Последние вздохи Драко Малфоя

Help me help me

Oh I don’t know how to breathe for real

Set me free set me free

This craving is gonna be deadly

***

1998

После победы над Волдемортом жизнь Гарри приобрела иные, непривычные краски. Постоянные суды над Пожирателями смерти изматывали сильнее любой битвы. Лица в зале менялись, но чувства оставались одни и те же: страх, ярость, отчаяние. Все они вели себя по-разному — одни каялись, цепляясь за последние шансы, другие открыто угрожали, третьи лишь склоняли головы и молчали, словно смирившись с неизбежным. Но Поттер сделал исключение для Драко и покойной Нарциссы Малфой. Он защищал слизеринца с таким упорством, будто на скамье подсудимых находился он сам. Гарри не мог иначе. Он помнил, как Драко не выдал его, Гермиону и Рона в поместье, когда рядом стояла Беллатриса Лестрейндж. Помнил, как в самый решающий момент Малфой бросил ему свою волшебную палочку — ту самую, которой Гарри и нанёс последний удар Тёмному Лорду. И он никогда не забывал, что Нарцисса солгала о его смерти Волдеморту, рискуя всем. За этот выбор она позже заплатила жизнью. Во время суда Гарри и Драко Малфой даже не посмотрели друг на друга. После того как слизеринца оправдали, а Люциуса посадили в Азкабан, Поттер подошёл к нему первым, дабы отдать палочку законному владельцу. Тогда Гарри и заметил, как болезненно выглядел Малфой. Серые глаза будто были закрыты пеленой, под ними залезли тёмные круги, лицо, когда-то резкое и надменное, теперь казалось заострённым: кожа натянулась, подчёркивая скулы, губы побледнели и стали сухими. Руки выглядели непривычно тонкими, пальцы — длинными и нервными, с едва заметной дрожью. Но Малфой не обращал на это внимания: взяв палочку, он слегка кивнул. Ничего не сказав, он посмотрел Поттеру в глаза и пошёл своей дорогой. Гарри вздохнул — на этом разбирательства не закончились.

***

5 июня 2003

Утро у Поттера не задалось с самого пробуждения. Ночью ему снилось не то кошмар, не то нечто куда более странное. Он стоял в пустом, чёрном пространстве; босые ноги касались холодного, мокрого пола. Гарри не знал, как долго блуждал там — время словно утратило смысл, — пока наконец не заметил перед собой человека. Это был парень, возможно, немного ниже его ростом, бледный и худой, почти измождённый. Но лицо… лицо будто размывалось, не желая принимать чёткие очертания. Гарри попытался вглядеться, сделать шаг навстречу — и в тот же миг пол под ногами задрожал. «Подожди!» Голос застрял где-то в груди. Фигура дрогнула, будто колеблясь, а затем медленно подняла голову. На мгновение Гарри показалось, что он узнаёт этот силуэт, имя уже вертится на языке, как вместо ответа пространство вокруг начало сжиматься. Чёрнота давила со всех сторон, вода под ногами поднималась, холод пробирался всё выше по коже. И тогда он резко проснулся. Сердце билось слишком быстро, простыни были смяты и липли к ладоням. Он провёл рукой по лицу и зажмурился. «Присниться же такое» — пронеслось у него в голове. Он сел на кровати, прислушиваясь к дому. Несколько минут смотрел в одну точку, пытаясь унять сбившееся дыхание, затем тяжело вздохнул и заставил себя подняться. В квартире было прохладно, впрочем Гарри уже не замечал её. С Джинни он расстался два года назад, при этом они остались друзьями. Это решение далось им на удивление спокойно — без криков или упрёков. В итоге рутина накрыла Гарри с головой.

***

Дни в Аврорате текли на удивление спокойно — настолько, насколько это вообще возможно для такой службы. Гарри Поттер едва успел переступить порог, как в него буквально влетел Рон Уизли. — Гарри! — выдохнул тот, судорожно цепляясь за его рукав. — Слава Мерлину, ты здесь, я уже хотел вызывать к тебе патронуса. Нам срочно нужно выдвигаться! Гарри инстинктивно сделал шаг назад и мягко, но уверенно схватил друга за плечи, останавливая его. — Стоп. — Его голос прозвучал ровно, но жёстко. — Что случилось? Рон сжал губы, несколько секунд молчал, будто подбирая слова, затем резко выдохнул. — Помнишь труп, который нашли на прошлой неделе? Гарри кивнул, но внутри похолодало, он понял что дело будет дрянь. — Наши только что нашли зацепку, — продолжил Рон быстрее. — След ведёт к Малфою. Недалеко от убийства нашли кольцо, оказалось что оно пренадлежит ему. Он передал кольцо Гарри. Оно было из чистого серебра, в центре был круг, на котором была выгравирована змея. Несложно догадаться, что оно принадлежит именно Малфою. Но ведь странно: за эти пять лет о Драко ничего не было слышно. — Идём, — сказал он, разворачиваясь к выходу. — По дороге расскажешь всё. Рон даже не стал отвечать — просто шагнул рядом.

