Черти в моем омуте

Смотаться на недельку в другой конец света? Да легко, когда не ладится абсолютно всё, силы тоже имеют свойство заканчиваться, а посему Александр Шепс покинул родное пристанище, укатив в какие-то тартары, оставив на хозяйство младшего брата - Олежка сильный, Олежка справится. Хорошее умозаключение принял Саша, перед отправкой. “Тартары” встретили благодушно, а Самара на обратном пути, ещё лучше, поэтому старший возвращался домой всецело счастливым и спокойным, но безумно соскучившись по родному человеку. Странное предчувствие появляется ещё, когда медиум оказывается у двери в квартиру, от которой так и тянет страшным холодом, что как минимум противоречит природе июня месяца. Ключ в замочной скважине будто вмерзает, на долю секунды отказываясь двигаться в принципе. А все же оказавшись в квартире, голубоглазого и вовсе накатывает паника, нарастающая с каждой секундой. В квартире, которая закрыта защитным куполом, десять раз прочищенная-вычещенная от всего, что только можно придумать. Странно. - Олег, я дома! - в ответ лишь тишина - Не дома что-ли? - старший движется на кухню и замирает на пороге. - Ой, Сашенька - протяжно звучит от сидящего на полу - Вернулся, да? Неужели! - пьяные глаза светились чем-то недобрым, отражая пустой холод внутри. Саша отшатнулся, еле успев зацепится за дверной косяк. - Олеж, что-то случилось? - спрашивает старший, мысленно уже грохнувшись в обморок от шока. - Ути-ти! “Олежа?” Какая нежность, вы поглядите! - губы изгибаются в усмешке, противной. Чужой - Ты чего приехал-то? Нагулялся? Вспомнил про братца? Молодец-то какой! - он раздается в не менее противным, холодным смехом. Всё это походит на какой-то кошмар, который абсолютно непонятно откуда взялся. Может Саша ещё едет и это просто сон? Он был бы рад, но, к сожалению, состояния сна, астрала, реальности и транса слишком хорошо различал. Старшего начинает слегка покалачивать. Олег никогда так себя не вел, никогда так не пил, вообще сложно сказать, что он напивался хоть раз, будучи не бунтующим подростком, а уже повзрослевшим молодым человеком. Исходя из чего, причина подобной ситуации была непредвиденной совершенно, ровно на столько, на сколько и абсурдной для Саши, ведь такого просто-напросто не могло случиться. Не может ему так отвечать Олег, не важно в каком он состоянии. Амулет на груди становится, как раскаленная сталь, из-за воздействия которого старший шипит от боли. Шестерёнки в голове быстро встают на место и медиум движется к брату. - Кто ты? - рычит Шепс, глядя в затмившие радужку зрачки. Нечисть улыбается - Кто ты, тварь?! - не подсились она в Олега, старший точно бы применил силу, но всё что он может - это крепко обхватить ладонями родное лицо, грея холодные щёки, и злиться. - Инкуб - в родных глазах мелькает пугающая тень, но Саша с такими ещё лет в пятнадцать научился бороться, не напугаешь обликом. - Ну и славно, сейчас разберемся с тобой - непринужденности медиума дивится даже нечисть - А что ты так вылупился на меня? Знаешь сколько я таких в подземное уже сослал? Тебе даже и не снилось - инкуб недовольно пялится на Шепса, чувствует силу и бесится - Я даю тебе выбор, либо ты вылезаешь сам и я всего лишь отправляю тебя к твоим, либо выпендриваешься и я уничтожаю тебя целиком и полностью, усек? - главное найти путь исключающий нанесения ещё большего урона. Спрашивать, что уже успела сотворить эта тварь, как-то не особо хотелось. Инкуб создание не глупое, наглое до безумия, но не глупое однозначно, а посему он покидает “оболочку”, являя истинный облик медиуму. Младший, аки тряпичная кукла, обмяк в руках брата, тут же поймавшего его. Сердца пропускает удар. - Олеж? - он не отзывается и Саша подхватывает его на руки - Маленький мой, всё хорошо, всё закончилось - успокаивающе шепчет старший, перенося Олежку в комнату - Только попытайся смыться! - прикрикивает старший Шепс, почуяв движения инкуба. Невесомое касание губ в копну взмокших влос - Маленький мой, потерпи немножко, я быстро, правда-правда - и Саша возвращается в кухню. Надо собраться. На полу оказывается сверток темной ткани, от которой тянет бешеной энергетикой. - Камни? - куча любопытных глаз инкуба собираются в кучку, устремляя взор в сторону свертка. - Разговорчивая нечисть? - Саша удивляется, даже отрывается от поиска соответствующих свечей в комоде, на долю секунды правда, для видимости, но всё же. - Нам сговорчивые медиумы тоже в диковинку - дерзит сгусток темноты - Долго тебе восстанавливать его придется - Шепс замирает, любая нечисть знает на что давить и чем подпитываться, а каждый медиум знает, какие после этого бывают последствия, Саша, разумеется, исключением не был. - Я не пошутил по поводу полного уничтожения - тут же слышится в ответ и инкуб затихает, а голубоглазый ощущает предательскую дрожь в