Ритм сердца

Первые недели их тайных отношений были похожи на сказку. Они встречались в студии, работали, целовались, когда никто не видел, обменивались нежными сообщениями по ночам. Чан чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Но чем сильнее становились чувства, тем громче звучал в голове голос страха. Он сидел в студии 3RACHA с Чанбином и Ханом, работая над новым треком для Stray Kids, но мысли были далеко. Чанбин, как всегда остроумный, заметил его рассеянность. — Йа, Чан-а, ты чего сегодня как вареная макаронина? Влюбился, что ли? Чан поперхнулся кофе и закашлялся. Хан захихикал. — О, смотрите, покраснел! Точно влюбился! — Заткнитесь, — буркнул Чан, чувствуя, как щеки заливает жаром. — Просто не выспался. Но Чанбин не был бы Чанбином, если бы так легко отстал. — Не выспался он. Слушай, хён, если у тебя кто-то есть, ты скажи. Мы за тебя рады. Только осторожнее там. Ты же знаешь правила. Чан помрачнел. Знал. Он слишком хорошо знал правила игры, в которую они играли. Айдолам запрещено встречаться. Особенно молодым, особенно на пике карьеры. Если их с Намджуном раскроют... это будет катастрофа. Для обоих. Для их групп. Для всех. В тот вечер он пришел в студию Намджуна мрачнее тучи. Намджун сразу заметил перемену в настроении. — Что случилось? — спросил он, откладывая наушники. Чан молчал, глядя в пол. — Чан? — Намджун подошел и обнял его со спины, положив подбородок на плечо. — Рассказывай. — Я боюсь, — глухо сказал Чан. — Боюсь, что нас увидят. Боюсь, что кто-то узнает. Боюсь за тебя, за себя, за наших ребят. Я каждую минуту думаю об этом, и это сводит с ума. Намджун вздохнул и развернул его к себе. — Я знаю. Я тоже боюсь. Каждый день. Каждый час. — Тогда зачем мы это делаем? — в глазах Чана блестели слезы. — Зачем мы мучаем себя? Может, проще остановиться, пока не поздно? Пока мы не причинили друг другу настоящей боли? Намджун взял его лицо в ладони. Его большие, теплые ладони. — Послушай меня. Да, это страшно. Да, это риск. Но жизнь вообще риск. Мы рискуем каждый день, выходя на сцену. Мы рискуем, вкладывая душу в музыку. Рискуем, любя своих фанатов. А ты для меня — больше, чем просто риск. Ты — мой покой. Ты — человек, рядом с которым я могу дышать полной грудью. Я не хочу отказываться от этого из-за страха. — Но что, если... — Если нас поймают? — перебил Намджун. — Мы будем решать проблемы по мере их поступления. Мы сильные. Я — лидер BTS. Ты — лидер Stray Kids. Мы справлялись и не с таким. Если мы будем вместе, мы справимся с чем угодно. Чан смотрел в его глаза и видел в них не просто утешение. Он видел сталь. Тот самый характер, который позволил семерым мальчишкам из маленькой компании покорить мир. — Ты правда в это веришь? — прошептал он. — Верю. А ты? Чан молча кивнул и уткнулся лицом в его плечо. Намджун обнял его крепко, укачивая, как ребенка. — Мы справимся, — повторил он. — Просто будь со мной. И всё будет хорошо. В ту ночь они не работали. Они просто лежали на диване в студии, обнявшись, слушая тихую музыку и глядя, как за окном медленно зажигаются огни ночного Сеула. Страх никуда не делся, но теперь он был не один. Теперь они боялись вместе, а значит, могли и победить этот страх вместе. Скрывать отношения от мемберов становилось все труднее. Особенно от тех, кто знал Чана как облупленного. Хёнджин, с его феноменальной наблюдательностью, первым заподозрил неладное. — Хён, — сказал он как-то, застав Чана за чтением сообщения с глупой улыбкой на лице. — Ты в последнее время часто улыбаешься телефону. Это уже не смешно, это подозрительно. Чан поспешно убрал телефон. — Ничего я не улыбаюсь. Просто мем смешной. — Ага, мем, — усмехнулся Феликс, проходя мимо. — Ты и раньше мемы смотрел, но так не сиял. — Отстаньте, мелкие, — отмахнулся Чан, но сердце колотилось где-то в пятках. Ситуация накалилась, когда Чан в очередной раз «пропал» на ночь, сказав, что работает в студии. На утро его на кухне встретили всем составом. Чанбин, Хан, Сынмин, Хёнджин, Чонин, Феликс, Минхо — все сидели за столом с серьезными лицами. — Чан-хён, — начал Чанбин тоном прокурора. — У нас к тебе разговор. Чан сглотнул. «Вот оно. Сейчас начнется». — Слушаю. — Ты в последнее время сам не свой. Пропадаешь, улыбаешься в пустоту, перестал с нами тусоваться по ночам. — Чанбин сделал паузу. — Мы волнуемся. И хотим знать: у тебя всё в порядке? Может, тебе помощь нужна? Чан выдохнул. Они не догадывались. Они просто переживали. — Всё в порядке, правда. — Он сел за стол. — Просто... много работы. Проект один. Очень важный. — Какой проект? — прищурился Чонин. — Ты нам ничего не рассказывал. — Потому что пока не могу, — Чан лихорадочно соображал. — Это... коллаборация. С одним продюсером. Мы пишем альбом. Но пока рано об этом говорить. Договоренности. Мемберы переглянулись. — С кем коллаборация? — не унимался Чанбин. — С кем-то из наших? — Нет, не из наших. — Чан закусил губу. Врать братьям было невыносимо, но правда была опаснее. — Извините, ребят. Я не могу сказать. Правда. Просто поверьте, что всё хорошо. Повисла пауза. Первым не выдержал Хан. — Ладно, хён. Если не можешь — не говори. Но знай: мы всегда рядом. Если что-то случится, мы тебя прикроем. Всегда. Остальные закивали. Чан почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Вот она — его семья. Люди, которые готовы принять его любым, даже не зная всей правды. — Спасибо, — сказал он хрипло. — Я вас всех очень люблю. — Фу, сантименты, — фыркнул Чонин, но улыбнулся. — Лучше ешь давай, а то остынет. Чан с облегчением улыбнулся и взял палочки. Братья ничего не знали, но чувствовали. И этого было достаточно.

