Babe (don't try to) tell me lies

I'm a feminist, obviously

But I wouldn't really mind him savin' me

And I know that I'm fine without a man

But I think I would like his protection

I'm just bein' honest, can't change what I like

I'll never forget it, he told me one night

"If anybody hurts you,

I'm goin' to prison for life"

— Ты не подходишь по профилю, чтобы дебютировать с омегами, — директор, постукивая пальцами по столу, гладит подбородок свободной рукой. — Я знаю, — он всё ещё держится, хотя глаза уже на мокром месте, а в горле стоит неприятный ком. Три года стажировки, больше тысячи дней, потраченных на то, чтобы доказать, что он имеет право, что он достоин, что он впахивал до потери сознания наравне с другими трейни. Но, какая жалость, он не вышел лицом и телом. — Следующий дебют планируется минимум через три года, — мужчина смотрит ему в глаза, и Ёсан бездумно кивает. Что ещё он может ответить? Неделю назад его будто в ледяную воду окунули, сказав, что он дебютирует в группе, а вчера вечером директор пригласил к себе и довольно жёстко объяснил, что решение изменили — мол, он слишком выделяется. Слишком высокий, без видимой талии, без миловидного личика, ещё и с пятном на лице, которое... — Я могу предложить тебе альтернативу. Брови сами ползут вверх. — Через полгода планируется дебют группы альф. Одного из них пришлось в срочном порядке убрать из-за всплывшей школьной травли, и им нужна замена. — Я не альфа, — Кан опускает взгляд на руки, царапая ногтем кожу у указательного пальца. — Но похож. Он поджимает губы, пока хмурится и кусает щёку до крови. За эти два дня истерик Ёсан сам забыл, кажется, кто же он на самом деле. Он верит каждому слову, что говорит взрослый альфа — ему ведь виднее — и всё же кивает. — Либо так, либо ещё три года стажировки. Не могу обещать тебе, что ты войдёшь в состав следующей группы. Сам понимаешь, чем старше ты становишься, тем тяжелее с тобой работать. Он не понимает. В свои семнадцать он вообще не понимает, на что соглашается, но кивает, потому что страх потерять всё душит. Он не знает, как вернется домой и посмотрит родителям в глаза, когда скажет, что миллионы, потраченные на его стажировку, не окупились. Что они в огромных долгах и, скорее всего, он потратил три года жизни впустую, недостаточно внимания уделял учёбе и теперь точно не сможет поступить на грант. А у родителей больше нет денег даже на жизнь. — Я согласен. — Хорошо, — мужчина легко пожимает плечами и протягивает ему папку с документами. — Это твоя копия. Ты всё ещё несовершеннолетний, поэтому договор будут подписывать родители. Жду завтра в два.

***

Родители плачут от радости, услышав новости о том, что он дебютирует. Ёсан, прочитавший договор по дороге домой, роняет слёзы утраты.

***

Первое знакомство выходит сумбурным. Он на таблетках, блокирующих его естественный запах и притупляющих остальные. Он чувствует какую-то жуткую смесь запахов в танцевальном зале, и в последний момент даже думает с позором сбежать, но всё же толкает дверь и оказывается внутри. На него устремляется семь пар глаз: кто-то смотрит с любопытством, кто-то с подозрением, а кто-то окатывает его таким ненавистным взглядом, что по спине мурашки бегут. Он заставляет себя оторваться от пола и сделать несколько шагов вперед. — Привет. Я Ёсан. Альфы переглядываются между собой, а после отворачиваются, продолжая заниматься своими делами, будто новенький не стоит перед ними каменным изваянием. Он пропустил первые тренировки, и ему тяжело переключиться на резкие и быстрые движения, присущие большинству а-групп, но он искренне старается, раз за разом утирая подолом футболки пот с лица. Хореограф гоняет его больше всех, заставляет повторять части отдельно от всех до тех пор, пока они не становятся похожими на танец. Один из альф, что выше его на голову, хмыкает. — Ты что, в кабаре до этого танцевал? Ёсан сжимает зубы, чтобы не огрызнуться в ответ. Кто-то дёргает того альфу на себя с просьбой успокоиться. Он слышит чужое имя. Минги. Через неделю, когда Минги на трёхчасовой тренировке сбивается с ритма, Ёсан одаривает его насмешливым взглядом. А потом вздрагивает, когда альфа, резко дёрнувшись, подходит вплотную, упираясь лбом в чужой и заглядывая в глаза. Их расталкивает другой альфа, что тоже выше Ёсана на голову. Он заглядывает ему в глаза, и Ёсан шумно сглатывает. Похожий взгляд он видел только у психопатов в ужастиках. А этот парень, Юнхо, как он узнал в файлах агентства, смахивает на одного из них. Такой же больной. — Если вы продолжите цапаться каждый раз, я выбью вам троим коленные чашки. Они втроём переводят взгляд на парня, что, скрестив руки на груди, неудовлетворённо выгибает бровь. Ёсан знает, что они одногодки, чего по ним совершенно не скажешь: Чонхо выглядит так, будто выбьет каждому не только сустав, но и переломает пальцы при первой возможности. Ёсан берёт на заметку идею держаться от него подальше.

