытается всмотреться в плывущее перед ним лицо ратника. И какой же приятный трепет ощущается в груди, когда он наконец высматривает у Флинса такой же лёгкий румянец и замечает напряжённые придыхания. И, как бы в подтверждение его догадке, Кирилл улыбается, заставляя парня заострить внимание на своих припухших от частых фрикций красноватых губах.       — Молодой Господин, надеюсь, я детально ответил на твой дневной вопрос. А с детишками просто нужен иной подход. Выбираясь в город, ты с непривычки часто выглядишь суровым и озадаченным из-за редких визитов туда, поэтому неудивительно, если они приняли тебя за строгого вояку. Просто будь с ними собой и они охотно потянутся к тебе, как остальные, — Кирилл выравнивает свою речь с явным усилием, но мирная улыбка не спадает с его губ. И почему-то Светоносцу хочется просто поверить во все его слова, в его неровное дыхание и в его стекающие по шее капли пота.       — Как и ты? — с довольной одышкой интересуется Иллуги.       — Как и я, — спокойно подтверждает Флинс.