gory love story.

Дазай Осаму не раз задумывался о смерти. Эти мысли сопровождали его чуть ли не с раннего детства, они приходили в голову раз за разом, становясь с каждым днем все привычнее, нормальнее. Осаму всегда невольно думал, почему он сейчас дышит, почему его органы работают так, как должны. Он задумывался о том, думают ли также другие люди? “Нормальные” люди. Конечно, не обошлось и без вопроса о “нормальности”. В чем она измеряется? Все ли люди, находящиеся по тем или иным причинам по ту сторону забора в различных учреждениях, по-настоящему больны? Впрочем, чаще всего он приходил к выводу о том, что обычно так думают все сумасшедшие. Правда ведь, будет ли обычный – примерный – человек мучить свой бедный мозг такими вопросами? Все от безделья, верно. Ему просто стоит заняться чем то более полезным, чем прожигание одной и той же стены своей небольшой комнаты. Но все же, все ли люди также мучают себя постоянными вопросами о жизни и смерти, о вечном, о Богах и их воле? Люди постоянно отвлекаются на разговоры – они болтают о политике, экономике, о том, какая власть плохая, но другой и быть не может – будет еще хуже. А будет ли хуже? Никто не знает. Почему никто собственноручно не обрывает свою жизнь, не сходит с ума от бесконечного потока бесполезной информации, вливающейся в них с каждой минутой, секундой, с каждым лишним диалогом, наполненным притворной радостью и легкостью. Люди болтают, радуются, всячески показывают, насколько они сильны, как смело встречаются лицом к лицу со всеми их проблемами. Возможно, Осаму просто ленивый мальчик, страдающий от подросткового максимализма, что всячески оправдывает свое нежелание чем-либо заниматься и строит из себя псевдоинтеллектуала. – Осаму, если ты все-таки решил улетать, то будь добр прекратить витать в облаках и поторопиться, ты же знаешь, билеты без возврата. Точно. Билеты. Билеты до мокрого и пасмурного Вашингтона. До маленького, грустного городка. Богом забытого места, кучи лесов, диких зверей и всякого такого. На самом деле, не то чтобы он сильно горел желанием уезжать – по правде говоря, у Осаму Дазая не было желания ни на что. Ему не хотелось ни быть в Аризоне, ни ехать в Вашингтон. Обременять себя разговорами с сотрудниками аэропорта, прощанием с матерью, встречей с Одасаку, – тут он, признает, драматизирует. Одасаку, все-таки, не так уж и плох – новой школой, уроками, новыми людьми вокруг. Мысленно он морщится от последнего – его предыдущее окружение состояло из пары человек, с которыми он вместе работал над проектами, так как, к сожалению, учителя не одобряли асоциальность и нежелание лишний раз делать из себя шутливого подростка, внутренне ежась от страха перед разоблачением. Под вздох матери Дазай опомнился, что-то пробормотал и вышел из машины, чтобы забрать небольшой черный чемодан. Он заранее позволил себе вздрогнуть перед тем, как подойти к матери, которая, сложив руки на груди, стояла в ожидании. Она была встревожена – а как ей не быть? Единственный сын заявляет, что хочет уехать к дяде, которого не видел с раннего детства, еще и без веской причины. Но что она может сделать? Конечно, ничего. Хотя Осаму убежден в том, что она только рада – наконец-то не нужно иметь дело с вечными жалобами учителей на его поведение, вечные опоздания, прогулы – этот список его академических достижений можно продолжать бесконечно. Теперь у нее будет время на мужчин, вдобавок свободная квартира – не придется препираться с Осаму требуя, чтобы он ушел куда-нибудь на несколько часов. Прощание с ней прошло крайне странно. Они неловко обнялись, мама прошептала неуверенно, еле слышно, что он всегда может вернуться, в любой момент, – Дазай поставил это под сомнение, представляя, что будет, если он позвонит ей прямо посреди свидания с очередным богатым мужчиной, требуя забрать его домой. Осаму кивнул, выдавил из себя что-то наподобие улыбки и развернулся