***

Спустя ещё две недели к нему подсаживается будущий одногруппник, подталкивая шоколадный батончик. Ёсан, который месяцы не видел нормальный еды, с широкой улыбкой забирает батончик, поблагодарив, и запихивает его за щёку в два укуса. Уён, смотря на это, прыскает. — Ты неплохо держишься. Ёсан кивает, запивая водой, и шумно выдыхая. — Откуда у тебя шоколад? — Купил? — Чон выглядит не впечатлённым и подозрительно прищуривается. Кан чувствует, что сердце пропускает удар. Спалился. Так тупо спалился. Уён поймёт — конечно, он сразу догадается, что агентство строжайше следит за питанием омег, и он снова влетит на деньги, на миллионы, потому что контракт запрещает... — А, ты же новенький, — он отмахивается. — Альф особо не трогают в плане питания. Ну, если нет проблем с кожей или лишнего веса. Омегам, конечно, хуже приходится, их жутко контролируют, — он пожимает плечами. — На соседней улице, кстати, есть крутая кафешка со сладостями. Сан ужасный сладкоежка, так что мы оказываемся там едва ли не каждый день. — Может, загляну, — Ёсан кивает. — Спасибо. — Ага, — Уён поднимается, хлопнув по плечу. — Слушай, не цапайся с Минги. Он расстался с парнем и у него тяжёлый период. Не дразни его, он ужасно вспыльчивый. Ёсан снова кивает. Уён уходит, оставив его одного.

***

Хонджуна назначают лидером за четыре месяца до дебюта. Минги хмыкает, закатывая глаза, а Ёсан просто отводит взгляд, пока остальные обмениваются рукопожатиями и поздравлениями. Он даже не уверен, что имеет право лезть в это — он в этой группе совершенно чужой человек. Но Уён пихает его в спину, заставляя едва ли не упасть на Хонджуна, и ржёт: — Даже не собираешься поздравить своего капитана, юнга? Ёсан, неловко приобнимая альфу, шепчет: "поздравляю", а тот гордо ухмыляется. Остальные рассыпаются в радостных криках. Впервые за два месяца тиски, сковывающие грудь, чуть ослабляют давление.

***

Атмосфера в общежитии странная. Ёсан старается не засиживаться там, пропадая в залах или на учёбе. Через месяц они дебютируют, и их гоняют едва ли не до потери сознания. Ёсану пришлось переехать из родительского дома в жильё агентства по требованию контракта, и единственное, на что он тратит время кроме агентства, — школа. Они с Чонхо учатся в разных районах, но просыпаются примерно в одно время. Чонхо будит его пару раз, когда Ёсан отключает во сне будильник, и они молча расходятся в разные стороны, а встречаются уже на тренировках или занятиях по вокалу. Один раз Ёсан сам будит Чонхо, но тот, хрипя, только заворачивается в одеяло и жмурится. Ёсан, нахмурившись, тянется ладонью к чужому лбу, а после резко отстраняется. Он быстро выходит из комнаты и, добежав до туалета, лезет в шкафчик под раковиной. Он сидит на коленях, пока копается в таблетках в поисках градусника, и вздрагивает от резкого звука позади. Он оборачивается и, заметив Юнхо, дёргается, ударяясь макушкой о раковину, а после поднимаясь с шипением. — Что это? — Юнхо, протирая глаза, прищуривается. — Градусник, — Ёсан поднимает пластиковый чехол повыше. — Чонхо весь горит. — Я позвоню менеджеру, — и они расходятся в разные стороны, пока Ёсан в темноте пытается запихнуть младшему градусник подмышку, стараясь не разбудить всех остальных. Он всё равно уходит в школу, даже увидев тридцать девять на градуснике, в надежде, что менеджер и парни о нём позаботятся. А на следующее утро просыпается от того, что его трясёт и тошнит, и только Хонджун, проснувшись раньше всех, хмурится, когда видит Ёсана, что должен быть на учёбе, скрученного под одеялом. Когда все уходят на тренировку, оставив Ёсана и Чонхо отсыпаться и приходить в себя, Кан чувствует легкое прикосновение большой ладони ко лбу, проверяющей температуру.

***

Хонджун оказывается неожиданно хорош в английском. Одним вечером Хонджун, заметив его и Чонхо, пыхтящих над тетрадями, присаживается рядом и начинает объяснять им правила, параллельно исправляя ошибки в домашней работе. Сонхва, покосившись на них, молча уходит на кухню, чтобы не мешать.

***

В день дебюта Ёсана трясет так сильно, что он вот-вот упадёт без сознания. Уён пытается его подбодрить, подталкивает шоколадку, которую парень съедает буквально секунд за десять, а после выпивает всю бутылку воды. — Я надеюсь, люди придут, — Хонджун, кусая губу, осматривает парней. — Идите все сюда, — они собираются в круг, приобнимая друг друга за плечи. — Знаете, мы с вами не так давно знакомы, — он осматривает чужие лица, сосредоточенные и серьёзные. — Это наш шанс. Шанс для каждого. Мы сейчас выйдем туда, выложимся на полную, и заставим их нас запомнить. Наша история начнётся здесь и сейчас. Давайте, собрались, — он хлопает парней по плечам.

***

Ёсан не может перестать улыбаться, стоит им завалиться за сцену, уставшим и вспотевшим, но счастливым. Менеджеры хвалят их, поздравляют с успешным дебютом, и Ёсан пересекается взглядом с Саном, отвечая на тёплую улыбку тем же. Хонджун пытается похвалить их, но Минги, подхватив его за талию, начинает кружить его и смеяться во весь голос. Кан, смотря на счастливые лица вокруг, чувствует зарождающееся внутри тепло.