***

Их отношения развивались медленно, но верно. Они уже не просто работали вместе — они жили друг другом. Короткие встречи в студии, редкие прогулки по ночам, бесконечные сообщения, когда они были порознь. Каждый момент был на вес золота. Однажды Намджун пригласил Чана к себе домой. Не в общежитие BTS, а в свою личную квартиру, которую он купил недавно, но редко там бывал из-за графика. — Хочу, чтобы ты увидел, где я живу, когда вообще живу не в студии, — сказал он. Квартира Намджуна была такой же, как он сам: умной, продуманной и полной деталей. Книжные стеллажи во всю стену, удобный диван, пара картин, которые Чан не понял, но почувствовал, что они дороги хозяину. И, конечно, музыкальный уголок с синтезатором и гитарой. — Тут уютно, — сказал Чан, оглядываясь. — Это тебе, — Намджун протянул ему бокал с вином. — Расслабься. Здесь мы в безопасности. Они сидели на диване, пили вино и разговаривали. Обо всем. О детстве, о страхах, о мечтах. Намджун признался, что иногда боится, что его музыка перестанет быть нужной людям. Чан признался, что боится не оправдать доверие своих мемберов. — Мы с тобой два сапога пара, — усмехнулся Намджун. — Два лидера, два вечных должника перед своими группами. — Два идиота, которые влюбились друг в друга, — добавил Чан и тут же прикусил язык. Он не планировал говорить это вслух. Это слово — «влюбились» — прозвучало слишком громко в тишине квартиры. Намджун замер. Поставил бокал на столик и повернулся к Чану. — Повтори, — тихо попросил он. Чан покраснел до корней волос. — Я... я не то хотел сказать... — Повтори, — Намджун взял его за руку. Чан глубоко вздохнул и посмотрел ему в глаза. — Я люблю тебя, Намджун. Не просто как коллегу, не просто как друга. Я люблю тебя. И это пугает меня до чертиков, но это правда. На лице Намджуна расцвела улыбка. Та самая, редкая, искренняя, которую Чан видел лишь несколько раз. — Глупый, — прошептал Намджун, притягивая его к себе. — Я тоже тебя люблю. Уже давно. С той самой ночи в пустой студии, когда ты играл на пианино. Я еще не знал, что это любовь, но что-то во мне уже откликнулось на твою ноту. Они целовались долго, нежно, словно впервые. Вино было забыто, время остановилось. В эту ночь они принадлежали только друг другу. И это было началом чего-то нового, более глубокого и серьезного.