в сторону аэропорта. Отойдя достаточно далеко, он выдохнул с облегчением – на ближайшие четыре часа полета, пересадку и еще час полета он был предоставлен сам себе. Потом, правда, его ждал час в машине с Одой Сакуноске, и Осаму понятия не имел, о чем они могли бы поговорить – они виделись один раз, когда он был еще ребенком. Тогда мать с отцом еще не развелись, и отец повез их на летние каникулы к своему брату. Осаму попытался избегать мысли о том, что придется активно поддерживать диалог с Сакуноске по пути в Форкс. А ведь им еще и жить вместе! В общем, кошмар. Издержки спонтанно принятых решений в попытке отдалиться от семьи на год раньше положенного. Следующие шесть часов Осаму провел копаясь в себе под шум двигателя самолета, разговоры других пассажиров и крик какого-то ребенка. Теперь он стоял перед выходом из аэропорта, смотря на короткое сообщение от Оды, что тот будет ждать его на парковке. Конечно, про конкретные детали он решил не упоминать, но догадаться, что его встретят на патрульной машине, было несложно. Осаму сжал ручку чемодана, натянул капюшон толстовки и поспешил поскорее найти машину Оды. Вашингтон встречал его сильным дождем и ветром, заставляющим жмурить глаза. Деревья с силой качались от порывов ветра, пугая громким шелестом листвы. Машина Одасаку стояла недалеко от выхода. Это была обычная полицейская машина, предоставленная ему на службе. Из лобового окна виднелся какой-то глупый брелок, прицепленный к зеркалу. Потрепанность машины и выцветшую краску скрывал слой грязи и прилипшие мокрые листья – ну, с такой-то погодой удивительно, что можно было хотя бы разглядеть надпись “Полиция города Форкс”. Ода Сакуноске стоял в форме около машины, высматривая Осаму в толпе. Найдя глазами силуэт слишком высокого для своего возраста подростка, Сакуноске тепло улыбнулся, приподнимая руку, чтобы Осаму обратил на него внимание. Без приветствия Одасаку открыл дверь машины, забрал чемодан Осаму, оставляя его растерянно стоять на месте несколько секунд, пока тот не поймет, что все, чего от него ждали, – смирненько сесть на пассажирское сидение. Уже в машине Дазай снял промокший капюшон толстовки, пристегнул ремень и пытался высмотреть Оду из бокового окна. Резкий хлопок двери машины заставил его вздрогнуть под смешок Одасаку. – Ты как-то больно вырос. Рад тебя видеть. Дазай мог только неловко кивнуть и заставить себя улыбнуться. – Нам ехать примерно час, если ты голоден, заедем куда-нибудь по дороге, – Ода повернулся в его сторону, ожидая хоть какую-то реакцию на свои слова. Получил он только молчаливое потряхивание головой из стороны в сторону в отказе, он тихо рассмеялся. Понимая, что от Осаму ожидать информативного диалога не стоит, – но то и понятно, парень только вышел из самолета, переехав от матери к малознакомому дяде – он включил радио на самую минимальную громкость, позволяя Дазаю понаблюдать за местной, паршивой, погодой и несомненно красивой природой. Вашингтон, а конкретно Форкс и путь к нему, выглядел совсем не так, как Аризона. Дождливая и холодная погода, сплошной лес вдоль магистрали, редкие, тонкие речушки и постоянное щебетание птиц. Когда они подъехали к дому Одасаку, Осаму уже был на грани сна. Что, вообще-то, с его испорченным режимом было удивительно, но он просто списал это на усталость от перелета и нахождения с таким большим количеством людей. Сакуноске провел ему быструю экскурсию по дому. Несмотря на два этажа, он оказался небольшим, но вполне себе уютным. Комната Осаму находилась на втором этаже – она была среднего размера, с большой кроватью посередине и письменным столом со старым ноутбуком для учебы. В углу стоял узенький шкаф, около кровати – тумбочка. На огромном окне висели пожелтевшие шторы. Они были единственным, что Дазай помнил со своего единственного визита к дяде. Перед тем как уйти к себе, Одасаку улыбнулся, сказав, что в гараже стоит