***

Когда заканчивается промоушен, Ёсан возвращается на пару дней домой. Папа плачет от радости и горя одновременно, причитая, что он ужасно похудел. Отец сидит мрачнее тучи, внимательно его оглядывая, а после тихо спрашивает. — И что, стоило оно того? — Что? — Бросил учёбу, живёшь с кучей альф, — он смотрит прямо в глаза. Ёсан, замерев, нервно улыбается, а после шумно сглатывает, когда понимает, что отец серьёзен. — Я тебя не таким воспитывал, Ёсан. — Я не бросил учёбу, — он поджимает губы. — Я каждый день езжу в школу и готовлюсь к экзаменам. Хонджун-хён помогает мне с английским, — он сам не знает, зачем его оправдывает. — Остальные тоже хорошо ко мне относятся. И нас должны расселить, — он опускает взгляд, — так всегда происходит... — Уже поздно что-то менять, — старший омега вмешивается в разговор. — Лучше бы ты беспокоился о его здоровье. Они его альфой оформили. — Не я это начал. Ты сам куда смотрел? Ты читал договор, — он повышает голос, — На что мы потратили все деньги, скажи мне!? Что люди скажут! — А что я должен был сделать? Ты его отец, ты ему разрешил бросить учёбу ради танцулек на сцене! — папа повышает голос в ответ. Ёсан, молча поднявшись, оставляет крики позади, а сам быстро обувается и, накинув куртку и рюкзак на плечо, уходит из дома. Он вытирает щёки, шмыгая носом, и за прогулку до общежития успокаивается. Только покрасневшие глаза выдают состояние. Сонхва обувается, когда Кан возвращается, и приподнимает брови. — Ты разве не к родителям на выходные уехал? — Нет, — отвечает скомкано, — просто в гости ходил. Сонхва, прищурившись, осматривает его с головы до ног, но ничего не говорит, уходя по делам. Ёсан безумно рад, что к нему никто не пристаёт с расспросами и не пытается узнать причину опухших глаз. Кан искренне не понимает возмущений родителей: никто не узнает, что он на самом деле омега. Сейчас он живёт в другом корпусе, тренируется в другом здании, и он не распространялся в школе и среди друзей, кем он является. У него ещё не было течек — и вряд ли они будут из-за таблеток — и он запросто сможет сосуществовать с альфами вместе. Они не видят в нём даже одногруппника — чаще относятся нейтрально, улыбаясь и приобнимая на камеру, и они никогда не увидят в нём омегу. Ёсан сам не видит в себе омегу. Просто не верит, что похож хоть немного.

***

Год проходит сумбурно. Они выпускают второй альбом, выступают и посещают малочисленные интервью. Ёсан выпускается из школы, с удивлением обнаруживая всех парней на церемонии вручения, и улыбается для фотографий искренне, прижимая к груди огромный букет. Он на время забывается и пытается завести разговор с альфами, но отвечает только Уён, взлохмачивая ему волосы и хлопая по спине. Сан, неловко переминаясь с ноги на ногу, бурчит какие-то напутствия. Сонхва болтает с кем-то из учителей, выпустившись из этой же школы пару лет назад. Минги, покосившись на него, отворачивается, не произнося ни слова. Остальные просто болтают между собой или с менеджером, пока Ёсан, перекатываясь с пятки на носок, нервно кусает губу. Он бегает глазами по залу, и искра в них начинает потухать с каждой минутой. Родители не пришли. Прочитали сообщение с местом и временем и просто не пришли. Когда они возвращаются в общежитие, Минги говорит что-то про его родителей, и Ёсан срывается. Он даже не уверен, что именно происходит, но приходит в себя он только после того как Юнхо оттаскивает его от старшего, обхватив руками поперёк груди. Их с криками растаскивают по разным комнатам, и Юнхо закрывает его в ванной. Он усаживает его на стиральную машинку, и Ёсан пугается, когда альфа обхватывает его щёки, крутя лицо в разные стороны. Ёсана потряхивает от выброса адреналина, пока Юнхо обрабатывает его лицо пропитанной ваткой. — Больно, — он шипит, пытаясь отстраниться, но альфа фиксирует чужую голову. — Терпи. Юнхо обрабатывает разбитые губы, бровь и нос, а затем поливает разодранные костяшки перекисью, заставляя младшего заскулить от боли. — Я... — Не надо, — Юнхо поднимает взгляд, и впервые Ёсан не пугается. Альфа смотрит мягче, чем обычно, значительно мягче, и впервые Ёсану удаётся выдержать зрительный контакт. — Я удивлён, что вы сцепились только через год. — Просто родители... — он поджимает губы. — Знаю, — он хмыкает. — Наверняка говорили, что танцульки на сцене — это бред, да? — Да, — невесело усмехается. — Сказали, что бросил школу ради глупой подростковой мечты. — Ты хорошо закончил школу, — Юнхо моет руки, а затем, остановившись напротив Ёсана, хлопает того по плечу. — Пусть никто не говорит этого вслух, но мы гордимся тобой. Родители изменят своё мнение, поверь. И уходит, оставляя его одного с головой, полной мыслей.

