Найди во мне меня

“ - НЕТ НЕТ НЕТ!!!” Внутренний голос орал благим матом. Ну не могло же этого произойти?! Нет, могло. Или как минимум не должно было?! Должно, и было давненько предугадано. Почему тогда мы это отрицали?! Потому что заебал сам с собой говорить! Диалоги в собственной голове, с собственным сознанием уже давно стало нормой для молодого медиума. Если ты с душами болтаешь, пока они всë приходят и проходят, как к маяку, что ж с собой то не поговорить? Хорошая же идея, помогает разобраться в дальнейших действиях, ну, во всяком случае должна помогать. Жаль, что не в его случае. У Олега всё, в принципе, не как хотелось бы и должно бы быть у нормальных людей, он скорее антоним всякой нормальности, да и сама жизнь у него пошла по такому же принципу. Олег - омега в семье альф. Что такое клеймо на всю жизнь, он знает, как никто другой. А ещё он один из двух детей, унаследовавший дар матери, чего все не могли принять и понять. Почему этому слабаку досталась сила? Вопрошали все ещё с детства маленького Олежки, донимая бедного мальчика, только больше сгущая краски в тусклой палитре мира, все, кроме Саши. Вот - единственный лучик света, любящий, ценящий, который всегда помогал, учил, защищал, если потребуется и от родителей, в том числе, и тот, с кем пришлось разорвать все связи. Когда младшему стукнуло четырнадцать и началась первая течка ему казалось, что он умирает. Саша тогда бегал, как умалишенный и рядом был 24/7, ничего вокруг не видел, кроме страдающей омеги, своей омеги. Старший сразу понял, ощутил, принял и смирился, портить жизнь брату еще сильнее он не хотел, а посему не поднимал эту тему ни на каком уровне. Олег выл и скулил, извиваясь на кровати, пока Саша то бегал с водой и простынями, то просто сидел рядом, он уже подошел к возрасту, когда мог контролировать гормональные всплески, поэтому младший без опаски жался к нему, ища защиту и спасение от этих страшных мук. Он тоже тогда почувствовал, но не сразу и не полностью, понял, что испытывает к старшему и решил, что ему знать этого однозначно нельзя - пошлёт, проклянет и отвернется. Он это явно не переживет. А чуть меньше чем через год Саша уехал. Он взрослый вообще-то, у него своя жизнь должна быть - твердил внутренний голос, а Олежку ломало, физически и морально. Без Саши было плохо, но правильно, с глаз долой - из сердца вон. Так ведь? Два года тишины. Олегу семнадцать и он уходит из дома, когда приезжает Саша и когда приходит течка, всегда в одном направлении - на дачу, спокойно, тихонько сматывается и главное, что никого это не волнует. Сообщения от старшего он не читает, а звонки игнорирует. Больно. Но других выходов он не видит. А Саша бы нашел… Окончание одиннадцатого класса и всего одна вечеринка меняет всё окнчательно. Олег всегда плохо дружил с алкоголем, пить - удовольствие не приносило, но позориться перед одноклассниками в последний раз не хотелось, поэтому когда он обнаружил себя в душной кабинке туалета, нагло прижатым к стене, объяснить и вспомнить, как это произошло, возможности не предоставлялось. Какой-то парень, тоже, явно под градусом, уже стягивал джинсы свои и чужие, а на жалкую попытку Олега вырваться, отреагировал рычанием, в котором, если и были слова, кареглазый бы всё равно не услышал, звуки доносились, как через толщу воды, сознание плыло, но резкая боль, пронзившая тело, не дала ему отключиться. Парень грубо толкался, заставляя содрогаться от каждого движения, омега был слишком узким, не готовым к подобному однозначно, но парню было плевать, ему даже не требовались особые усилия, чтоб удерживать того, обхватил лапищами тонкую талию и двигался, как требовали инстинкты, с пошлым хлюпаньем и жаром. Вся какофония звуков, запахов и до ужаса мерзких ощущений плотно записывалась на подкорке, всё быстрей и быстрей отрезвляющегося разума. Олег до крови закусывал губы, стараясь подавить рвущийся наружу скулеж, но слезы остановить не выходило совсем, они