пикап, который он купил у какого-то своего старого приятеля специально для Осаму – все-таки, до школы добираться пешком далеко, автобусы, конечно же, не ходят, а с его работой подвозить Дазая может быть проблематично. Позже, когда свет во всем доме погас, Осаму сидел на краю кровати в полной темноте, мучая рукав домашней кофты. Несмотря на усталость, уснуть он не мог – отвлекался на шум ветра за окном; на то, как тяжелые ветви деревьев бились об окна. Последнее, о чем подумал Осаму, перед тем как провалиться в тревожный сон – о том, что, возможно, принимать такое решение спонтанно было глупым. Единственное, что его радовало – небольшая школа. С одной стороны, сплетни и слухи, которые распространяются не только по школе, но и по всему городу, с безумной скоростью. С другой – меньше шума, не придется пересекаться с огромным количеством людей на ежедневной основе. Тем более еще и машина теперь есть, не нужно будет трястись в автобусе и активно игнорировать попытки сверстников с ним поговорить. Утро началось тихо. Сакуноске разбудил его слабым стуком в дверь, пригласив на завтрак, отмахнувшись от слов Осаму о том, что не стоит тратить на это силы и время. Проводить время с ним было гораздо приятнее, чем с матерью. Нет лишних расспросов, цоканий на его внешний вид и “слишком хмурое лицо”, ее разговоров по телефону с новым ухажером на весь дом. С Одасаку все было спокойно. Тихий завтрак, объяснение маршрута до школы, краткая просьба взять с собой зонт или дождевик, чтобы не мокнуть по пути от парковки до школы. Последнее он, конечно же, проигнорировал – не может же дождь идти целый день. Долго они не разговаривали – скоро Сакуноске уехал в участок на свою скучную работу. Серьезно, какие вообще дела могут быть в таком маленьком городе? Ему было даже интересно спросить Одасаку об этом. Как только дверь за ним захлопнулась, Осаму невольно начал рассматривать первый этаж, который проигнорировал вчерашним вечером. Дерево на кухонных ящиках потрескалось, с полок слезала краска. Рядом с кухней расположилась такая же небольшая гостиная с камином, на котором стояли несколько фотографий Оды, каких-то его коллег и маленького Осаму, от чего он почувствовал себя неловко – на фотографии он стоит рядом с Одасаку на берегу речушки, держа в руках удочку, ярко улыбаясь в камеру. Глянув на часы, чьё тиканье было слышно чуть ли не на всем первом этаже, Осаму быстро схватил куртку, которую вчера вечером бросил в коридоре, надел обувь и поспешил в гараж. Его встретил старый пикап, выглядевший на удивление нормально для своего преклонного возраста. Завести его оказалось неожиданно просто, а ездить по пустым лесным дорогам – приятно. Школу найти было несложно, так что, доехав до первого корпуса, Осаму припарковался прямо напротив двери с табличкой «Администрация». Машин на парковке было всего несколько, да и те, скорее всего, принадлежали работникам школы – было слишком рано для учеников, которые явно не стремились провести как можно больше времени в своем учебном заведении. Выходить на улицу не хотелось. В груди начало разрастаться неприятное ощущение пустоты и неприязни ко всему вокруг. Осаму не хотел ощущать холодный ветер, бьющий в лицо, не хотел видеть новые лица, знакомиться, не хотел изучать Форкс и пытаться освоиться в новом городе. Примерно также его воротило и от мысли возвращения в Аризону и необходимости опять иметь дело с матерью и её часто меняющимися парнями, со слишком жаркой погодой и ещё кучей вещей, о которых он не хотел даже думать. В попытке взять себя в руки Осаму сжал руку поверх ткани чёрной повязки, полностью закрывающей его предплечье, до тех пор, пока не почувствовал ноющее болезненное ощущение, заставляющее его вернуться в реальность. Административный корпус оказался довольно светлым и просторным. Стены были украшены множеством плакатов о важности образования, здоровом образе жизни и прочей