***

Следующим вечером Хонджун собирает всех на кухне. Ёсан смотрит на свои разбитые руки, не смея поднять взгляда, хотя знает, что Минги, сидящий напротив, прожигает в нём дыру. — Если ещё раз хоть один конфликт перейдёт в физическую форму — я подниму вопрос о выселении. Хонджун, скрестив руки на груди, стоит в проходе — отрезая пути к отступлению. Ёсан раньше ставил под сомнение решение агентства выбрать его лидером, но с дебюта понял, что никто бы не смог контролировать группу сумасшедших альф так хорошо, как Хонджун. Даже сейчас, смотря на одногруппников снизу вверх, он остаётся на вершине иерархии, и никто не смеет смотреть ему в глаза или спорить, пока их отчитывают. — А сейчас мы оставляем вас здесь. И чтобы я вас не видел, пока не поговорите. Остальные — вышли. Ёсан не поднимает голову даже после хлопка двери. Минги, прочистив горло, говорит первым. — Я был не прав. Я не должен был лезть в твою семью. Ёсан, сглотнув, в шоке распахивает глаза — он-то думал, что старший вновь кинется на него с кулаками. Он как-то нервно кивает, а затем, встретившись взглядом с чужим, смущается. — Прости, что кинулся на тебя с кулаками. Минги кивает. Когда они выходят к остальным, оба похожие на побитых собак, Хонджун ухмыляется — сработало.

***

Ещё два года проходят быстро. Ёсан и Чонхо поступают в университет на заочное обучение, выбрав специальности, связанные с музыкой. Они сближаются стремительно. Возможно, первым толчком становится всемирный тур, в который они отправляются, будучи совсем юными и неопытными. Они остаются одни в незнакомых странах среди незнакомых людей, и у них не остаётся никого, кроме друг друга. Поэтому сближение оказывается неизбежным. Они начинают узнавать друг друга не только в рабочем плане, но и личном. Чонхо и Сонхва, оказывается, встречаются с омегами больше года, и даже думают о построении семьи в будущем. Сан, будучи пьяным, признаётся в чувствах Уёну, и Ёсан приоткрывает рот от шока, когда двое альф накидываются друг на друга, пытаясь вылизать чужой рот. Юнхо, посмеиваясь, закрывает ладонями им с Чонхо глаза. Ёсан впервые рассказывает о проблемах с родителями Хонджуну. Он сам не замечает, как начинает утирать покатившиеся слёзы, а альфа, прижав к своей шее, пытается его успокоить, поглаживая по спине. Хонджун открывается ему в ответ, вываливая всё то, что хранил в себе эти годы. Он плачет, когда говорит о том, как сильно боялся их всех подвести. О том, как тяжело было контролировать кучу пубертатных альф, о том, как сильно давило на него руководство, и он доводил себя до истощения истериками о том, что они провалятся. О том, что он провалится как альфа и как лидер. — Ты лучший альфа и лидер, хён, — Ёсан крепко обнимает альфу на прощание, который на подобное обращение удивлённо приподнимает брови. В какой-то момент Ёсан чувствует желание рассказать Хонджуну всё, открыться окончательно, но прикусывает язык. Нельзя.

***

Спустя четыре года после дебюта, их расселяют по квартирам, чтобы дать повзрослевшим альфам больше личного пространства. Ёсан, узнав, что его распределили в пару с Юнхо, спокойно выдыхает. Юнхо хороший альфа и мужчина — Ёсан понимает это за годы, проведённые с ним бок о бок. Хороший, добрый и надёжный. Затаскивая коробку в квартиру, Ёсан нервно хмыкает. Был ли у него шанс против идеального Юнхо? Определённо нет. Раздумывая над своими чувствами последние месяцы, он пришёл к выводу, что впервые почувствовал что-то к Юнхо в тот самый вечер после выпуска из школы, когда старший обрабатывал его разбитое лицо и руки. Они никогда не были близки в личном плане. Они держали дистанцию, хотя могли смело назваться приятелями или хорошими знакомыми. Чон пытался сблизиться, звал с собой в клубы, но Ёсан с улыбкой отказывался, ссылаясь на обязательную тренировку. Юнхо, посмеиваясь, качал головой, каждый раз говоря, что все омеги уже его. Ёсан улыбался в ответ, отшучивался, а сам, выматываясь в зале, после плакал в душе. От невозможности признаться, сказать, что чужие слова ранят, от невозможности быть собой. Хотя Ёсан сам не знает, кто он такой.

***

Ёсан возвращается после встречи с друзьями, когда в квартире стоит полнейшая тишина. Он немного пьяный, и ему приходится опираться о стену плечом, чтобы не упасть. Он думает, что Юнхо спит, поэтому тихо крадётся до ванной и вваливается внутрь. Он включает холодную воду на всю, умывая лицо, и жмурится. Опирается на раковину локтями, тяжело дыша и, проходя мимо ванной, опирается ладонями о что-то тёплое и крепкое, но значения этому не придаёт. Почувствовав под пальцами мягкий ворс полотенца, Ёсан растирает им лицо, смахивая лишнюю влагу, и вздрагивает, едва не падая, когда слышит над ухом чужой голос. — Ты всегда пьяный людей лапаешь? Ёсан смотрит на голого Юнхо огромными глазами, вжав в плечи голову. Он старается, он очень старается не смотреть вниз, замечая дорожку волос краем глаза, поэтому смотрит в чужие глаза. Юнхо, не сдержавшись, начинает смеяться. — Ты весь красный, — он хватает полотенце из шкафа и, обмотав его вокруг бёдер, заглядывает в чужие глаза, чуть нагибаясь. — Да ладно тебе, в общаге и хуже бывало. — Да, — омега нервно усмехается, опуская взгляд. Конечно же, Юнхо не видит в ситуации ничего страшного — для него это рядовая ситуация: подумаешь, увидел больше обычного, для альфы это ведь норма. Только вот Ёсан... — Не хочешь погонять в приставку? Мне доставили сегодня, ещё не открывал. — Можно, — Ёсан улыбается искренне, а после, почесав затылок, отводит взгляд. — Но ты оденься, ладно? — Какой ты стеснительный спустя столько лет, — Юнхо, покачав головой, уходит и закрывает за собой дверь. Ёсан, шумно выдохнув, сжимает футболку на груди. Сердце бьётся в сумасшедшем темпе — он облапал Юнхо за бёдра. Случайно, но стыд всё равно затапливает с головой.

