part one.
15 февраля 2026 г., 23:15
Сергей любил свою работу сильнее всего, попросту от того, что и любить-то ему больше было нечего и некого. Он принял решение, что будет работать в органах, ещё в детстве. Тогда это были лишь слова маленького ребёнка, сказанные в ответ на вопрос: "А кем ты хочешь стать, когда вырастешь, Серёженька?", от воспитателя в детском саду, придуманные на ходу. В юности стал задумываться об этом серьёзнее, начиная работать над физической подготовкой, а позже стал нагонять и теоретические знания. Дальше обычное поступление в академию МВД СССР в Москве, откуда после выпустился лучшим из лучших. И вот он стоит напротив дверей здания ФСБ, в котором служил сейчас. Он гордился собой, своей работой и раскрытыми делами.
Однако, был главный минус в его работе. Нет, не опасность. Стажёры. Молодые, только вылетевшие из-под крылышка родителей, юные выпускники, которые были слишком упёртые, слишком "выпендрёжные". Вспоминая свои года, Сергей подмечал, что тоже всегда рвался в бой или под пулю, в силу юношеского максимализма, но те парни, которых им давали на обучение сейчас – это ужас. Они доводили всех до белого каления. И это происходило стабильно раз в год.
— Серёг, там птенцов привезли новых, в этом году тебе всего один достался, — с ходу, вместо приветствия, оповестил его коллега, —Он, кстати, уже у тебя в кабинете сидит.
На продолжение фразы мужина вопросительно поднял бровь, мол, настолько наглый пацан попался? Ну, зато теперь стало ясно, почему ему достался один. Видимо, должно хватить с лихвой. Сергей прошёл в кабинет, чтобы увидеть своего нового "подопечного", на ходу взяв из рук коллеги дело этого парнишки.
— Ну, что ж, Павел Вершинин, —прочитал он с папки, находящейся в руках, как только прошёл внутрь кабинета, — Надеюсь, будешь полезным.
Он поднял взгляд, стараясь найти того самого Пашу, но в помещении его не было. Затем, взгляд зацепился за фигуру, сидящую на диване, в углу комнаты. Парень положил одну руку на подлокотник, согнув в локте, и лёг, оперевшись на неё. Заслышав рядом с собой шаги, он поднял голову, сонно щурясь от яркого света.
— Здрасте, — хрипло сказал он.
— Забор покрасьте, парень, тебя там чему вообще учили? Ты в детский сад что-ли пришёл?
— Извините, — юноша явно смутился, неловко отводя взгляд.
— Ладно, посиди пока, я дело твоё изучу, — он сделал паузу, увидев, как напрягся парень, — Что?
— А это информация, переданная из университета? — он старался придать своему голосу небрежности, но вышло наоборот как-то волнительно.
— Парень, это тебе ФСБ, а не университет, в этой папке, — он помахал ей, — вся твоя жизнь написана. А тебе есть, что скрывать?
Паша нервно сглотнул, понимая, что сейчас и раскроется вся его "тайна". Отец ушёл, когда мальчику было семь, мать старалась его обеспечивать, но не справилась и начала выпивать. Каждый день она избивала сына, видя в нём отца, пока он не ответил ей. Он поднял руку на мать один грёбный раз, и ему хватило. После этого накопившуюся агрессию было девать некуда, и Паша пошёл на подпольные бои, где сначала получал по морде он, а потом получил кличку "Зверь", за свою жестокость, потому что научился бить в ответ, не мог держать себя в узде. Головой он понимал, что всегда жить так не получится, поэтому собрался с мыслями, окончил школу на отлично и поступил в МВД.
Вершинин всегда стыдился своего прошлого, отчасти потому, что его за это травили в школе. Даже когда он перешёл в университет, всё равно ловил на себе вечно недовольные взгляды преподавателей, потому что самый прилежный ученик, Павел Вершинин, вечно ходил невыспавшийся и побитый. Однокурсники и вовсе сторонились его, а Паше и одному было нормально. Он не мог бросить бои, там он зарабатывал себе на жизнь. Он был сам у себя, никому больше не нужен. А когда после выпуска его отправили на практику к ФСБ-шникам, все, впервые за пять лет учёбы, увидели радость, неподдельную, искреннюю, в глазах Паши.