***

Аппарировав вместе с группой авроров, они остановились у входа. Малфой-Мэнор встретил их давящей, ледяной аурой — словно само поместье не желало чужого присутствия. Казалось, за прошедшие годы он стал ещё серее, холоднее, будто камень впитал в себя всё, что здесь происходило. Он ощутил, как по коже прошлись мурашки, посмотрев на Рона, он понял что друг ощущает тоже самое. Пока Уизли раздавал поручения группе, Поттер подошёл ближе к вратам в Мэнор. Что-то было не так, он не мог понять что, в груди буд-то осел камень. Он вышел из мыслей, когда ощутил ладонь на плече. — Ты как? — спросил Рон, — порядок? — Я в порядке, — кивнул Поттер. Рон нахмурился, но решил промолчать. Вместо этого он махнул рукой аврорам, и группа бесшумно двинулась к тяжёлым дверям. На удивление, они были открыты, что не могло не насторожить. Рон дал знак аврорам, те приготовили палочки. Мэнор был тёмным и холодным, несмотря на то, что на улице вовсю светило горячее солнце. Разделившись, одна пара осматривала первый этаж, Гарри, Рон и Амелия Браун пошли на второй, другие же — на третий и четвёртый. Поттер не считал, как долго они бродили по бесконечным коридорам, как вдруг его взгляд зацепился за дверь, из-за которой было слышно, как течёт вода. Он замер, подняв руку, и Рон с Амелией мгновенно остановились. Гарри кивнул в сторону двери, и все трое бесшумно приблизились. Амелия, молодая аврор с короткими рыжими волосами и цепким взглядом, бесшумно переместилась к другой стороне двери, держа палочку наготове. Рон переглянулся с Гарри и кивнул. Уизли попробовал открыть дверь, но она не подалась. Рон тихо выругался себе под нос и попрбывал «Алохомора». Гарри отрицательно качнул головой — если внутри кто-то есть, звуки вспугнет его. Вместо этого он приложил палец к губам и прислушался. Вода лилась ровно, монотонно. Ни шагов, ни голосов. Но было что-то ещё — едва уловимый запах. Поттер не сразу понял, что именно, а когда осознал, внутри всё оборвалось. Это был металлический запах крови. Гарри дал знак Браун и та резким движением скинула палочку и выкрикнула: — Бомбарда Максима! Дверь с грохотом разлетелась в щепки, и троица ворвалась внутрь. Это оказалась ванная — огромная, отделанная тёмно-зелёным мрамором, с тяжёлыми серебряными кранами в виде змей. Вода лилась из главного крана, заполняя ванну до краёв, и уже переливалась через край, заливая пол. Когда Поттер увидел кто сидел в ванной, что-то внутри него сломалось. Это был человек. Длинные платиновые волосы Малфоя были спутанными, тяжёлыми от воды прядями прилипли к вискам, щекам и тонкой шее, подчёркивая нездоровую бледность его кожи — почти мраморную, лишённую тепла и жизни. Лицо было почти бескровным, с оттенком серого цвета. Острые черты казались застывшими, словно вырезанными из холодного камня: приоткрытые губы посинели, светлые ресницы слиплись от влаги и отбрасывали тени на впалые щёки. Его тело безвольно обмякло в ванне, левая рука свисала через край, пальцы чуть подогнуты, будто даже в последний миг он пытался за что-то ухватиться. На внутренней стороне предплечья тёмная метка Пожирателя смерти была изуродована до неузнаваемости — кожа вокруг разорвана глубокими, неровными порезами, края ран воспалённые, алые, будто вскрытые насильно и с яростью. Кровь засохла, но уже растворилась в воде, окрашивая её в мутный розовый цвет. Ванна была переполнена этой жидкостью, а на холодном кафеле пола растекалась лужа, в которой отражался тусклый свет. Глаза Малфоя были открыты — серые, когда-то живые и колкие, теперь они смотрели в никуда. В них не осталось былого высокомерие или страха, лишь пустота и стеклянный, мёртвый блеск. — О Мерлин… — выдохнул Рон, опуская палочку. Слова Рона выдернули Гарри из оцепенения. Внутри что-то болезненно сжалось, но он заставил себя двигаться. Подойдя к ванне ближе, он опустился на колени, приставив два пальца к пульсу Малфоя. Возможно, он надеялся на чудо и в итоге аристократ окажется живым, но ледяная кожа будто обжигала пальцы Поттера, он выругался себе под нос. Гарри отдёрнул руку, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Воспоминание ударило больно и ярко, заставив на мгновение потерять связь с реальностью. Перед глазами появилось безжизненное лицо Седрика. Гарри моргнул, прогоняя наваждение, и поднялся на ноги, чувствуя, как противно дрожат колени. К горлу подступил горький ком. Тошнота смешалась с ледяной яростью, которая не знала, на кого её направить. На Малфоя? Но он был мёртв. — Гарри… — голос Рона донёсся словно сквозь толщу воды. — Гарри, нам нужно здесь все осмотреть. — Амелия, — голос Уизли прозвучал хрипло и чужо. — Вызови подкрепление, проинформируй группу и свяжись с отделом магических расследование. Пусть пришлют колдомедика для заключения. Браун кивнула и быстро выскользнула из ванной, на ходу доставая палочку для вызова патронуса.