текли солеными ручьями, оставляли дорожки на щеках и падали на одежду и пол. Парень кончил куда-то в сторону от омеги, тут же выходя из кабинки и скрываясь за дверью туалета. Всё страшное уже позади, а от худшего исхода его избавили. Повезло?... Медиум орал, что есть мочи, оставшись в одиночестве дома утром, пытался смыть с себя ночную грязь, но она будто въелась прямо под кожу. Вечером Олег лежал в больнице с передозировкой блокаторов. Первую неделю он не ел, много спал и вообще не говорил. Сил не было никаких, эмоций, кстати, тоже, он просто не чувствовал ничего. Попытка выяснить, что же и как произошло на самом деле, закончилась ничем, родители не возненавидели и не пожалели, ожидаемо. В отличии от кошмара, приснившегося той же ночью и возродившего эмоции. Теперь он мало ел, мало спал и много рыдал, задыхаясь от недостатка кислорода, ведь уткнувшись в подушку, много его не получишь, а в ином случае все услышат эту слабость. Так прошли ещё две недели. Родители объяснять Саше ничего не собирались, просто поставили перед фактом: мы отправляем к тебе брата, чтоб он получал образование. Хорошо завуалировали “мы отправляем покалеченного, неокрепшего омегу в депрессии”? Очень хорошо. Главное решили всё без самого Олега. Узнав обо всём в последнюю очередь, внутренний голос юного медиума орал во всю мощь, бился в панике и конвульсиях, внешне этого было практически не видно, трясущиеся кисти здорово прятались в карманах толстовки, а слезящиеся глаза были незаметны из-за опущенной головы. Знаете фразу: “когда уверен, что хуже уже точно не будет, хуже обязательно становится”? Олег в который раз прочувствовал еë на собственной шкуре. Вещи были собраны быстро, да и сам полёт в столицу длился отчасти часа три, Олег старался спать и не думать. Если первое получалось с переменным успехом, даже в такси, то со вторым возникали проблемы, точнее оно само по себе являлось проблемой, поскольку функция “не думать” была отключена и не выскакивала в опциях подсознания. Приходилось терпеть. Почему-то навязчивая мысль сбежать, вернуться в Самару и спрятаться в дальний угол настигает только, когда младший обнаруживает себя на лестничной площадке, сверлящим железные цифры на двери карими омутами, сверяя номер квартиры в сообщении с представленным перед носом. Неуверенное движение руки и в стенах квартиры раздаётся звонок. Голубые. Чистые. Добрые. Родные… Сашкины глаза с искренней теплотой смотрят на него, а Олег не может и пошевелиться, застыл от резко нахлынувших воспоминаний, вот чего так не хватало всё это время - родного тепла, сочившегося из всех щелей места, пропитанного Сашиной энергетикой, способного спасти от чего-угодно. - Олежка - брат расплывается в улыбке и тянется обнять, но Олежка резко вздрагивает и Саша опускает руки. - Привет - сухо выдает он, стараясь скрыть весь спектр эмоций, скачущий сейчас в голове - Я-я приехал - ну да, а то-то не видно, дурак, ой дурак, подсозналка отвешивает почти ощутимый подзатыльник. - Молодец - без толики смеха и укора слышится от Саши. Младшего уже начинает потряхивать, он столько бегал от него, игнорировал, буквально саморучно крест поставил на всём, что было, а Саша сейчас стоит, улыбается, прячет тревогу, плещущеюся в голубых глазах и совершенно искренне радуется встрече - Пойдем давай, или так и будешь в дверях стоять? - он отходит в сторону, пропуская брата в квартиру. Экскурсия по новому месту обитания проходит в абсолютном молчании со стороны младшего, пока Саша старается рассказать обо всем по максимуму, постоянно бросая обеспокоенный взгляд на брата. Он не узнавал своего мальчика, тут же в голове всплывали все слова матери, которые он слышал, когда он спрашивал где пропадал младший во время Сашиных приездов домой. “Закрылся, отдалился от всех, вообще не на что не реагирует, параноит постоянно, по поводу и без” - говорила она, но верить не хотелось, даже если он так вел себя дома, то с ним же всё должно быть