На поводке

Woodkid — So Handsome Hello

      День у Одри выдался непростой. Хотя когда бывало иначе? По крайней мере, сегодня ей удалось не вызвать гнев Шепфамалума. Даже порадовать, если он способен на такое чувство. Сейчас же её ждёт собственная спальня, уголок спокойствия, где можно побыть наедине с собой. Или с любимым человеком.       Одри мечтает, как наконец скинет туфли на высоком каблуке, от которых уже немного болят ноги. Вечернее платье из чёрного шелка льнет к коже. Сегодня был торжественный приём, на котором удалось заключить парочку полезных знакомств, потому одеться пришлось соответствующе. Одри всегда нравилось наряжаться, но сейчас она хочет переодеться во что-нибудь попроще. Или вовсе скинуть с себя всю одежду.       Зайдя в спальню, она видит Малека, сидящего на краю кровати. Он окидывает Одри восхищенным взглядом, в котором читается неприкрытое желание.       — Все на приёме только на тебя и смотрели, — с довольной улыбкой произносит он. Довольной — потому что не сомневается, что Одри принадлежит только ему.       — Ты преувеличиваешь, — возражает она, наконец скидывая с себя туфли и испуская негромкий стон облегчения.       — В любом случае, мне хотелось вырвать им глаза, — заявляет Малек. Одри смеётся:       — Какой ты кровожадный.       Те стороны его личности, что раньше пугали Одри, она теперь полностью принимает. Тем более, сама изменилась со времени своего воскрешения, хотя в глубине души ещё была жива та девушка, что однажды переступила порог детективного агентства «Астрея». Неизменным осталось одно — её чувства к Малеку.       Одри подходит ближе, и Малек встаёт, после чего обнимает её за талию и притягивает к себе.       — Шепфамалум сегодня остался доволен, — подмечает он.       — Пожалуй, что так, раз обошлось без крови и пыток, — соглашается Одри. — Но давай не будем о нём говорить. Хочу сосредоточиться на нас двоих.       Малек дразняще пробегает пальцами по её бедру.       — Ммм, и каким же образом? — интересуется он.       — Есть у меня парочка идей, — выдыхает Одри ему в губы. А в следующую секунду первая целует его. Малек тут же отвечает ей, обнимая крепче. Поцелуй чувственный, неторопливый. Они наслаждаются им, пока ещё могут позволить себе такую роскошь.       Одри ощущает, как вязкое тепло растекается по её телу, которое привычно откликается на близость Малека. Она хочет большего, чем объятия и поцелуи. Она хочет почувствовать его полностью.       Одри принимается расстегивать его чёрную рубашку, спускает вниз с крепких плеч, затем касается пальцами пресса Малека и замечает, как он напрягается.       — Я сейчас с удовольствием повалил бы тебя на кровать и овладел тобой, — хрипло произносит Синнер.       — И что же мешает тебе? — Одри соблазнительно прикусывает свою нижнюю губу.       — Ничего. Но я решил добавить в процесс кое-что интересное. Как и обещал, — отвечает он. Чуть отстраняется от неё и указывает на кровать. Только сейчас Одри замечает красный ошейник с поводком, лежащий на кроваво-алом покрывале и почти сливающийся с ним по цвету.       — Что-то подсказывает мне, будто он не для моего питомца, — хмыкает Одри.       — Конечно же, нет, — улыбается Малек. Он ведёт её ближе к кровати, после чего берёт ошейник в руки и протягивает девушке. — Тебе решать, для кого он.       Обычно в подобных играх Малек брал инициативу, а Одри с удовольствием подчинялась. Она хотела по привычке согласиться и сейчас, но вдруг передумала.       Она слишком устала от того, что является пешкой Шепфамалума. Одри почти ничего не контролировала в своей жизни, а хотелось хотя бы ненадолго оказаться «у руля». Быть ведущей, а не ведомой.       — Он для тебя, — отвечает Одри. В глазах Малека появляется порочный тёмный огонёк.       — Захотела, чтобы поводок с моей шеи тянулся к тебе не только в фигуральном смысле? — говорит он. — Что же, я не против.       Она закрепляет ошейник на шее Малека и застегивает, стараясь, чтобы он держался не слишком туго.       — Можешь не нежничать. От нехватки воздуха я не умру, — замечает Синнер. В его взгляде — предвкушение их новой «игры».       — Как скажешь. — Одри затягивает ошейник на ещё одно деление, и он впивается в кожу Малека, врезаясь краями. Она держит поводок расслабленно, пока не пытаясь им управлять, привыкая ощущать в руке. Малек опускается перед ней на одно колено, ласково касается щиколотки.       — Смотреть на тебя снизу вверх неожиданно приятно, — произносит он. — Ты как тёмная богиня из мифов.       А Одри нравится видеть его у своих ног. Смотреть на одно из сильнейших существ в мире в таком положении — нечто опьяняющее.       Он плавно проводит рукой по её ноге, которую открывает разрез на платье. От этого прикосновения по коже будто бежит ток, а внизу живота разгорается пламя. Разрез раскрывается всё больше, и в какой-то момент Малек подхватывает её ногу и ставит ступню себе на колено.       Он прижимается губами к изящной щиколотке, затем поднимается выше. Дыхание Одри становится тяжёлым, прерывистым. Предвкушение рядом с Малеком всегда не менее волнующее, чем его ласки. Она улыбается, когда он целует её колено, но вскоре становится не до улыбок. Губы Малека касаются внутренней стороны её бедра, после чего он оттягивает в сторону ластовицу белья и размашисто проводит языком там, где Одри жаждет его больше всего.       Она не сдерживает стон и зарывается пальцами в его темные волосы. Поводок сейчас почти позабыт, Одри лишь бессильно сжимает его. Малек знает, как ласкать её так, чтобы она сходила с ума. С самого начала тонко чувствовал её тело, её желания, а после изучил так, чтобы умело пользоваться этим.       Одри теряется в удовольствии, но в какой-то момент понимает, что ей этого мало. Сдвигает ступню с колена Малека и упирается ей в твёрдый пах. Тянет поводок чуть в сторону, заставляя прервать ласку и отстраниться.       — Я хочу тебя, целиком, — прямо заявляет Одри. Отпускает поводок — лишь ненадолго — и отступает на пару шагов назад. Она начинает раздеваться, неотрывно глядя на Малека. Он не отводит от неё свой горящий взор, снимая с себя брюки с бельём. Когда же они оба остаются обнажены, Одри вновь берётся за поводок и тянет Малека к кровати. Он беспрекословно следует за ней, словно верный раб. Нависает над ней на кровати и с ухмылкой спрашивает:       — Каково ощущать, что тебе покоряется сама Бездна?       — Восхитительно, — выдыхает Одри и резко тянет поводок на себя. Малек едва не падает на неё от неожиданности. Она жадно впивается в его губы, их языки переплетаются. Одри обвивает бёдра Малека ногами, прижимается своей плотью к его. Желание приносит почти физические муки.       — Чего ты хочешь, Одри? — тянет он.       — Я уже отвечала, — стонет она. Малек провокационно сдвигается бёдрами, но не торопится входить. С губ Одри срывается проклятье.       — Забыл, у кого в руках поводок? — произносит она. Алый ошейник окутывает тьма, и он сильнее сжимается на шее Малека.       — Вижу, ты хорошая ученица, — смеётся тот. — Прости, моя драгоценная. Некоторые привычки трудно изжить.       Малек одним слитным толчком наполняет её, и Одри, вскрикнув, чувствует, как по телу проходит сладкая судорога. Она уже так распалена, что достаточно почувствовать себя единым целым с Малеком, чтобы достигнуть пика. Но он точно не собирается останавливаться на этом.       Он двигается резко, почти грубо, заставляя Одри кричать, царапать его плечи, но лишь одной рукой. Другой она держит поводок, направляя, когда считает нужным. Она сама не замечает сначала, что происходит. Что-то особенное, не испытанное ей прежде. Потом чувствует, как её тьма ласкающе касается сильного тела Аваддона, укутывая его, сплетаясь с тьмой Бездны. Ей прежде была неведома такая близость. Но то, что происходит сейчас… невероятно.       Они насыщаются много позже. Поводок давно снят и лежит где-то на полу. Малек и Одри лежат на алых простынях, сплетаясь руками, ногами.       — В следующий раз будет твоя очередь, — улыбается он.       — Договорились, — улыбается она в ответ, целуя его.