— Мда, подпольные бои, это ты поэтому такой, — он сделал небольшую паузу, подняв голову на запуганного парня, — разукрашенный?
— Угу-м, — он кивнул в подтверждение своих слов, стараясь опустить голову ещё ниже, чтобы синяки было не так заметно.
— Что-ж, Паша, скажу так, на это глаза закрываю, все мы люди, все грешили, но чтоб сегодня же с этим завязал. Ты теперь не пацан с улицы, оставшийся сиротой без денег, у которого выхода нет. Теперь у тебя есть образование и отработка практики, — Сергей смотрел, не отрываясь, от этого взгляда у Паши холодок по спине пробежал, — Понял меня? — дождавшись кивка, он продолжил: — Молодец, тогда пошли проверять твою физическую подготовку, навыки, да и по пути будешь отвечать мне теорию, ты же подготовлен? — последовал ещё один кивок.
***
Спустя два месяца Сергей понял, что стажёры не всегда настолько плохи, потому что каждый день видя юношу с накинутым чёрным капюшоном поверх кепки, который при этом разваливался на диване в его кабинете, находясь в дрёме, Костенко понимал, что рад с ним контактировать. Этот тихий, но до жути настойчивый и даже слегка наглый, парень смог избавить Костенко от одиночества. Да, за пределами работы они общались чаще всего только по делу, но всё равно Сергею хватало даже этих разговоров. Он понял, что постепенно привязывается к парнишке. К его сонным взглядам по утрам, к подношениям в виде чёрного кофе, чтобы ему разрешили посидеть своей тощей задницей на рабочем столе. Он привык к этому всему настолько, что не был готов расставаться со светлой макушкой, которой позволял уж очень много. Он боялся потерять Пашу. Однажды это случилось. Сергея вызвали в кабинет к вышестоящему начальству, где, как он и догадывался, пока направлялся в нужное помещение, его оповестили, что Вершинин прошёл все тесты по физической и теоретической подготовке лучше, чем все приехавшие с университетов выпускники, поэтому Пашу допускают к заданиям на практике. Он поедет с ним, Костенко, на следующий вызов. "Будешь за него головой отвечать, увидишь, что не справляется — отсранишь," — сказали ему, а сам Серёжа понимал, что не только головой, но и сердцем отвечает, ведь это его Пашка, который вечно ходит за ним, чуть ли не хвостом виляя, которого у него нет, а так точно вылитый щенок. Но начальству ответил, что всё понял и поспешно ретировался. Парень, естественно, воспринял эту новость с большим воодушевлением, чем мужчина, было видно, что этого момента он ждал долго, просто терпеливо держал в себе все эмоции, словно знал, что скоро ему скажут эти заветные слова. На каждый телефонный звонок мужчины в последующие дни он реагировал молниеносно, потом расстраиваясь, потому что оказывалось, что это по "важным делам" звонили, а не по реальному делу. Поэтому, когда через ещё пару дней у мужчины раздался звонок с рабочего телефона, Вершинин уже более лениво повернул голову на него, всё также валясь на диване. — Паш, собирайся, — парень удивлённо вылупился, сразу опомнившись и вскочив с дивана. — Что? Куда? Введи меня в курс дела, — он начал тараторить, но его сбивчивую речь Сергей остановил знаком руки. — Офис компании "Глобал Кинтек". Там идёт террористический акт, точнее, пока что ещё только подозрение на него. Ты должен слушать меня, все мои слова и указания, подчиняться мне, ты понял? — парень кивнул скорее на автомате, они быстро шли по коридору вниз, в подвальное помещение с выездом наружу, где находились рабочие машины, Паша смотрел под ноги, витая в своих мыслях. — Вершинин! —Костенко остановился и нервно толкнул парня в стену, тот поднял удивлённый взгляд на него, — Если я скажу тебе уходить, ты уйдёшь, если скажу спрятаться – спрячешься, ты меня понял? Отвечай! — П-понял, — он кивнул, в подтверждение своих слов, сам находясь на нервах, но старательно это скрывал.***