***

Дальше Гарри помнил всё как в тумане. Они с Роном фиксировали положение тела Малфоя, время обнаружения, состояние кожи, помимо порезов. Вытаскивать тело было больно — не физически, просто сам процесс. Мокрая ткань противно липла к рукам, а безвольная тяжесть тела заставила Гарри стиснуть зубы. Только они вытащили Малфоя из розовой воды и уложили на пол, как Гарри наконец смог разглядеть одежду, в которую тот был облачён, и на мгновение замер. Это было не то, что он ожидал увидеть на Драко Малфое. Ни щегольской мантии, ни рубашки, ни строгих брюк. На нём была длинная, многослойная одежда, совершенно чуждая магическому миру Британии. Гарри где-то видел подобное одеяние. Джинни когда-то увлекалась восточной культурой, пока они встречались, показывала ему картинки в журналах. Одежда состояла из нескольких слоёв: нижняя длинная рубаха из тончайшего, почти прозрачного шёлка, плотно облегала впалую грудь и тонкую шею, а поверх неё была надета верхняя распашная кофта с невероятно широкими рукавами, которые, даже намокнув, ниспадали вниз, словно крылья. Вместо привычных пуговиц или шнуровки полы соединялись на груди длинными, затейливо завязанными лентами из той же ткани, концы которых теперь безжизненно свисали вниз. Но больше всего Гарри поразила вышивка. Тончайшими серебряными нитями по высокому вороту-стойке и вдоль бортов были вышиты драконы. Они не походили на венгерскую хвосторогу или украинского железнобрюха — это были восточные драконы, длинные и изящные, без крыльев, парящие среди завитков облаков и штормовых волн. Серебро на белом фоне тускло поблёскивало даже в полумраке ванной, создавая иллюзию движения, будто драконы всё ещё скользят по ткани. Многослойная юбка, струившаяся от пояса до самого пола, была расшита такими же волнами и жемчужными каплями, которые сейчас казались слезами. Джинни как-то рассказывала, что в Китае маги носят такие же древние одежды. Но видеть это на Малфое — на человеке, для которого всегда было важным его происхождение и статус, выраженные в безупречном европейском стиле, — было до жути неправильно. Рон его оклинкнул. — Гарри, — голос Рона прозвучал глухо, вырывая его из оцепенения. — Посмотри на его правую руку. Поттер наклонился ближе, переведя взгляд на кисть, безвольно откинутую в сторону. Пальцы Малфоя — тонкие, аристократичные, когда-то с идеальным маникюром — теперь выглядели ужасающе. Ногти были обломаны, содраны почти до мяса, под ними запеклась тёмная корка. Не только кровь — Гарри с ужасом разглядел крошечные кусочки кожи и, кажется, въевшуюся белую шёлковую нить. По спине Гарри прошёлся холодок, не имеющий ничего общего с сыростью помещения.