мотивационной дрянью. Подойдя к единственному столу, за которым сидел работник школы, Дазай перемялся, почувствовав заинтересованный взгляд на себе. – Чем я могу вам помочь? – легко улыбаясь, не скрывая свой интерес к новому лицу, спросил администратор. – Осаму Дазай. Я, – запнувшись, он пытался подобрать слова, при этом не выглядеть странно, – из Аризоны. Новенький. – О, конечно! – администратор стала судорожно рыться в ящиках стола и стопке документов на нём, пока наконец не вытащила несколько листов бумаги. – Это твоё расписание с кабинетами, а это, – она протянула второй лист, который был в несколько раз меньше первого, – нужно принести мне в конце дня с подписями преподавателей. Хорошего дня, Осаму. Надеюсь, Форкс тебе понравится. Стараясь ответить на ее слова хотя бы с парой процентов той же искренности, Дазай только неловко что-то промямлил, приулыбнулся и выскочил из корпуса, выдыхая. На школьной парковке прибавилось машин, около которых небольшими группами собирались студенты. Они смеялись, бурно что-то обсуждали, совершенно не обращая внимания на Осаму, который все также стоял у дверей Административного корпуса, нелепо оглядываясь по сторонам. Набравшись смелости, он аккуратно прошел вперед, сразу же направляясь к тому, что казалось кафетерием. Там же, на пересечении коридоров, Осаму нашел нужный, согласно листочку с расписанием, третий корпус. На старой двери темно-синего цвета красовалась большая черная табличка с цифрой три. Корпус оказался маленьким – всего четыре класса. Необходимый ему класс Осаму искать не стал – решил довериться двум фигурам впереди него, что шли куда-то вперед. Уж лучше он зайдет не туда, чем будет метаться по бедным четырем дверям в поисках нужного кабинета. Расправив плечи перед входом, Осаму одернул подол кофты, подтянул сумку и относительно уверенно зашел в класс. Он сразу почувствовал, как взгляды студентов резко притянулись к нему. Учитель английской литературы окинул его оценивающим взглядом, представился мистером Мейсоном, – если Дазай правильно услышал – и, слава всем Богам, посадил на последнюю парту. Урок прошел, мягко говоря, скучно. Монотонная речь Мейсона заставляла сдерживать порывы уснуть прямо на парте, – хотя, казалось бы, что его останавливает? Все, о чем он говорил, было Осаму уже известно – в его прошлой школой все эти темы проходили в начале года, большинство нужных произведений уже были прочитаны, а сочинения написаны. Ну, зато меньше работы с домашними заданиями по одному предмету. Трель звонка проехалась по привыкшим к тихому голосу учителя ушам, и только-только Осаму понадеялся на тишину, как кто-то подбежал к его парте. Это был невысокий парень с крайне странной стрижкой – интересно, что побудило его сделать челку такой... Кривой. – Осаму Дазай? – спросил мальчик с широкой улыбкой, явно взволнованный изменениями в рутинной жизни Форкса. Когда Осаму кивнул, тот сразу же продолжил тараторить. – Очень рад знакомству! Какой у тебя следующий предмет? Я, кстати, Ацуши Накаджима. – У меня дальше, – он бросил взгляд на расписание, лежащее около тетради, – политология. Шестой корпус, Джефферсон Надежда Дазая быть оставленным быстро угасла, потому что Ацуши продолжал сиять от радости, явно не планируя просто пожелать удачи и уйти на свои уроки. Остальные студенты не спешили покидать кабинет, с любопытством в горящих глазах ожидая продолжения их диалога. – О, я как раз иду в четвертый, могу проводить! – Боже, от него легко не отделаться. Наконец покинув полный студентов кабинет литературы, Осаму медленно плелся позади своего нового знакомого, оглядываясь по сторонам, стараясь запомнить путь до корпуса. У выхода из корпуса Осаму остановился, смотря, как Ацуши, открыв дверь на улицу, натягивает на свою странную челку капюшон толстовки, надетой поверх белой рубашки. все-таки, дождь может идти целый день. – Что, в Аризоне совсем не бывает