БДСМ из ряда вон от бога

— Отличный вопрос. Реальность дрогнула и переплелась — в следующее мгновение они стояли на смотровой площади Нашгорода. Ветер лениво трепал его плащ, полумесяц на спине едва заметно мерцал. Доктор невозмутимо продолжил. — Но прежде чем ответить, я бы спросил тебя о том же самом. Завоевать расположение Коломбины было редким и необычайным достижением. Но теперь Лунные Светочи в моих руках — и у меня есть преимущество перед ней, потому что Тейват не отвергает эту искусственную луну. Он сделал паузу, смакуя вес слов, затем слегка склонил голову. — Ее личность и родословная, возможно, были предметом славы в Старом мире, но они также были оковами, которые мешали ей когда-либо интегрироваться в Тейват. Я же, с другой стороны… — Дотторе жестикулировал плавными движениями, подчёркивая каждое слово для единственной слушательницы — Люмин. — Ты можешь считать меня вором, но я преодолел это ограничение. Так что же три луны не могут тебе подарить? Что мешает тебе вести со мной переговоры, чтобы получить то, что ты желаешь? Люмин уперла руки в бока, задрала голову — черт, как же неудобно с его проклятым ростом — и выпалила резко, с вызовом в голосе, полным ярости и отвращения: — Я не заключаю сделки со лживыми психопатами! — Это довольно серьезное обвинение. Ты ожидаешь, что я рассержусь на тебя? Хм. Что ж, в этом плане мой личностный рост мне очень помог, — Доктор произнёс это с холодной иронией, глаза за масками сузились в насмешливой улыбке, руки скрестились на груди. Затем тон стал задумчивым, с лёгким вздохом превосходства, эхом в воздухе, пропитанном озоном механизмов. — В прошлом моё менее зрелое «я» могло бы разочароваться — возможно, даже рассердиться — из-за такой небольшой неудачи. Например, когда ты и малая властительница Кусанали объединили силы, чтобы противостоять мне. Он отвернулся спиной, медленно расхаживая по залу уверенными шагами хищника, голос низкий, вибрирующий от скрытого восторга. — Но сейчас всё иначе. Как богатые не спорят с бедными, так и меня больше не беспокоят эти пустяки. Внезапно развернулся лицом, глаза вспыхнули под маской, рука указала прямо на неё — словно нить судьбы связала их. — Человеческие отношения заканчиваются конфликтами эмоций и интересов. Но отношения между людьми и богами иные, и наши ещё более уникальны. Он небрежно приманил стул силой Трёх Лун — воздух задрожал, стул скользнул по камню, развернулся позади неё. Мягко, но властно Дотторе усадил Люмин, демонстрируя контроль над реальностью. — Я вознёсся на высочайшие вершины и покорил беспрецедентные горизонты, а ты изначально была не обычным человеком. Растягивая слова, как актёр на величайшей сцене, он поднял её силой — тело Люмин приподнялось, перевернулось верх ногами в вихре энергии, мягко опустилось обратно на стул. Местность мерцала, они перенеслись неподалёку от экспериментального конструкторского бюро Фатуи, волны плескались у ног, воздух искрился иллюзиями. — Позволь мне показать тебе мир, Сошедшая. Вода сомкнулась под ними — они оба стояли на ее поверхности, зеркальной и холодной. Люмин, для которой подобное не было в новинку, все равно удивилась: обстоятельства здесь дышали иной, искаженной логикой. Ей ничего не оставалось, кроме как идти следом за Дотторе, ее шаги по воде оставляли легкие всплески. При ее приближении он с громким треском электричества — словно разряд от его механизмов — материализовывался чуть впереди, вынуждая ее преследовать, играя в кошки-мышки, где она была беспомощной мышью в его лабиринте. — Стоять, ходить, прыгать, сидеть и лежать. Это самые распространённые виды поведения. Говорил он, продолжая эти нелепые игры, голос эхом разносился по водной глади, полный простого удовольствия, пока Люмин ощущала себя максимально беспомощной в этом пространстве его воли. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему мы родились, подчиняясь таким законам? Кто установил, что мы не можем летать, а можем ходить? — Дотторе вальяжно прогуливался по воде, а когда она вновь оказалась ближе, то он просто сделал так, чтобы они оказались на ногах, в воздухе, высоко. Виды отсюда открывались невероятно красивые… Но стоять… на воздухе… было странным ощущением. — Человек с твоим талантом и опытом наверняка знает о Четырех Великих Правителях, служащих Небесным Принципам. Они управляют Жизнью, Смертью, Временем и Пространством, — Дотторе говорил, не поворачиваясь к ней, а глядя куда-то вдаль, наверное. — Тот, кто ранен клинком, умрет от кровопотери или инфекции, а тот, кто упадет в озеро, утонет в агонии. Старики