по-другому. Обиделся что старший уехал? Но ведь он не бросал, писал, звонил, тот не отвечал правда, но всё же. На стол опускается тарелка с теплым ужином, младший страшно любил, когда Сашка готовил, особенно запеканку, голубоглазый надеялся, что вкусы не успели сильно измениться. - Я не хочу - Олег виновато опускает глаза, от еды честно говоря воротит страшно, он привык насыщаться парой тройкой кружек кофе или крепкого чая и чем-нибудь вприкуску. - Ты полдня голодный ходишь, надо же хоть что-то поесть - ох, если бы Сашка знал сколько младший уже так, пришиб бы наверное. Олег молчит, уставившись взглядом в пол - Чай? - всё же сдаётся старший и разворачивается к многочисленным ящичкам после одобрительного кивка. Юному медиуму хочется провалиться сквозь землю, он думал, что Саша будет недоволен появлением ходячей проблемой в виде Олега, будет злиться за тишину с его стороны, или просто безразлично отнесется к этому приезду. В любом случае это было бы справедливо, вилось в мыслях. Но нет, брат в который раз закрыл глаза на его ошибки и с раскрытой душой бегал вокруг, стараясь сделать всё для младшего. Прям как в детстве. - Олеж? - Саша уже поставил кружку перед младшим и сам сел напротив, а тот всё еще летал где-то в своих мыслях. - А? - он резко вскидывает голову и, натыкаясь взглядом на кружку, тянется к горячему напитку - Спасибо - но тремор при очередных “позитивных” размышлениях никто не отменял, что не остается без внимания старшего. - Родной мой, что не так? - глаза Олега заливаются болью и страхом, и Саше больше всего сейчас хочется обнять его, успокоить и при возможности поговорить, обсудить всё произошедшее за эти два с половиной года и что происходит сейчас. - Устал просто - безбожно врет младший, стараясь увести этот жалкий взгляд слабости. К Саше хочется прижаться, выплакать в жилетку всё что скопилось, почувствовать теплую ладонь в копне черных волос, а вместе с ней спокойствие и защиту, но он уже не маленький, должен сам быть сильным, сам справляться, не давать волю чувствам и возможности вырваться тем словам, что точно всё сломают. Жалко, что они могут читать мысли мертвых, а не друг друга. Саша заправляет постель в выделенной для Олега комнате, пока тот в душе, и удаляется к себе. Они обязательно поговорят, когда Олег будет готов и что бы там не произошло старший поможет. *** Посреди ночи Саша резко подрывается на кровати от крика из соседней комнаты, тут же направляюсь к источнику звука. - Олег? - тишина - Что случилось? - ответа вновь не следует, голубоглазый открывает дверь и, проходя в комнату, тормозит у кровати - Олеж, что такое? - капельки пота стекают по краскросневшемуся лицу, брови хмурятся из-за жмурящихся глаз, а с губ срывается крик, за которым следует протяжный скулеж - Олежка, просыпайся родной, я здесь, я рядом, ну - Саша касается чужой руки и кареглазый мгновенно подрывается на месте. - Не трогай! Нет! Не надо! - как в бреду шепчет младший, отоплзая назад и вплотную прижимаясь к стенке - Не надо, пожалуйста… - Тшш, это я - так же тихонько шепчет Саша, сам перепуганный до чертиков - Тихо-тихо, всё нормально, возвращайся - успокаивающе продолжает он и Олег ему верит, подсознательно движется, не проснулся ещё полностью, не соображает что происходит, он такое привык из головы по утрам выкидывать, не думать совсем, хоть и не всегда выходило. - П-прости - всё же приходит к осознанию. - За что? - Саша обеспокоено вглядывается в испуганное лицо напротив - Что случилось? - Саш, прости - первый раз за вечер Олег зовет его по имени и внутри у старшего всё замирает - Это просто кошмар - объясняет он, стараясь не разрыдаться прямо здесь и сейчас. Не просто и не кошмар, это его персональный ад. - Маленький мой, иди сюда - Саша всё по глазам читает, тянется вперёд, но младший сжимается весь и тот не решается даже рукой коснуться, чтоб хуже не сделать, а у самого внутри огонь пылает. - Тебе родители не сказали, да? - неуверенно