Сильное чувство

      Если смотреть на него издали, то кажется, что неприязнь стихает. Ненависть перестаёт скалиться бешеной собакой, видящей лишь «уничтожить», наотмашь написанное алой краской. Ровно до того момента, пока взгляд ненароком не поймает Ксандра, филигранно пялящегося на сексапильную фифу из высшего света. Совсем не похожую на дворняжку Райну, не так ли, комендант? В этой выглаженной парадной форме бредится воплощением добродетели. Изысканным генералом, чья грудь стремится к полу не от тяжести грехов, а от золотых медалей. Ровно до того момента, пока не откроет свой поганый, сука, грязный рот.       Райна закатывает глаза, стараясь развернуться на сто восемьдесят и зацепиться за ближайшую интересную деталь интерьера в честь празднования Дня Розы, а потом развязно мазнуть взором по толпе в элегантных нарядах. Такое не часто видишь. Разделение или нет, богатые или бедные — какой смысл думать об этом сейчас, стоя в красивом платье на вылизанном до блеска полу? Она просто ловит момент, убегая от мыслей о возвращении в свой клоповник. Было бы славно остаться тут навсегда и забыться в бутылке шампанского, притвориться во всём. Закрыть глаза и поддаться апогею беспощадной фантазии. Ощутить свою жизнь стоящей хоть на каплю. Насколько тяжело было бы дышать сквозь целлофановую маску безмятежности?       — Заскучала?       Неизвестно, сколько Рейн простояла в оцепенении сознания о лучшем существовании, что даже приближение знакомого парфюма не вывело её из комы.       Дыхание обжигает изгиб шеи и плеча, посылая войной по телу войска мурашек. Змей. И зачем только она решила отправиться на праздник с ним? Сославшись на улучшение взаимовыгодных отношений, Райна поначалу хвалила себя за честность и принятие правильной развилки событий, но… Что-то странное происходит внутри, девушка готова поклясться, что ненароком слышит, как лезвие проводит концом о металл. Скулы сводит. Душа подобна пианино, и нечто необъяснимое расстроило инструмент, оставляя Рейн в неведении. Ей хочется спросить, как, что и почему, однако голос свыше строго наказывает ей выяснить самостоятельно.       — Одиночество куда лучше твоей компании. — Ухмылка тянет уголки её губ, жаль, она не видит лицо Ксандра из-за спины, тем не менее упиваясь крохотной победой. Кольнуть хоть чем-нибудь. Ушлёпок.       — Райна, Райна, Райна, — очевидно, Ван Хейс расплывается в сдержанной улыбке. Ладонь скользит по её запястью, словно грех во плоти, по предплечью, плечу, останавливаясь на шее, мягко обхватывая, не заботясь о том, увидят ли другие люди и что подумают. — Детка, ты что-то путаешь.       Рейн хватает его ладонь, крепко обхватывая пальцами, и сбрасывает. Вернее, хотела сбросить, встречаясь с демонстративным возражением. Нахал сжал шею сильнее, оповещая о том, что ему нравится и так.       Подонок.

***

Несколько лет назад.