***

Юнхо предлагает ему бутылку вина, и Ёсан, состроив жалостливое лицо, всё же сдаётся — старший умеет напирать. — На трезвую голову играть не интересно. — Я усну на твоём полу, — Кан качает головой, беря в руки джойстик. Они играют до ночи, и Ёсан начинает засыпать, сидя на чужом полу. Он укладывает голову на чужое плечо, тихо посапывая, пока старший играет ещё пару раундов. — Спишь? — Юнхо, склонив голову, спрашивает шёпотом. Ответа он не слышит: Ёсан так крепко спит, что полностью опирается на альфу. Юнхо, недолго думая, подхватывает того под колени и грудь, поднимаясь вместе с младшим на ноги. Он несёт его в чужую комнату, осторожно укладывая на кровать, и опускается на колени рядом. Он вглядывается в чужое лицо, прищуриваясь, ищет хоть какую-то несостыковку с тем Ёсаном, которого он знает, но не находит. Он оглаживает пальцем чужое родимое пятно под глазом, а затем спускается ниже, касаясь чужого кадыка. Он осматривает чужую шею, слегка оттягивая ворот футболки, и прищуривается. Ёсан так сильно пахнет кем-то другим, что его это выводит из себя. Его бесит только одна мысль о том, что Ёсан мог проводить время с кем-то вне группы. Юнхо буквально "выкупил" возможность жить с Ёсаном. Он чувствовал, что сойдёт с ума, если не будет видеть этого альфу каждый день и засыпать, зная, что он не под присмотром. Он знает, что его мысли и действия нездоровы, но он просто не может существовать, зная, что с младшим может что-то случиться. Что-то внутри начинает сходить с ума, когда он уезжает в Европу с сольным расписанием, а Ёсан остаётся в Корее, в их квартире, и никогда не выходит первым на контакт. Поэтому Юнхо просит остальных докладывать ему о том, что происходит с Ёсаном. Хонджун как-то вызвал его на серьёзный разговор, пригрозив, что расскажет Ёсану, если так продолжится. Поэтому Юнхо пришлось взять себя в руки — хотя бы притвориться. Он и сам не знает, почему так одержим Ёсаном, другим альфой. Юнхо не предпочитает альф, он никогда не заглядывался в их сторону, но Ёсан... как будто другой. Юнхо просто не может отвести взгляда от него, стоит младшему выйти на сцену, и он знает, чувствует, что остальные осмотрят на него так же. Ёсан притягивает к себе так, что противостоять этому оказывается невозможным. А Юнхо и не хочет сопротивляться — он с удовольствием тонет.

***

Постепенно квартира заполняется запахом цитруса. Сначала он оказывается едва заметным — Юнхо чаще думает, что ему показалось. Но через два месяца ему приходится проветривать даже собственную комнату, потому что запах становится невыносимо кислым. Парни тоже это замечают. Сонхва и Хонджун спрашивают его несколько раз, не нашёл ли он себе омегу, потому что от него откровенно пахнет цитрусом. Так пошло и вульгарно, будто он не принял душ после проведенной вместе с омегой течки. А потом вопросы начинают возникать к Ёсану. Чонхо после тренировки в шутку спрашивает у него, стоит ли его поздравить с налаживанием личной жизни, на что тот только теряется и начинает краснеть лицом. Сан с Уёном, словно с цепи сорвавшись, начинают таскать Ёсана по кафешкам, убеждаясь, что тот достаточно ест. Ёсан их беспокойства не разделяет: он, правда, любит поесть, и ни в чём себе не отказывает — и это прекрасно заметно по его форме. За последние годы он догнал Чонхо в массе блинов для штанги, и останавливаться не собирается — ему чертовски нравится таскать на себе парней на концертах и видеть реакцию фанатов на новые фото с открытыми руками, чтобы потешить своё эго. Сонхва зачем-то прилипает к нему на концертах. Он буквально перестаёт отходить от младшего, даже в машине садясь на соседнее сиденье, хотя все годы предпочитал дремать на переднем пассажирском. На вопросы старший только выпучивает глаза, а потом задумывается. Ёсан не понимает, что происходит. Но осознаёт, что его пытаются задушить. Кан терпеть не может проявление заботы: он привык к жёсткому графику и изнуряющим тренировками, после которых нет сил даже позаботиться о себе. Он привык к часам в зале, после которых засыпаешь по пути домой. Он привык к стычкам с агрессивными мемберами в гоне. Но за последние два месяца всё резко меняется — они резко вспыхивают к нему интересом. Ёсан перестаёт это выдерживать.

