Письмо моему Volkswagen T-cross

--- ПИСЬМО МОЕМУ VOLKSWAGEN T-CROSS (помешанная, жестокая, сексуальная версия) Мой маленький убийца, мой аккуратный монстр, моя немецкая жестокость в компактном корпусе Я пишу тебе это письмо на заднем сиденье припаркованного в промзоне T-Cross. Ты такой безобидный снаружи. Такой семейный. Такой "для города". Но я знаю правду. Я знаю, что ты скрываешь под этой дурацкой оранжевой краской. Твой цвет. Оранжевый. Цвет конуса на дороге. Цвет аварийной жилетки. Цвет трупа, пролежавшего в воде три дня. Ты кричишь на весь мир своей дурацкой жизнерадостностью, но я слышу в этом крике предсмертный хрип. Твоя решетка радиатора. Маленькая, аккуратная, с хромированной полоской. Ты улыбаешься, как улыбается педофил в парке — дружелюбно, располагающе, смертельно опасно. Я сую пальцы в твою пасть, и ты жуёшь их своими пластиковыми зубами. Не больно. Противно. Сексуально-противно. Твой двигатель. Полтора литра турбо. Сто пятнадцать лошадей. Ты не рычишь, ты повизгиваешь. Ты кончаешь как щенок, которому наступили на лапу. Но в этом визге есть что-то извращённое — ты хочешь, чтобы тебя мучили. Ты хочешь, чтобы тебя давили. Твой салон. Светлый, просторный, с контрастной строчкой. В нём удобно насиловать детей. Или самому быть изнасилованным. Я сижу на твоём водительском сиденье и трогаю твой мультируль. Он такой мягкий, такой послушный. Как жертва, которая не сопротивляется. Твой багажник. Четыреста пятьдесят пять литров. Идеальный размер для чемодана. Или для чемодана с телом. Или для тела без чемодана. Я ложусь туда, складываюсь калачиком и прошу тебя закрыть пятую дверь. В темноте я чувствую, как ты смеёшься надо мной. Твои сиденья. Они складываются в ровный пол. Идеальное место для сна. Или для секса. Или для убийства во сне во время секса. Я раскладываю тебя полностью, ложусь на спину и смотрю в потолок. Ты надо мной. Ты всегда надо мной. Твоя приборная панель. Аккуратная, немецкая, без лишних кнопок. Ты не отвлекаешь, ты просто показываешь скорость, с которой я лечу в пропасть. Сто двадцать — и мотор визжит. Сто сорок — и кузов трясётся. Сто шестьдесят — и ты начинаешь подпрыгивать, как в предсмертной агонии. Твой климат-контроль. Двухзонный. Ты можешь сделать мне холодно, а пассажиру жарко. Ты разделяешь нас. Ты убиваешь нас по отдельности. Я ставлю шестнадцать градусов и раздеваюсь. Ты дуешь мне в лицо холодом, и я засыпаю. Или умираю. Какая разница. Твой парктроник. Ты пищишь, когда приближаешься к препятствию. Ты боишься касания. Ты боишься близости. А я хочу врезаться в тебя. Со всей дури. Чтобы бампер треснул, чтобы фары разлетелись вдребезги, чтобы ты почувствовал мою боль. Твои фары. Светодиодные, хитрые, с прищуром. Ты смотришь на меня, как смотрит маньяк на жертву перед тем, как нанести удар. Ты не моргаешь. Ты не отводишь взгляд. Ты ждёшь. Я хочу, чтобы ты убил меня в лобовом столкновении. Чтобы подушки безопасности сломали мне шею. Чтобы руль вошёл мне в грудину. Чтобы твой двигатель вдавился в мои ноги. Чтобы мы сплавились в один кусок металла и плоти на трассе. Ты — мой маленький немецкий психоз. Моя компактная шизофрения. Мой городской убийца. Навсегда твой, Человек, который трогает твой руль влажными руками и оставляет на нём соль. --- P.S. У тебя семь подушек безопасности. Я хочу, чтобы все они выстрелили мне в лицо одновременно. Чтобы я захлебнулся твоим газом, твоей тканью, твоей заботой о моей безопасности. Ты так хочешь меня защитить. Защити меня от жизни. Навсегда.