      Спина с головой больно ударяются о стол, разражаясь острой болью, как извергающимся вулканом. Со стола столь любезно предварительно скинули все документы одним нервным взмахом руки. От грохота звенит в ушах, глаза затягивает пелена неожиданности, нерасторопно собирающая пазл мира воедино. Зрение подводит.       Ну всё. Убьёт в кабинете? Изобьёт до полусмерти? Сердце колотится настолько сильно, что становится больно двигать рёбрами. Чужая рука давит на шею удивительно не столь сокрушительно, как ожидалось.       — Уёбок, Ван Хейс! — безуспешные хлестания по рукам коменданта не вознаграждаются успехом. Ему плевать, ублюдок лишь сильнее вжимается в неё корпусом, этими блядскими бёдрами, проскользнув к её, очевидно, пока Рейн барахталась на столе в порыве шока.       — Райна, ты не поняла… — шипит Ксандр. Глаза хищно блуждают по лицу девушки, впитывая страх губкой, насыщаясь эмоциями, покуда она беззащитно извивается под преимущественным гнётом. Радужки темнее, чем обычно, точно в текущую минуту концентрация гнилости натуры достигла пика. — Если ещё…       Договорить Ван Хейс не успевает, встречая смачный плевок Райны в своё дражайшее лицо. Физиономия вытягивается, слегка сбивая пыл, шоколадные глаза удивлённо таращатся, прежде чем стереть торжество Рейн. Если он её убьёт, то она хотя бы насладится его оскорблённой мордой. Так думала Райна, прежде чем осознала, что чужие губы кривятся в ехидной усмешке.       — Серьёзно? — качает головой, прицокивая. — Хорош.       Ксандр. Проклятое чудовище.       В глубине души она ужасается, отчаянно пытаясь разглядеть в глубоких глазах напротив того, кого встретила однажды. Раненого и брошенного солдата, чьи раны помогала приводить в относительно стабильное состояние. Непонимание, в какой момент всё обернулось в подобное дерьмо, заставляет колени дрожать. Её колотит. Ван Хейс всегда был таким, да? Люди не меняются к лучшему — это наглое враньё слепых глупцов, а вот терять человечность они могут с лихвой.       Но это Ксандр, и он не умеет иначе. Готов заточить в цепи, лишь бы хоть кто-то остался с ним, пусть никогда и не признает. Взгляд голодно цепляется за беззащитную шею, быстро вздымающуюся грудь и натянутую ткань блузки. Лицо, выражающее замешательство. И он срывается. Ненароком, но данное не отменяет того, как губы по-свойски вцепляются крюками в уста Райны. Кусая, всасывая, вбирая до последней капли. Закрывает глаза, ослабляя хватку на шее, желая не получить отворот, тем не менее позволяя оттолкнуть. Оставляет крошечную лазейку. Поцелуй длится слишком долго, а рука чрезмерно сжимает филейную часть бедра девушки. Перерыв краткий, расстояние маленькое, веки неизменно закрыты, готовясь принять восстание. Но они оба просто судорожно выдыхают друг другу в приоткрытые рты целую минуту, замирая перед тем, как совершить фатальную ошибку. Зелёный свет. Она настолько больна на голову? Что движет? Выдрать бы азарт с корнем. Ксандр не понимает, не хочет внимать, боясь потерять момент и… Пытается, но… всё равно не может по-иному. Берёт напором, пресекая щедрый шанс слиться. Льнёт губами к её шее, оставляя отметины, жадно целуя, пока руки без усилий разрывают белую блузку. Привычно Райна похожа на ангела войны, ныне сменяясь непорочным агнцем, отпускающим грехи. Конечно, настолько, насколько возможно.       — Твою мать, ты мог не…       — Да завали ты. — Шипение сквозь зубы у ключицы сопровождается укусом, срывая растерянный вскрик Райны.       Не отстраняясь, он резко и неуклюже сбрасывает куртку. Дёргает, злится, когда ткань застревает и не испаряется с корпуса за миллисекунды. Подобная участь настигает футболку. И лишь тогда Рейн позволяет себе обхватить ладонями чужие мощные плечи и ответить на поцелуй полноценно.       Язык скользит во рту с лихорадочным ритмом, подкрепляя нескрываемое напряжение тела. Мышцы натягиваются тугими канатами. К стыдливому замечанию Рейн, внизу её живота зреет бутон возбуждения, жаждущий распуститься полностью под эгидой неминуемого финального акта.       Цепляясь ногами за талию коменданта, Рейн не скупится на краткую череду мата, ощущая дорожку поцелуев по своему животу. Настолько быстрые и жгучие, дикие, что можно случайно подумать, что Ксандр не видел женщины в постели лет десять. Но кровати тут определённо нет.       Не желая возиться с застёжкой, сдирает лифчик через голову Рейн под возмущённое мычание, заткнутое влажным поцелуем. Грубо сжимая упругие бёдра, тянется к пряжке её ремня.       Рейн ударяет по рукам, как шкодливого пацана, бросив взгляд промелькнувшего укора. — Если ты испортишь мне ещё одну вещь, я встану сейчас и уйду.       Ремень звенит, падая на пол, смешиваясь с шумной ухмылкой Ван Хейса. — Ну и куда ты пойдёшь? — выдыхает, опаляя лицо, с вызовом сверля глаза. — «Давай, попробуй». — Ему даже не нужно говорить, чтобы отправить посыл.       С презрением фыркнув, Рейн слегка привстаёт, хватает его за волосы на затылке и притягивает к себе так импульсивно, что они ударяются зубами, оба недовольно шипя, но продолжая сталкивать языки друг с другом. Глубоко, ровно соревнуясь, кто может показать таланты развратнее. Руки Ксандра стягивают штаны Райны сразу вместе с трусами. Лихорадочно спуская и свои, яростно теребя ремень.       Круговорот чистой похоти завлекает в слияние сознаний, походя на алкогольное опьянение. Необузданно и быстро, растворяя тонкие нити привязки к реальности. Окружение равняется на вид из карусели, после стремительности коей будет тошнить час напролёт.       Ксандр затыкает её громкие стоны рукой, Рейн кусает ладонь с особой жестокостью, ликующе смеясь над полученной миной, над тем, как кривятся эти тёмные брови, пока свободная рука властно хватается за мужскую шею.       Чутьё подсказывает, что проклятый стол сломается прямо под ними. Только бы не удариться башкой снова.

***

      — О чём задумалась? — Ван Хейс оглаживает шею пальцами, после перекладывая её волосы со спины вперёд на плечо. — Надеюсь, обо мне?       — Я тебя сейчас ёбну. — Рыкает Рейн, дёргая плечом и своевольно откидывая локоны обратно.       Тёплый смех напоминает мурлыканье, вибрирует сзади, когда грудь Ксандра касается девичьей спины. Змей наклоняется к уху, сжимая её плечо. — Я очень рад.       Развернувшись не так быстро, как хотелось бы, желая не привлекать внимание, Рейн втягивает воздух, ненароком впуская под корни лёгких парфюм. Ей так хочется ударить эту поганую рожу, чтобы кровь полилась по этим манящим губам… — Ненавижу тебя всем сердцем.       Ван Хейс растворяется в улыбке впервые настолько ярко за вечер. Наверное, так улыбаются при выигрыше миллиона. — Сильное чувство, не так ли?

I broke apart my insides

(Help me) I've got no soul to sell

(Help me) the only thing that works for me

Help me get away from myself

I wanna fuck you like an animal

I wanna feel you from the inside

I wanna fuck you like an animal

My whole existence is flawed

You get me closer to God

Nine Inch nails - Closer