спрашивает Олег по одному выражению лица понимая ответ - Прости, Саш - вновь повторяет он и, зарываясь в одеяло, ложится обратно. - Если б знал, защиту б поставил - слышится от старшего - Завтра разберусь, обещаю, ни один кошмар не тронет - он уходит, понимая, что сейчас поговорить не выйдет, а отдых после кошмара - лучшее лекарство. Мысли ворохом накрывают голову, только она касается подушки. О чем ему не сказали родители? Что такое скрыли от Сашиного взора? Что, черт возьми, сделали с его омегой? Альфа внутри беснуется, рвать и метать готов по полной, не важно чего ему это будет стоить. Уснуть не выходит, он лежит на кровати ещё часа два и потеряв любое терпение, поднимается в шесть, накидывает рубашку и тихонько выходит из квартиры, стараясь не разбудить младшего. - Что случилось с Олегом? - альфа почти рычит в динамик телефона - Что вы сделали с беззащитным омегой?! Без моего присмотра совсем никак? Что ж тогда сразу со мной не отправили? - Саша на взводе, инстинкты переходят принципы и он кричит, бредя по двору спального района - Неужели так трудно просто было сразу его ко мне отправить, а не сорваться видимо, так что жить с вами больше не может? - Александр, прекрати хамить матери. Это не мы сделали - и голубоглазый слушает, внимает каждое слово, закипая злостью. Он даже не спрашивает почему ему сразу не рассказали, просто бросает трубку, после: “Это всё что сказал он сам”, и отключает телефон. Всё встает на свои места и полноценно обретает объяснение, кроме одного вопроса… А что дальше? - Опять ритуалил до утра? - нежный женский голос приятно звучит в стенах знакомой кофейни - Сашка! - девушка щёлкает в воздухе пальцами, обращая на себя внимание. - Привет, дорогая - медиум невесомо касается губами щеки юной красавицы, и та заливается румянцем. - Привет-привет, жаворонок - девушка с искрящимися карими глазами и теплой улыбкой глядит на раннего гостя - Убитый какой-то - заключает она - Как обычно? - и отправляется к кофейному аппарату после одобрительного кивка. - Спасибо, Сонь - медиум чуть спокойнее выдыхает и принимает стаканчик с ягодным латте. - Давай рассказывай, что стряслось - баристо с присущей ей любопытностью, выползает из-за стойки, устраиваясь за ближайшим столиком, что у них негласно означало начало разговора. Саша разговор принимает. Они познакомились ещё в первый месяц пребывания здесь старшего Шепса, милая девчонка с именем Соня, бета по природе, сразу привлекла внимание, но именно в дружеском плане, в котором они сошлись, как родные души. Сначала Саша бегал в кофейню, ни свет, ни заря, из-за сбитого режима с работой и ритуалами, литрами пил кофе и болтал с девушкой, потом уже у него на кухне с бутылкой вина сидели и плакались на жизнь, людей и чувства, гуляли, иногда, по ночному городу, разговаривая о прошедшем дне. У Шепса особо никого здесь и не было, а Соня действительно быстро стала лучшим другом, что было абсолютно взаимно. Уже через полчаса голубоглазый был отправлен домой с подбадривающим: “Не древь, колдун-кофейник!” Только переступив порог квартиры, Саша чувствует неладное, тревога и паника мгновенно накрывает, в голове будто щелкает какой-то рычажок и он движется в сторону комнаты, где спал брат. За стуком по двери следует протяжный стон и старший не задумываясь распахивает её, подлетая к кровати. - Олеж, где таблетки? - всё пространство заполняет запах незабудок и меда, его запах - Олеж, посмотри на меня - Саша склоняется над свернувшимся в клубок омегой и легонько касается плеча. - Нету - младший разворачивается к брату, позволяя увидеть раскрасневшиеся от слез глаза - У меня передозировка была, запретили принимать - шепчет через силу. Смысла скрывать абсолютно нет, он помнит, что спросил перед Сашиным уходом ночью, да и в целом весь вечер прекрасно видел каждый обеспокоенный взгляд в свою сторону и сейчас понимает, что тот определено связался как минимум с матерью и уже в курсе основных событий. - Маленький