Они подъезжали к зданию, Паша сидел на переднем пассажирском, справа от Сергея, который нервно стучал пальцем по рулю. За всю поездку он изредка кидал взгляд на парня, каждый раз подмечая, как сильно ему идёт форма, а не поношенная толстовка. — Возьми в бардачке табельное, — Сергей выдохнул, надеясь, что парню не придётся его использовать, — Ты серьёзно думал, что тебя пускают на задание, тем более такое опасное, без оружия? Это ФСБ, а не детский сад, — ответил он на удивлённый взгляд. Машины с людьми, которых собрали на этот вызов, припарковались рядом с автомобилем Костенко. Все начали выходить, как по команде, а потом побежали к зданию ровно, держась определённой расстановки, прям как в фильмах. Паша залип на это, потому выглядо так, будто это происходит не с ним. Сергей, руководящий операцией, подтолкнул его, сам натягивая шлем на лицо. Они все выглядели одинаково, как муравьи, но Паша знал, что Костенко он узнает из тысячи. И он даже не догадывался, что Сергей думал о том же.***
Они охватили здание, наблюдая за тем, как один из захватчиков держит пистолет у виска заведующего компанией – Дмитрия Киняева. Обычная манипуляция, которую они наблюдали слишком часто на подобных вызовах. Сергей уже привык. У Паши потели ладони, на лбу появилась испарина, и он чувствовал, как ноги сами подгибаются от волнения, как дрожат руки. — Если сделаете ещё хоть шаг или лишнее движение, я прострелю ему башку, ну, либо мои ребята кому-то из ваших, — сказал человек, скрывающийся под чёрной балаклавой. Сергей поднял руку, давая знак своим подопечным, чтоб никто не смел даже дёрнутся, потому что сейчас для них главное – спасти человека. Однако, со второго этажа послышался выстрел и грохот. Паша дёрнулся, поднимая голову наверх, совершая главную ошибку, – им нельзя двигаться, даже если убили кого-то из их состава. Сергей понял, что уже делать нечего и мирных переговоров не будет, махнул рукой, отдавая приказ на разрешение действовать. В ту же секунду стрельба началась с обеих сторон, только их противники оказались быстрее. Сергей на секунду перевёл взгляд на Пашу, наблюдая, как тот падает, прижимая руку к груди, там, где жилет не прикрывал, расползалось тёмно-бордовое пятно. Парень смотрел растерянно, только через несколько секунд осознавая, что случилось. Повсюду грохотало, раздавались выстрелы, Киняев пропал из поля зрения вместе с его захватчиком, но Костенко было уже всё равно. Он дал слабину, поддавшись эмоциям. Он склонился над Пашей, прижимая руку к ране. — Тише, мальчик мой, тише, не двигайся, — он не мог сквозь плотную ткань формы осмотреть ранение, — Сейчас, потерпи, Паш. Он передвинул парня за какую-то стойку, чтобы убрать с линии огня. Сергей начал снимать с него жилет, затем, не мучаясь с застёжками, разрывать фуфайку, чтобы быстрее добраться до раны. Оказалось два касательных и одно сковзное в грудь, со спины было слепое, но он не мог никак вынуть пулю в таких условиях. Доставая из пластикового кейса, прикреплённого к ремню, склянку со спиртом и бинтом, Сергей успокаивающе приговаривал Паше всякие глупости. Он видел, как тот бледнеет на глазах и потихоньку начинает отключаться. — Нет, нет, Паша! — он дал ему лёгкую пощёчину и парень растерянно посмотрел на него, — Терпи. Мужчина безжалостно полил на рану щедрую долю спирта, парень под ним взвыл, пытаясь вывернуться из рук Ксотенко, принося себе ещё большую боль. Сергей принялся наспех бинтовать юношу, сильнее перетягивая повязку, отчего парню стало труднее дышать, вдохи и выдохи стали рваными, он изо всех сил старался держаться, но силы стремительно его покидали. Мужчина видел это, надеясь, что тугая повязка замедлит кровотечение настолько, чтобы врачи успели подлатать парня. — Восточный выход, тяжёлое ранение у стажёра, нужен врач, приём, — сказал он в рацию, после чего пришлось продублировать