***

Кан гуляет по Парижу до поздней ночи, проводя время с менеджерами и визажистами, и ожидает, что к его возвращению Юнхо будет спать. Их решили разделить по парам в целях безопасности — кто-то пытался пробраться в номер к Уёну в прошлом туре. Менеджер тонко намекнул, что сделано это было в целях безопасности Ёсана, но сам парень ещё несколько минут не мог понять причину особенного отношения. А потом вспомнил. И настроение испортилось в момент. Ёсан хмурится, когда видит, что свет в его комнате горит — он точно помнит, что выключал его. Крадётся к двери на цыпочках, заглядывая внутрь со страхом увидеть чужака, но каменеет моментально. Лучше бы это был сумасшедший фанат. Юнхо, лёжа на его постели, прижимает к лицу его пижаму, пока вторая рука лихорадочно двигается в серых штанах. Ёсан впивается взглядом в чужое лицо с зажмуренными глазами, во вздувшиеся на шее и руках вены, а потом, спотыкаясь, вылетает из номера. Он с бешеным взглядом стучит к Чонхо, заваливаясь внутрь без приглашения, и Минги с младшим смотрят на него, покрасневшего и напуганного, с тревогой. — Что случилось? — Минги заглядывает в глаза, подходя ближе. Ёсан, сжимая толстовку на груди, только сейчас уговаривает себя начать дышать. Дышать не чужим запахом, которого он до этого никогда не чувствовал. — Эм, ты пахнешь... — Чонхо переглядывается с Минги. — Юнхо привёл кого-то в номер? Просто этот запах... — Я просто, — он опускает взгляд, смотря на кроссовки. — Простите. Я не должен был вообще приходить, — он качает головой и, не дав сказать и слова, исчезает в коридоре. Чонхо отмирает спустя секунд пять. — Я идиот, — он начинает осторожно. — Или Ёсан начал... пахнуть? — Ты не идиот, — Минги закрывается изнутри на несколько замков. — Но я не понимаю. — Может, у него проблемы со здоровьем? Он ни разу не брал отпуск из-за гона. — Не брал, — Сон кивает, — но я не думаю, что нас это касается. Это всё же слишком личное.

***

Ёсан возвращается в номер через два часа. За это время он успевает убедить себя в том, что ему показалось. Что Юнхо не дрочил, прижимая к носу его вещи. Это просто была галлюцинация из-за усталости — он чувствует себя неважно весь тур, хоть с начала и прошёл лишь месяц. Виновник улыбается ему, выглянув из комнаты, и спрашивает, как прошёл день. Кан, избегая смотреть в чужие глаза, смущается и ссылается на плохое самочувствие, закрываясь в комнате. И, достав из шкафа свою пижаму, прижимает к лицу, вдыхая чужой запах, которого до этого не знал. И скулит.

***

Тур по Европе проходит довольно спокойно. Ёсан каждый день куда-то ходит, гуляет по городам и общается с иностранцами, пытаясь хоть как-то практиковать английский. Единственное изменение, которое он замечает в себе — это тошнота. Он перестаёт пробовать иностранную кухню, списывая всё на отравление, но лучше ему не становится. Однако, он упорно молчит — не хочет беспокоить менеджера и парней, тем более в другой стране и с концертом через неделю. Поэтому продолжает добавлять к блокаторам обезболивающее и улыбаться для фотографий для личного аккаунта.

***

А перед концертом его начинает рвать. Он буквально сползает на пол, потому что дрожащие ноги не выдерживают, и едва держит глаза открытыми — появляется ощущение, что температура поднимается с каждой секундой. Он прикрывает глаза, чтобы прийти в себя, пока внутренне уговаривает себя не отключаться. Он пытается подняться, чтобы нажать на кнопку смыва. Он выползает к остальным через десять минут, подышав свежим воздухом, и старается не поднимать головы. — Да что за хуйня, — Уён выругивается, крутя головой во все стороны, и прищуривается, смотря на Ёсана. — Ты что, умудрился потрахаться? От тебя несёт! — Нет, — Ёсан хмурится, отмахиваясь. — Это не я. Минги шикает на младшего, прикладывая палец к губам, и взглядом требует замолчать. Чонхо, принюхиваясь, морщит нос. Отвратительно кислый аромат.

***

Ёсан начинает падать в середине первой песни. Он хватается за резко закружившуюся голову, выдирая аппаратуру из ушей, и путается в собственных резко ослабших ногах, падая на Юнхо. Тот сначала пугается, слишком сосредоточившись на хореографии, но только взглянув на Ёсана, в последний момент подхватывает его под грудь, не дав свалиться на пол. — Ёсан! — он дёргает его за руку, и с ужасом озирается назад, за сцену — рука виснет без ответа. Юнхо доносит Ёсана до менеджеров на руках и едва не кидается на одного из альф, когда тот пытается вытолкнуть его обратно на сцену. — Это непрофессионально, — на него рычат в ответ. — Нам что, остановить концерт? Вышел, твою мать, на сцену, и продолжил! Ты здесь не нужен! — Он едва дышит! — Твоё нытьё не поможет! Юнхо, пошёл вон! Сжав зубы, Юнхо уходит. Сжимает ладони в кулаки, но возвращается на сцену, игнорируя обеспокоенные взгляды парней.

***

Юнхо даже не помнит, какие именно изменения они вставляют в программу. Он действует на автопилоте, пока думает о том, что происходит с Ёсаном. Никто не отвечает на вопросы до самого конца концерта, игнорируя стаю взбешённых парней, и только после финальных слов, собрав их в раздевалке, альфа кратко вводят в курс дела. — У него сильное отравление. Неделю поваляется в больнице и вернётся. Наелся дряни. — Он всегда ел со мной и Саном, — Уён прищуривается, — кто-то из нас тоже бы отравился. — У него слабый желудок. Юнхо молчит. А, поднявшись, вцепляется в чужую футболку на груди, прижимая к себе. — Где? Адрес больницы? Менеджер, перепугавшись, бьёт его в грудь, выкрикивая номер больницы, и Чон отшвыривает от себя мужчину.

***

— Что происходит? — Сан, садясь в машину последним, бегает взглядом по парням. — Он же... — В порядке, — Юнхо огрызается. — Всё с ним нормально. Сонхва поджимает губы, опуская взгляд. Хонджун, будучи белее листа бумаги, не поднимает взгляда.