мой - в голове не укладывается, как он пережил всю эту дрянь, голубые беспокойно бегают по своему искалеченному омеге, заставляя быстрее обдумывать дальнейшие действия - Ты мне веришь? - мысли хаотично мечутся по черепной коробке и догадки Олега явно читаются по испуганным глазам, но после всего пережитого, Саша не может винить его за эту глупость - Позволь попытаться облегчить состояние, я не трону тебя, клянусь. - Больно… - негласное согласие - признание состояния, даже когда всё очевидно, как разрешение вторгнуться в поле боя и помочь. - Всё будет хорошо - до безобразия банальная фраза, но такая необходимая и значимая сейчас для Олега, что хочется плакать, может и не из-за фразы вовсе, а из-за тянуще-ноющей боли, или из-за крепких рук, уверенно заграбастовших хрупкое тело, в свою власть но скорее от всего вместе. Саша со всей аккуратностью переносит младшего в собственную комнату, укладывая на кровать и тот беззастенчиво облепляет чужую подушку, жадно вдыхая родной аромат кофе и карамели, в котором так нуждался все эти годы. Слов не нужно, они явно тут будут излишне, только Олег стыдливо прячет заплаканные глазки в той же самой подушке, пока Саша присаживается рядом. - Глупенький, что ж ты прячешься - тёплая ладонь поправляет сбившиеся мокрые пряди и чувствует, как напрягается младший - Я обещал, Олеж, я себя давно контролирую, вообще энергетическим планом закрыл связи. - Прости - и у Саши внутри всё рушится. - Я посчитал, что тебе без меня станет лучше, без присутствия рядом, а то, понял бы всё и ещё больше проблем себе нагреб, как мне тогда казалось - омега молча глядел на застывшего брата - А по итогу не уберег, не уследил и сейчас выходит так, что и вовсе потерял. Кареглазого пробила мелкая дрожь, и он уверен, что это не из-за течки, особенно, когда начинают идти слезы и Саша резко накидывает тёплое одеяло, обнимая крепко-крепко, прижав к себе, как маленького ребёнка для укачиванием. - Прости-прости-прости, я думал, я мешаю, проблемы только создаю - громким шёпотом тараторит младший, прерываясь на болезненный стон - Думал, если исчезну и оборву всё, то тебе легче станет, плевать, что ты для меня, как кислород, ты для меня единственный… - но спазм не даёт договорить, заставляя сжаться ещё сильнее. - Просить прощения здесь буду только я - твёрдо произнёс Саша - Поэтому прости, малыш, знаю, как ты бесился с этого прозвища, но я всегда буду так тебя звать, ты мой младший брат, мой истинный и моя головная боль только за тебя, а не из-за тебя. Я не должен был уезжать, совершил глупый до безобразия побег, хоть и пытался что-то сделать, но если бы не так боялся, то нашёл бы ещё в первый раз, когда тебя не было в мой приезд, но решил, что так будет лучше, а потом на стену лез от страха и переживаний, блок на все чувства поставил, забил на всё, с головой в работу ушел, а тут такое понимаете ли. До меня даже не донесли, поставили перед фактом: “Олег к тебе приедет на учёбу”, и всё. Я думал, что это твоё желание, вдруг соскучился, вдруг необходимость появилась, а я нужный момент пропустил, но сейчас не отпущу, никуда, если сам только захочешь - а Олег не захочет, ни за что не захочет, жмется ближе и Саша реагирует, как на согласие и тихонько поглаживает широкую спину, всё ещё дрожащего, омеги. - Саш? - младший немного отстраняется, заглядывая в родные глаза. - Что, маленький мой? - альфа внимательно наблюдает за взглядом любимого чуда. - Можно? - на грани слышимости шепчет Олег и чувствует, как на раскрасневшиеся щеки опускаются теплые ладони, а собственные губы накрывают чужие, касаясь нежно-нежно, аккуратно, почти невесомо и он сам движется навстречу - ближе, глубже, больше. Это сейчас жизненно необходимо - наконец-то полноценно слиться воедино, ощущать того самого рядом, ощущать себя в нужном месте, нужным человеком. Все рычаги и блоки тут же слетают, канув в бездну, открывая новую дверцу жизни - дом, родной, где ждут, любят и не врут.