дождей? – Он приулыбнулся, махая головой в сторону выхода, откуда уже виднелась дверь следующего корпуса. Судя по всему способов обойти не было, пришлось быстрым шагом дойти до четвертого корпуса – он хотя бы был всего лишь в нескольких шагах. – Ну, редко. Несколько раз в год, наверное. На лице его собеседника появилось чистое удивление, Осаму даже не знал, что такое может быть в реальной жизни, а не только в дешевых кино с отвратительной актерской игрой. Слава богу, но Ацуши избавил его от необходимости объяснять разницу в погодных условиях разных штатов, быстро прощаясь с ним, готовясь бежать на свой урок, – Ой, мне пора, я надеюсь, мы еще увидимся! Тебе, если что, во-о-он туда нужно, удачи! – Осаму смог лишь улыбнуться и помахать рукой на такую невинную надежду на дружбу. Остаток дня прошел скучно. На тригонометрии преподаватель заставил его представиться перед всем классом – ну, об этом он и пожалел, потому что Осаму не нашел ничего лучше, чем начать представляться в максимально шутливой форме. Стоит отметить, что шутки были явно не совсем подобающими для школы. Спасибо на том, что в первый же день не отправили к директору. Видимо, решил его пожалеть и сделать маленький подарок в честь переезда. К концу дня Осаму начал потихоньку запоминать имена. Некоторые люди посещали почти те же уроки, что и он сам, – от того они становились немного смелее, подходили знакомиться, задавали вопросы про Аризону и причины его переезда. Отчетливо он запомнил только одну девушку, – ну, не считая Ацуши, – которая была с ним в одном классе сразу по нескольким предметам – тригонометрия, история и химия. На обеденном перерыве она подхватила его под руку, без вопросов потащила за собой, болтая о школьных сплетнях. Осаму даже не помнил ее имени – либо она не представлялась, либо он прослушал, витая в мыслях. Девушка подвела его к столику у стены, где уже сидело трое человек, включая Накаджиму Ацуши, который, завидев Осаму, ярко улыбнулся, махая ему рукой. Студенты за столом поприветствовали девушку как Акико, после сразу же переключились на Осаму. Они представились по очереди, и в этот раз он удосужился обратить внимание на их имена – желания попасть в какую-нибудь неловкую ситуацию у него не было. Высокий парень, одетый слишком формально, сравнивая с остальными школьниками – Доппо Куникида. У него были длинные волосы, убранные в хвост, квадратные очки, которые он постоянно поправлял, а на столе около него лежал небольшой блокнот. Следующий явно был лучшим другом Акико – он был достаточно низкий, одетый в коричневый свитер. Акико сама назвала его имя – Эдогава Ранпо. – Ну, меня ты уже знаешь, – улыбнулся Ацуши, перебирая пальцы на руках. Именно во время обеда Осаму первый раз обратил внимание на странную – и ужасно манящую – компанию из четырех человек, сидящих за отдаленным столиком у окна. Они абсолютно не обращали внимание ни на кого из кафетерия, что позволило ему любопытным взглядом гулять по ним. Заинтересовался Осаму не столько их отстраненностью, – он был уверен, что выглядит со стороны примерно также, – сколько тем, какими разными они выглядели, при этом будучи такими слаженными в действиях, явно зная друг друга достаточное количество времени. Первым, кого заметил Осаму, стал рыжий парень с низким хвостом, лежащим на его плече. Он был ужасно бледен, и со своего места Дазай не мог быть уверен правильно ли разглядел цвет его глаз – сначала Осаму подумал, что они карие, но когда парень заправил часть челки, закрывающей его второй глаз, Осаму увидел проблеск голубого. Рядом с ним сидел еще один парень с – ого, уже второй за день! – странной стрижкой. Не такой странной, как у Ацуши, но тут с какой стороны посмотреть. Его волосы были короткими, пока две передние пряди были значительно длиннее, а на концах черный цвет переходил в белый. Помимо них, наиболее выделяющихся во всей компании, Осаму увидел еще одного