барахтаются в одиночестве, — Дотторе даже не шевельнулся, как рядом возникло несколько диких (и довольно сильных) обитателей Нод-Края, чаще появляющиеся подле скал, — и одинокие стареют быстрее. В конце концов, рождается новая жизнь, чтобы снова пойти по тому же пути страданий, — под конец своих слов Дотторе делал максимально характерные паузы, его тон на грани искренности и манипуляции — боится ли он сам идти по пути страданий, или это всего лишь игра для ее разума? — Эти четыре дивизиона, — Дотторе наконец повернулся лицом к Люмин, — удерживают мир и сковывают тех, кто в нем живет. Но сами они выходят за его границы, растрачивая силу, дарованную небесами. Все живущие жаждут равенства, но пока боги не преклонят колени и не заявят, что они всего лишь слуги живых, равенства никогда не будет, — Люмин, спиной ощутив изменение атмосферы, оглянулась через плечо — дикие животных оказались позади нее. А Дотторе продолжал: — Кто устанавливает правила, по которым мы должны жить? Кто имеет право нас ограничивать? — он с тем же громким треском электричества — разрядом, пропитанным озоном — переместился ближе к зверям, маска отразила лунный свет в хищном блеске. Дотторе с едва заметной усмешкой, кривящей губы под маской, протянул руку в ее сторону — жест одновременно приглашающий и повелительный, как приказ хозяина собаке, полный снисходительного ожидания. Люмин помрачнела от внезапного осознания унижения, щеки вспыхнули гневом, но делать было нечего: звери уже рычали, воздух сгустился от их ярости, вынуждая ее к действию в этой его извращенной игре. Люмин справилась с напавшими на нее зверями достаточно быстро. Даже… удивительно быстро. И в момент ее битвы Дотторе сказал лишь одно: — Ограничения тела можно отвергнуть. Пока Люмин приводила сбившееся дыхание в порядок, Дотторе продолжал ходить по воде. — Каково это — быть среди тех, кто обладает абсолютной властью? — он вновь переместился подальше. — Ты не можете представить, насколько твоя плоть препятствует твоему разуму и духу. Когда Люмин приблизилась к нему еще немного… Она внезапно оказалась парящей высоко в небе. Странно, что ее физическое тело практически не реагировало на все изменения, которые представили перед ее золотыми глазами. Она плыла по воздуху за голосом Дотторе, который продолжал свои размышления. — Только отбросив наши бесполезные, примитивные глаза, мы сможем увидеть новый мир. Какими же ограниченными мы все были в прошлом. Почему бы окончательным ответом мира не стать силе, которая предшествует силе жизни, смерти, времени и пространства? Сила Трех Лун. — полет Люмин направился вниз, к земле. Затем вновь вверх. — Благодаря ей я увидел новые экспериментальные возможности. Природа подавлена, власть изгнана… души под контролем. И в один момент Люмин вновь стоит, на платформе бюро. — Знаешь, я недавно слышал, что группа критиков, проанализировав бесчисленное количество рассказов, пришла к интересному выводу: они обнаружили, что чаще всего именно злодеи неустанно стремятся расширить границы прогресса. — Дотторе повернулся к ней лицом, мягко улыбаясь, затем исчез, оказавшись в другом месте. — На самом деле, задолго до этого кто-то высказал похожую идею в редакционной статье «Академии». Я почувствовал большую близость к этой точке зрения. Я никогда не боялся взять на себя роль злодея, — он направился ближе к ней. — Фанатиков попирают за их прегрешения, а тех, кто выходит за рамки дозволенного, порицают за их дерзость. И поэтому большинство существ слишком робки, чтобы следовать моему примеру, — повернувшись к ней, Дотторе продолжил. — Но все жертвы, принесенные во время моих экспериментов, стоили того, как ты теперь видишь. Я могу предложить тебе нечто новое, нечто уникальное именно потому, что я злодей. Подумай об этом. Мы вечно связаны общим интересом. Можешь ли ты действительно сказать, что никогда не обратишься к злобе, если она может дать тебе жизнь, о которой ты мечтаешь? В конце концов, какую ценность на самом деле имеют совершенство и чистота? Это хрупкие и слабые вещи. Совершенно скучные. Люмин стояла, слушая его. Возможно, речи Дотторе где-то и отзывались у нее внутри. Но она также вспомнила тех, кто был с ней в ее бесконечном путешествии по Тейвату. — Я считаю, лучше быть под властью несовершенного человечества, чем Гнозиса. Истинный искатель знаний — это злодей, который претерпевает бесчисленные испытания в погоне за своей целью. Уверен, многие говорили тебе, что ты другая, — Дотторе очутился позади нее, ожидая ее ответа. — Потому что… я Сошедшая? — Именно. Очень умно. Умная девочка.