руках, нельзя поддаваться этой провокации. Олег сильный - Олег справиться, Саша поможет. Жалко, что медиум должен сдерживать условия сделки со всякой сущью, нарушить одну из таких сейчас очень хотелось. Мысленно выдохнув, он опускается рядом со сгустком темноты. Быстрее начнешь, быстрее закончишь - прописная истина, которую повторяет себе медиум, выкидывая все остальное из головы, настраиваясь на ритуал. Свечи быстро горят, связываясь невидимой обычному глазу, нитью с обсидианом, лежащем в руке Шепса, тихо шепчущего заговор, и вместе создают защитный круг. Инкуб смеется, громко, сравнимо с истеричным гоготом, стараясь сбить мага, в любом случае, он должен предпринять хоть какие-то “меры” - должностная обязанность, а голубоглазый максимально сконцентрировавшись на мысли его изгнания, даже не слышит. Яркая вспышка и камень буквально разрывает. Всё. Стоящий до этого на коленях Саша, заваливается на бок, слишком много сил ушло на эту гадость, успел значит Олежкиной энергетикой напитаться. - Зараза такая - вслух комментирует старший, собирая мысли в кучку, и перекатывается на спину - Как же угораздило ещё, блин - “звездочки” перед глазами, постепенно рассеиваются, позволяя четко рассмотреть потолок - Ну, это сейчас очень полезно конечно, когда ещё доведется вот так созерцать столь прекрасную картину - саркастично отмечает Шепс. Глубокий вдох и на выдохе он резко поднимается на ноги - Я иду, Олеж - старший настраивается на поток энергетики брата и её слабость заставляет напрячься ещё сильней. Дверь спальни тихонько скрипит, когда Саша входит в комнату. Младший лежит, ни на миллиметр не двинувшись с места, будто и впрямь неживая кукла. Отвратительное сравнение, он сразу выкидывает его из головы. - Маленький мой - Саша опускается рядом с кроватью, его охватывает страх и сейчас он не в силах сдерживать чувство в себе - Олеженька, открой глазки - как маленького ребенка, просит он брата - Олеж, хороший мой, давай, нужно приходить в себя - тихонько касается, дрожащей ладонью, копны черных волос - Олежка, - шепчет Саша - Я вернулся, вернулся, слышишь? - Что случилось? - два карих омута фокусируются на фигуре рядом - Саша? - глаза заливаются соленой жидкостью, произвольно стекающей по щеке. Старший выдыхает и тут же крепко обнимает брата, на сколько это позволяет их положение. - К тебе вполз инкуб, вообще не знаю как это произошло, мы защиту же ставили, боже, как я испугался за тебя, маленький мой. Ты хоть что-то помнишь? - шепчет голубоглазый, но в ответ лишь чувствует, как младший отстраняется - Олеж? - Почему ты меня бросил? - голос предательски дрожит, а в собственных мыслях эхом раздается мерзкое - “бросил”. - Олег, ты о чем? - у старшего спирает дыхание - Я записку оставил, что уехал восстановиться, помнишь, ты сам меня отправлял уже куда-нибудь, когда я совсем никакой ходил - старается достучаться, когда натыкается на блок и совсем перестает чувствовать брата. В последнее время он часто так делал, вдруг всплывает в памяти - Олег? - отчаянно пытается поймать зрительный контакт, но безрезультатно - Олеж, сбрось блок, пожалуйста. Что случилось? - младший начинает активно мотать головой, пугая Сашу ещё сильнее, а тот уже трясется всем телом и старший обхватывает кареглазого за плечи, заставляя посмотреть на себя, разбивая “защиту” младшего - Господи… - его буквально захлестывает волна боли, закутывая тревогой и ненавистью, как коконом - Откуда?... - неверяще своей слепоте за всё это время, спрашивает Саша. Как он смог допустить это? Почему Олег молчал и скрыл всю эту боль от брата? И что вообще могло причинить такой урон? Если не сейчас, то никогда - хорошая фраза, помниться старший ещё в детстве учил этому практически правилу братика. Братик вырос - правило осталось. Сухие, покусанные от нервов, губы накрывают чужие, мягкие, теплые и такие желанные. Пусть оттолкнет, пусть пошлет, но лучше узнает так - действием от него, нежели считав этот страшный ураган до конца сам. Поцелуй выходит резким, смазанным и Олег вообще не уверен, что это можно назвать поцелуем, он быстро отстраняется, свернувшись в клубок, готовый ко всему. Ко всему кроме… - Я тебя тоже - Саша уже в процессе считывает то самое правило, набатом колотящееся в голове его маленького Олежи, сразу сопоставив всё - и блок, и поведение, и слова при возвращении, и появление инкуба, в том числе - он так долго прятался и душил это в себе, что взрастил внутри что-то сильное, страшное и грызущее его самого. Он сломал самый главный блок, ещё когда вытравил эту, зародившуюся внутри Олега, дрянь, поэтому сейчас тот лишился этого груза и решился на это “признание”. Только младший разгибается обратно, ловя честный, родной взгляд, тут же оказывается притянут ближе - и теперь он уверенно может сказать, что это поцелуй. Хотя было всё понятно уже и без слов.