рыжего – не такого красивого, как тот с хвостиком. Его волосы были темнее, одежда больше походила на форму для физкультуры. А рядом с ним, закинув ногу на ногу, расположилась миловидная девушка с длинными угольными волосами, собранными в небрежный пучок. Через несколько минут Дазай заметил, как она тихо встала со своего места, взяла поднос с нетронутой едой, попрощавшись с остальными, выбросила еду в мусорный бак и покинула кафетерий, заставляя добрую половину студентов смотреть ей вслед. Нехотя Осаму вернулся к разговору за его столом, который, как только он отвел взгляд от того самого столика, притих. – Кто они? – Осаму повернул голову в сторону Акико, которая в попытке понять, о ком речь, пыталась высмотреть нужный столик. Именно в этот момент их взгляды с тем самым парнем резко пересеклись. Как Осаму и предполагал, его глаза были разного цвета. Когда он отвел взгляд, Осаму разочарованно повернулся к Акико, которая, под хихиканье Накаджимы и Ранпо, шумно выдохнула. – Это Чуя и Мичизу Мори. Тот, с черными волосами, и девушка, что ушла недавно, Рюноске и Гин Акутагава. Еще есть Кёка Мори, но она, если я не ошибаюсь, на домашнем обучении. Они все живут вместе с доктором Мори, – последнее предложение Йосано произнесла еле слышно, словно шепот. – Они выглядят... Странно. Слишком непохожие для одной семьи, – он снова украдкой взглянул на них, отметив, что самый младший на вид – тот, что с темно-рыжими волосами – что-то разбирал в своей тарелке, но ничего не ел. – Да уж, – в голосе Акико было слышно презрение, которое Доппо, по его виду, явно разделял. – Они все приемные. Доктор Мори еще молод, у него с женой нет своих детей. Акутагава – какие-то родственники миссис Мори, а остальных подобрал ее муж. Они переехали пару лет назад. С Аляски, представляешь? Неожиданно, Осаму посетил прилив облегчения. все-таки, он не единственный новенький, который переехал без особой причины. Так еще и не самый странный. Думая о семье Мори, мысли Осаму возвращались к парню с хвостиком. В слабом свете солнца цвет его волос казался карамельным. – Как зовут парня с длинными волосами? – Все еще украдкой поглядывая на него, иногда ловя его на том же, спросил Осаму. – О, Чуя, конечно, милый, но шансов нет, – Ранпо хихикнул на этих словах, – Он ни с кем не встречается и просто так не общается, только со своей семьей, считает, что слишком хорош для остальных, – добавила Акико. Это было последним, что было сказано о семье Мори за их столом. Доппо постарался перевести тему на что-то отдаленное и начал расспрашивать Осаму об Аризоне и школе там. Осаму предпочел бы этому обсуждение Мори. Когда время обеденного перерыва подошло к концу, кафетерий медленно опустел, заставляя всех подняться и разбрестись по разным корпусам. По счастливой – или нет – случайности, Йосано была с ним в одном классе и по биологии. Как оказалось, Ранпо тоже взял биологию последним уроком в понедельник, что было удивительным – он не казался особым любителем естественных наук, больше напоминал любителя литературы и, может, чего-то связанного с журналистикой. Зайдя в слишком просторный для Форкса кабинет, Акико направилась прямо на последнюю парту вместе с Эдогавой, оставляя Осаму стоять около преподавательского стола и ждать, когда ему вернут лист с подписью. Оглянувшись, пока преподаватель что-то ему объяснял, Дазай осмотрел класс. Все парты уже были заняты, оставалось только одно место – с Чуей. Подходя к столу, Осаму почувствовал, как его окинули ледяным взглядом. И откуда в таком маленьком человеке столько злобы? Положив тетрадь на парту, он отодвинул стул, краем глаза замечая, что Чуя отодвинулся в сторону. Серьезно, что ему так не нравится? – Тебе со своего места доску не видно, что ли? Все пытаешься за голову другим заглянуть, – прикрыв рот рукой, чтобы преподаватель не заметил тихое шептание, Осаму повернулся к Мори, сдерживая рвущуюся