***

Следуйщее пару дней были суматошными. Тело Малфоя забрали колдомедики, ванную опечатали, поместье оцепили. Гарри с Роном давали показания, заполняли отчёты, перебирали улики — но мысли Поттера то и дело возвращались к той картине: мёртвый Драко в китайском шёлке, с изрезанной меткой и пустыми глазами. В приёмной Колдомедицинского экспертного бюро пахло озоном, мятой и ещё чем-то резким, больничным. Молодая ведьма-секретарь проводила их в кабинет, где их уже ждал невысокий круглолицый волшебник в белоснежной мантии. Его звали Эдвард Уилсон, в Аврорате его уважали за дотошность и ум. Сейчас лицо, обычно располагающее к себе, выражало смесь профессиональной отстраненности и скрываемой усталости. Уилсон жестом предложил аврорам сесть, сам обошел массивный дубовый стол и тяжело опустился в кресло. Колдомедик развернул к ним большой пергамент с заключением и подвинул через стол. — Мистер Поттер, мистер Уизли, я сразу перейду к сути. — Голос у Уилсона был низкий, усталый. — Ситуация крайне неоднозначная и неприятная. Гарри впился взглядом в пергамент, но буквы плыли, отказываясь складываться в предложения. Рон рядом с ним сидел напряженно, как струна. — Начну с главного: Драко Малфой не совершал самоубийство. Он был убит. Причина смерти — концентрированный луч непростительного «Авады», нанесенный с близкого расстояния, практически в упор. — Уилсон поднял глаза на Поттера. — Следов борьбы на теле, связанных с удержанием под водой, нет. Вода в легких — вторична. Его опустили в ванну уже мертвым. Рон тихо выругался себе под нос, но Гарри даже не шелохнулся. Он смотрел на колдомедика в упор, приказывая себе слушать дальше, запоминать, не проваливаться в те чувства, что клубились где-то в груди. — Состояние тела, — продолжил Уилсон, — указывает на длительную, жестокую депривацию. Хронический недосып: истощение нервной системы на грани возможного. Истощение: вес тела критически низок для его роста, возраста и комплекции. Мышечная ткань атрофирована, подкожно-жировая клетчатка практически отсутствует. Желудок пуст, признаки регулярного недоедания очевидные. Магическое истощение на фоне длительного отсутствия сна. Его организм функционировал на пределе возможностей. Если бы его не убили, при таком образе жизни он бы прожил от силы месяц-два. Может быть, чуть больше. Мужчина на несколько секунд замолчал, и продолжил. — Порезы на левом предплечье, — Уилсон перевернул лист, сверяясь с записями, — нанесены посмертно, сразу после остановки сердца. Раны глубокие, нанесены с большой жестокостью, явно с целью максимально изуродовать метку. Орудие — не магия, а обычный ритуальный нож или очень тонкий кинжал. Серебро, судя по спектральному анализу остатков ткани. Под ногтями правой руки — только его собственная кровь, как и частицы шёлка. Нету стороннего ДНК. Но вот что интересно: под ногтями левой руки — идеальная чистота. Гарри переглянулся с Роном. — Одежда, — продолжил колдомедик, — отдельная песня. На ткани, особенно на рукавах и вороте, найдены микрочастицы иссопа, полыни и чего-то ещё, что наши алхимики пока не могут идентифицировать. Возможно, состав для очень сложного очистительного или защитного ритуала. — То есть он готовился к чему-то? — подал голос Рон. — Или его готовили? — Этого не знаю. Я лишь говорю факты, которые смог выяснить. На момент в кабинете снова повисла тишина. Гарри сжал кулаки так, что побелели костяшки. Они сейчас говорят о Драко Малфое. О том самом, с которым Гарри вечно собачился, едва не дрался. Который вечно ходил с таким видом, будто всё вокруг него недостаточно хорошо для его драгоценного носа. А теперь этот нос заострился и побелел, а сам он лежит на холодном металлическом столе в морге, завёрнутый в простыню, и уже никогда не откроет свои серые глаза. — Ещё одна деталь, — Уилсон замялся, что было ему несвойственно. — Мы провели посмертную диагностику магического ядра. Оно было не только истощено, а частично изъято. Принудительно, и, судя по следам, неоднократно. Кто-то пил его магию и высасывал по капле, возможно, месяцами. Рон побелел и отвернулся к окну, не в силах смотреть на друга. Гарри же чувствовал, как внутри закипает ледяная, спокойная ярость — та самая, что когда-то помогла ему идти на смерть в Запретный лес. Только уже умирать было не за кого. Дорогие ему люди мёртвы. Теперь и Драко тоже.