***

— Простите, Кан Ёсан... В какой палате Кан Ёсан? — Юнхо останавливает кого-то из медперсонала, преграждая путь. — Кан Ёсан, альфа, двадцать три года... — Сам пришёл, — альфа, прищурившись, тычет ему в грудь указательным пальцем. И подозрительно хорошо говорит на корейском. — Не стыдно тебе, нет? Как можно омегу до такого состояния довести, а? — он напирает всё больше, пока шокированный Юнхо смотрит на мужчину огромными глазами. — Ты куда смотрел, скажи мне? Как можно было не почувствовать? — Простите, — Минги, влезая, отталкивает Юнхо в сторону. — Мы говорим о другом Ёсане, альфа... — Нет в гинекологии альф, идиоты малолетние, — он прикрикивает, и Юнхо обращает внимание на постеры на стенах только сейчас. Он сглатывает. Не понимает. Отказывается принимать. — Помолитесь Богу, чтобы операция прошла успешно и ему не удалили орган полностью. И уходит, оставляя их одних в светлом коридоре. Они молча переглядываются, и Сан срывается первым. Он закрывает лицо ладонями, падая на стул, и оттягивает волосы. Пока Хонджун, раздирая кожу у ногтя в кровь, пытается успокоиться, Юнхо закипает. — Ну это же невозможно? — Сонхва оглядывает их всех. — Чтобы мы за годы ничего не заметили. Мы несколько лет жили все вместе, как мы могли хотя бы не заподозрить в нём омегу... — Таблетки, — Юнхо сжимает зубы. — У него целый ящик этого дерьма в комнате. — Ты шарился по его вещам? — Минги приподнимает бровь. Юнхо, отведя взгляд в сторону, молчит. — Юнхо? — Я просто, — он сглатывает. Продолжить не может. Но выжидающие взгляды обязуют. — Я думал, что он видится с кем-то, и хотел проверить... — Если всё это время так пах Ёсан, а от тебя несло так, будто вы провели гон вместе, ты не договариваешь. Юнхо не отвечает. Скрещивает руки на груди и прикрывает глаза. Они молчат оставшиеся два часа, за это время проходя все стадии, и подрываются одновременно, когда в коридор выходит один из докторов. Он оглядывает их недовольным взглядом, а после, опустив маску с лица, на ломаном английском говорит: — Операция прошла успешно. Показатели крови ужасные. Лежит две недели в больнице. Хонджун срывается на слёзы, уходя в сторону, и Юнхо прикрывает глаза. — Можно его увидеть? — Кто с ним? — Я. — Завтра в обед.

***

— Я останусь с Юнхо, — Чонхо предупреждает остальных, — иначе он прикончит кого-нибудь. — Я к менеджеру, — Хонджун кивает. Остальные смотрят на него с сожалением — его безжизненный взгляд пугает. Чонхо даже думать не хочет, что сейчас чувствует Хонджун, ответственный за них, их лидер. Не заметивший за восемь лет омегу.

***

Чонхо даёт ему таблетку снотворного, отправляя в постель, а сам, мысленно извинившись перед Ёсаном, переворачивает все его вещи. И находит аптечку, набитую блокаторами и неизвестными препаратами. Он сжимает зубы, шумно выдыхая. И промаргивается — от бессилия.

***

Юнхо долго не решается зайти. Он смотрит на Ёсана через прозрачное стекло, кусая губы, и не может отделаться от скребущего душу чувства. Ёсан — омега. Его сосед, его одногруппник и его младший — чёртов омега. Мужчина, в которого он влюблён годы, омега. Ёсан — омега. Пальцы дрожат, когда он заходит внутрь. Ёсан приходит в себя почти сразу, открывая глаза после дневного сна, но, увидев Юнхо, отворачивается. Поджимает губы, начиная шмыгать носом, и не смотрит. — Ёсан-а, — Юнхо опускается на колени перед чужой кроватью, с осторожностью касаясь чужой бледной щеки. — Посмотри на меня, Ёсан? — Не хочу, — он шепчет севшим голосом. — Никого из вас видеть не хочу. Юнхо жмурится, упираясь лбом в чужое плечо, и вдыхая чужой запах, постепенно избавляющийся от кислых нот. — Прости нас, мы такие идиоты, — Юнхо касается чужой кисти. — Мы такие идиоты, Ёсан, мы столько не замечали... — И не должны были, — он начинает рыдать в голос, и альфа тут же подрывается, утирая слезы с чужого лица и поглаживая впалые щёки. — Что я наделал? Разрушил всё! — Выйдите из палаты, — всё тот же доктор отталкивает альфу, появившись буквально из ниоткуда, и вслед за ним заходит медбрат, держа в руках шприц. — До выписки посещение закрыто. До свидания. Юнхо не сопротивляется. Но остаётся в коридоре, чтобы посмотреть, как омега, которому, скорее всего вводят успокоительное, проваливается в сон. И только после уходит, проигнорировав недовольные лица персонала.

***

Они не знают, как информация просачивается в сеть, но это происходит. Они перестают выходить из отеля, две недели проводя в немой скорби и ожидая выписки омеги. Руководство рвёт и мечет, обвиняя во всех смертных грехах всех и каждого, пока альфы, собираясь вечерами, обсуждают, как вести себя с Ёсаном дальше. И в итоге соглашаются с идеей Юнхо: продолжать вести себя как раньше. Иначе, они уверены, Ёсан просто перегрызёт им глотки.