ухмылку. Ну, он все равно уже проходил эту тему в Аризоне, в старой тетради даже остался конспект. А Чуя казался абсолютно не заинтересованным в происходящем, но, стоит отдать ему должное, усердно делал вид, что внимательно слушает нудный пересказ параграфа о молекулярной анатомии. Через несколько секунд, когда преподаватель отвернулся, чтобы сделать запись на доске, Чуя соизволил повернуть голову, позволяя Дазаю – наконец=то – внимательно рассмотреть его лицо. Он, клянется, никогда не видел настолько гармоничное сочетание карего, что казался почти черным, и небесного голубого. Глаза Осаму метнулись вниз, разрывая неловкий зрительный контакт, и, Господи Боже, у него был по-странному привлекательный пирсинг: два колечка на его нижней губе, расположенных симметрично друг от друга, выглядели слишком естественно. Слишком красиво. – Не самый вежливый способ начать разговор – Ты был тем, кто меня проигнорировал в начале урока, – его голос резко стал полным притворной обиды, пропитанной издевкой, – сидел тут один, как брошенный щенок. – Ты был тем, кто сел ко мне, – нескрываемая злоба в голосе Чуи заставила Осаму улыбнуться. Сейчас он не казался таким надменным, как в кафетерии. – Дазай, Мори, может быть, займетесь чем-то более полезным, чем споры на моем уроке? Осаму, я сомневаюсь, что ты был бы рад выговору в первый же день. Остаток биологии они просидели молча, пытаясь отодвинуться друг от друга как можно дальше. В какой-то степени это стало соревнованием – насколько далеко Осаму продвинется в проход и насколько сильно Чуя вдавится в стену. Как только раздался звонок, Чуя бросился из класса с ужасающей скоростью, заставляя Осаму нагло улыбаться ему вслед. Акико и Эдогава тоже уже были у выхода из класса, бурно обсуждая что-то, забыв об Осаму. Когда класс опустел, Осаму облегченно выдохнул, направляясь обратно в Административный корпус, держа в руке уже смятую бумажку с подписями. Дождь на улице прекратился, но больших надежд на погоду Форкса Осаму не возлагал – как раз в этот момент ему в лицо ударил сильный холодный ветер. Заходя в Административный корпус, контрастно теплый по сравнению с улицей, первое, что увидел Дазай – бурно жестикулирующего Чую у стойки администратора. Как только хлопнула дверь, он тут же обернулся, но не предал появлению Осаму большого значения, будто нарочно продолжил диалог с секретарем. Слышно его было более чем хорошо, так что понять, чего он добивался, было несложно – да и без подслушивания понятно. Мори Чуя агрессивно пытался перенести урок биологии на любой другой день. С таким напором он вполне себе мог начать выпрашивать индивидуальные занятия перед уроками, лишь бы не последний урок в понедельник. Судя по его раздраженному лицу, в изменении расписания ему отказали. – Простите, что отнял у вас столько времени, – шумно выдохнув, Чуя прошел прямо около Осаму, чуть не задев его плечом. Нет, правда, он какой-то слишком странный. Проводив его взглядом, внутренне довольствуясь тем, как злобно Чуя идет к парковке, Осаму все же заставил себя подойти к секретарше, молчаливо протягивая ей лист с подписями. – Первый день прошел хорошо? – Ее доброжелательная улыбка была явно фальшивой, но винить ее не в чем – кто, в здравом уме, будет счастлив после того, как с тобой ругался какой-то странный рыжий коротенький мальчик. – Неплохо. С последним ему даже не пришлось врать. Сегодняшний день по-настоящему прошел неплохо. По крайней мере, лучше, чем в Аризоне. Несмотря на то, что Ацуши был слишком энергичным и приставучим, Доппо – невероятно заносчивым, а Акико с Эдогавой... К ним вопросов не было, ладно. Их минусы перекрывались восхитительными сплетнями, которыми они с радостью делились с Осаму. Все-таки, Вашингтон не был так плох. Он даже мог игнорировать вечную сырость, лишь бы продолжить раздражать Чую на уроке биологии. Завтра он обязательно поделится этим ценнейшим опытом с Акико.