несколько раз, прежде чем удалось получить ответ. Он удостоверился в том, что несколько крепких мужчин взяли Пашу под руки и ноги и потащили в сторону дверей, а затем вынесли того из здания, после чего сам двинулся в толщу криков, грохота и выстрелов. Спустя время, перед Сергеем на коленях стояли десять человек с заведёнными за спину руками, головы у всех были опущены, на каждого был направлен ствол. Он выхаживал вокруг них, пытаясь выведать, кто их послал, на что у всех был один ответ: "Мы сами". — Сами с усами, блять, —недовольно сказал он, понимая, что смысла выбивать информацию сейчас нет, лучше передать это дело, главное, что он задержал зачинщиков, — По машинам и в здание их. Сам он сел в машину, раслабленно выдыхая. Он за эти несколько часов устал намного сильнее, чем за последние несколько недель уж точно, не от того, что работал достаточно много физически, а потому что было непозволительно много эмоций. Он чуть не пустил всю операцию коту под хвост из-за того, что отвлёкся на Пашу. Да, безусловно, он слишком сильно волновался о юноше, хотя и на кону была его жизнь. Он чуть не подвёл своих людей, чуть не потерял Вершинина. Мужчина устало опустил голову на руль, понимая, что позволил себе слишком много всего, но, наравне с этими мыслями прибилась ещё одна, которая беспокойно настаивала узнать, как там Паша. Сергей. 19:27. Ром, узнай, в какой больнице находится Павел Вершинин. Получив довольно быстро ответное сообщение с адресом, мужчина выдвинулся, нервно сжимая руль. Успокаивало лишь одно — раз в больнице, значит жив. Он за кратчайшие сроки доехал до нужного здания, в которое потом буквально влетел, останавливаясь на стойке регистрации. — Мужчина, вы куда? Часы посещения окончены. — Павел Вершинин в какой палате? — он показал удостоверение. — Он после операции, вероятно, не в состоянии, так что лучше не на.. — девушка наткнулась на злой, усталый и недовольный взгляд, после чего лишь сказала: — 204. Сергей прошёл в одиночную палату, которая оказалась чуть ли не в самом конце коридора, видимо, чтобы не мешать парню громкими звуками. С ходу в глаза бросился худощавый силуэт, рядом с которым стояла передвижная капельница. В помещении было тихо, темно, свет излучал лишь фонарь на улице. — Пашка, бедный мой, натерпелся же ты, — Сергей поставил стул рядом с койкой парня и нежно взял его руку в свою, — я же знал, что не надо тебе туда, неопытный ты на такое кататься. Парень открыл глаза, переводя взгляд на мужчину. В сознании был уже, только сил никаких не оставалось. Он громко сглотнул, отчего резкая боль кольнула в пересохшем горле. — Зато у меня теперь шрамы есть, — прошелестел парень, облизывая губы. — Какой же ты дурак, — улыбнулся Сергей, покачав головой в неодобрении этой шутки, — Как себя чувствуешь? — Как супергерой, лучше всех, — он усмехнулся, после чего нахмурился, — Вы их задержали? Много пострадавших? — Только ты и пару человек, остальные целы или царапинами отделались, а тех недо-террористов я перенаправил в другой отдел, главное, что мы их задержали. Не беспокойся, побереги силы, — он коснулся бледной щеки, проводя по ней пальцем, — Ты такой красивый, даже сейчас, когда выглядишь, как.. — Труп? — Я не это хотел сказать, — возмутился Сергей, — Вообще, не надо так в твоём положе.. — Поцелуй меня, — перебил его Вершинин, после чего мужчина даже нахмурился, задумываясь, не послышалось ли ему. Он аккуратно наклонился к парню, чтобы не задеть его в месте, где были швы, касаясь своими губами его. Смазливо, бегло, но даже этого поцелуя хватило обоим, чтобы понять одну вещь. Сергей обрёл его, Пашку, когда начал терять. Это стало спусковым крючком в их взаимоотношениях. На протяжении всего времени, что они работали вместе, оба испытывали смешнные чувства, заблуждаясь в своих догадках, но сейчас всё встало на свои места.