***

Он ходит с трудом, прихрамывая. Держится рукой за низ живота, до сих пор приходящий в ужас от мысли, что его вскрыли вплоть до органов, и игнорирует семь пар обеспокоенных глаз. Альфы боятся начать разговор первыми, пока Ёсан, которого раздевает и разувает менеджер, медленно ходит между ванной и спальней. Проходит полчаса, прежде чем омега стучится в дверь. Первым. Сан, подорвавшись, предлагает омеге руку и поддержку, но отходит на несколько шагов назад, услышав в ответ ледяное "руку убери". Ёсан полу-ложится на постель, которую альфы моментально освобождают, и прикрывает глаза, дыша чужими запахами. Он и подумать не мог, что это может быть так приятно — чувствовать других. Ощущать их запахи и расслабляться от одного осознания, что его семья, его стая рядом. — Не знаю, что вы от меня хотите, — он осматривает альф: похудевших и погрустневших. — Я врал вам восемь лет, кстати. Я не альфа. Всё? — Разрез сильно болит? — Юнхо, стоя дальше всех, чужой агрессивный настрой игнорирует. — Ноет. — Когда тебе можно будет вернуться домой? — Завтра снимут швы, — он надувает губы, — и через неделю можно улетать. Я продолжу тур. Восклицания Сана тонут в ладони Юнхо, который закрывает ему рот рукой. — Хорошо. Ёсан удивляется, но старается особо не реагировать, поэтому отворачивается, разглядывая комнату Юнхо, который выгоняет всех прочь, закрывая внутри их двоих. Он молча садится на кровать рядом и, обхватив ладонями чужое лицо, целует. Ёсан сначала дёргается, а после расслабляется, позволяя альфе творить с его ртом что захочется. Отстранившись, он целует чужие щёки и глаза, загнанно дыша. — Я не пожалею, даже если ты разобьёшь мне лицо, — он смотрит в чужие глаза, поглаживая большим пальцем родимое пятно под глазом. — Я же омега, — Ёсан в ответ хмыкает, и Юнхо становится плохо от яда в чужом голосе. — Мне всё равно кто ты, — Чон отвечает спустя недолгое молчание, подбирая слова. — Омега, альфа, мне плевать. Я не выдержу, если ещё раз узнаю, что смогу тебя потерять. Ёсан, отводя взгляд в сторону, смаргивает слезу, которую альфа молча утирает большим пальцем. — Я видел, как ты дрочил на мои вещи. Юнхо поджимает губы, опуская взгляд, и отстраняется. Он думал, что хлопок двери тогда ему показался, но... — Я не буду извиняться, — он смотрит в глаза. — Мне от тебя голову срывает. А твой запах, — опускает голову на чужую шею, облизывая губы. — Сейчас, когда я чувствую тебя на полную, я готов у тебя в ногах ползать, лишь бы чувствовать тебя. — Извращенец, — Ёсан, ударив того в грудь, хмыкает. — Я и не знал, что эта штука с запахами такая... Важная. — Как я пахну? — альфа чуть улыбается. — Как дом. Вы все так пахнете, — Ёсан откровенно принюхивается. — Но твой выделяется особенно сильно. Мне нравится. Юнхо, растянув губы в улыбке, не сдерживается, наклоняясь для ещё одного поцелуя. Ёсан обнимает того за шею, пыхтя в поцелуй, и даже не вздрагивает, когда дверь сначала открывается, а после с визгом Минги закрывается.

***

Ёсан до конца тура сидит на стуле на краю сцены, продолжая петь, и отчего-то плюёт и на повышенный интерес абсолютно всех присутствующих. Он знает, что новость о том, что он — омега, просочилась в новости на следующий же день после операции, но отчего-то не боится и не волнуется. Вероятно, потому что альфы не особо позволяют ему проводить время в интернете, а Хонджун в нескольких интервью предупреждает: — Не нужно говорить о произошедшем. Уважайте мою группу и её участников. Если желаете не оставаться безразличными — скажите о достижениях. Скажите о том, как упорно каждый из нас вкладывается в работу. Не говорите о различиях. Скажите о том, в чём мы все так похожи. Спасибо.

***

Ёсан полностью возвращается к тренировкам через год. Он продолжает таскать одинаковый с альфами вес, смеясь над недовольным лицом Юнхо, чьи мышцы значительно меньше, и постепенно возвращается в социальные сети. Он отключает комментарии для собственного спокойствия, продолжая делиться фотографиями из зала и с посиделок с альфами, и живёт почти что спокойную жизнь, привыкая к насыщенности запахов и повышенному вниманию альф, которые периодически отхватывают за свою настойчивость. "Почти что" — потому что через месяц после возвращения в зал он сидит в участке ночью и пишет объяснительную за разбитый какому-то альфе нос. За абсолютно ублюдскую шутку про его группу. Потому что Ёсан несмотря на то, что омега, всё ещё таскает штанги после Сана и Чонхо и ненавидит жалость и похабщину в свою сторону.

***

— Что изменилось в Вашей жизни после возвращения к истинной сущности? — интервьюер кривит губы, смотря на Кана. Ёсан сидит в джинсах и майке, выставив на показ руки, и на вопрос омеги, испытывающего явную неприязнь, пожимает плечами. — Ничего. — Вы ведь стали лицом многих брендов, борющихся за права омег. — Я благодарен за эту возможность. — Можете ли Вы связать свою популярность со скандалом? — Каким скандалом? — Ёсан приподнимает брови. Юнхо и Минги рядом прыскают от смеха.