Глупый,глупый азур!!

В кафе пахло корицей, свежей выпечкой и предпраздничной суетой. Красные бумажные сердечки были расклеены на окнах, а на каждом столике стояла маленькая вазочка с леденцами в форме сердечек. День Святого Валентина заполнил собой всё пространство. Азур сидел за столиком у окна, нервно помешивая давно остывший американо. Его высокий рост и спортивное телосложение обычно придавали ему уверенности, но сейчас он чувствовал себя неловко и неуклюже. В кармане его кожаной куртки лежал небольшой конверт — самодельная валентинка, которую он коряво рисовал всю прошлую ночь. Он посмотрел на часы. Они опаздывали всего на пять минут, но Азур уже успел прокрутить в голове с десяток сценариев, от «Они просто забыли» до «Они решили больше никогда со мной не разговаривать». Наконец, дверь кафе звякнула, и на пороге появилась невысокая фигура. Ту Тайм, ростом всего сто шестьдесят сантиметров, казались еще меньше на фоне высокого дверного проема. На их лице застыло привычное выражение: лёгкая хмурость, словно они только что решали сложную математическую задачу и ответ им не понравился. Азур тут же вскочил, едва не опрокинув стул, и помахал рукой. -Ту! Сюда! Ту Тайм, заметив его, слегка дернули плечом и, не торопясь, направились к столику. Их взгляд скользнул по Азуру, по чашке с кофе, по дурацким сердечкам на окнах. -Привет, — буркнули они, плюхаясь на стул напротив. -Зачем позвал? В такое дурацкое время, в дурацкое место. Тут же сейчас все парочки будут. Смотреть тошно. Азур улыбнулся. Он уже привык к этому ворчанию. Под слоем колючек у Ту Тайм скрывалось самое доброе сердце, которое он знал. -Я просто подумал… ну, сегодня же праздник. День всех влюбленных. Хотел тебя… вас увидеть, -поправился он, хотя на слове «тебя» его голос дрогнул. — Фу, — Ту Тайм поморщились, но их уши предательски покраснели. — Коммерция. Придумали, чтобы люди деньги тратили на всякую ерунду. Сердечки, цветочки, открытки дурацкие… -А как насчет кофе? — перебил их тираду Азур, подзывая официантку. -вам какой? Как обычно, латте с карамелью? -Можно подумать, ты не знаешь, -фыркнули Ту Тайм, отводя взгляд. -И не делай вид, что ты такой заботливый. Официантка приняла заказ и упорхнула. За столиком повисла тишина. Ту Тайм барабанили пальцами по столу, разглядывая скол на кружке Азура. Азур же с ужасом понимал, что конверт в кармане будто весит тонну. -Слушай, -начал он, набрав воздуха в грудь. -Я тут это… -Что? -Ту Тайм подняли на него взгляд. В их глазах читалось вызов и легкое любопытство. -Зубы заговариваешь? Если хочешь попросить денег в долг, то сразу нет. -Нет! -Азур даже рассмеялся от нелепости этого предположения. -С чего вы вообще взяли? Нет. Я… -его рука непроизвольно потянулась к карману. Ту Тайм, обладавшие феноменальной наблюдательностью, когда дело касалось неудобных ситуаций, тут же это заметили. -Чего ты там прячешь? -прищурились они, склонив голову набок. -Бомбу? -Типун тебе на язык! -возмутился Азур. -Ничего я не прячу. -Врешь, -констатировали Ту Тайм, и их губы тронула едва заметная усмешка. — У тебя на лбу всё написано. «Я что-то скрываю, и мне очень стыдно». Колись давай, а то хуже будет. Азур понял, что отступать некуда. Он глубоко вздохнул и, чувствуя себя нашкодившим школьником, вытащил из кармана чуть помятый конверт из плотной красной бумаги. На конверте криво, но старательно, было выведено: «Ту Тайм». Он протянул валентинку через стол. — Это… это тебе. Вам. То есть, это тебе, Ту. Просто… ну, сегодня Валентинов день, и я подумал… Ту Тайм уставились на конверт так, словно это была ядовитая змея. Их щеки вспыхнули ярким румянцем, который не могли скрыть даже их знаменитые хмурость и сарказм. — Ты… это… — голос их предательски дрогнул, сорвавшись на почти писк. Они быстро откашлялись и продолжили уже более грубо: — Ты совсем сдурел, Азур? Какие валентинки? — Это не ерунда, — тихо, но твердо сказал Азур. Он смотрел на них своими добрыми, чуть встревоженными глазами. — Я старался. Сам делал. Открой, если хочешь. Ту Тайм замерли. Их маленькая ладонь зависла над конвертом. Они боролись с собой: желание схватить подарок и убежать, чтобы никто не видел их смущения, боролось с жгучим любопытством и странным теплом, разлившимся в груди. -Дурак, -выдохнули они наконец, но в этом слове не было обычной язвительности. Оно прозвучало почти ласково. Они схватили конверт, быстро, словно воруя, и спрятали его в свою сумку, даже не взглянув на содержимое. — Потом посмотрю. Дома. Не при всех же этот цирк устраивать, — буркнули они, пряча пылающее лицо за воротником куртки. — А… ладно, — Азур выдохнул с облегчением. Главное было сделано. Подарок вручен, его не послали куда подальше и даже не швырнули валентинку обратно. Это уже победа. Тут подошла официантка с латте для Ту Тайм. Они ухватились за чашку, как за спасательный круг, делая вид, что ужасно заняты рассматриванием рисунка на пенке. — Там… просто стихи, — несмело добавил Азур. — Ну, какие я смог. И я нарисовал там… как мы с тобой… с вами… гуляем в парке. Помните, прошлой осенью, когда листья падали? — Помню, — еле слышно ответили Ту Тайм, не поднимая глаз. — Ты тогда ещё наступил в лужу и обрызгал меня с ног до головы. — А вы тогда рассмеялись, — улыбнулся Азур. — Впервые при мне. Так звонко. Ту Тайм резко подняли голову, и в их взгляде мелькнуло что-то похожее на панику. Они не ожидали, что он запомнил этот момент. Они не ожидали, что он вообще обращает внимание на такие мелочи. -Ничего я не смеялись, — отрезали они, но их уши горели алым пламенем. — Тебе показалось. — Ладно, — легко согласился Азур. Ему было достаточно и того, что они здесь, напротив него, пьют свой любимый латте, пусть даже и делают вид, что страдают от его общества. Они сидели в кафе еще около часа. Ту Тайм, как обычно, ворчали на слащавые парочки, целующиеся за соседним столиком, на дурацкую музыку, на то, что кофе недостаточно горячий. Но Азур видел, как их пальцы то и дело тянутся к сумке, проверяя, на месте ли конверт. Видел, как их взгляд смягчается, когда они думают, что он не смотрит. Когда они вышли на улицу, уже смеркалось. Фонари зажглись, и в их свете снежинки казались золотыми. — Проводить Вас? — спросил Азур. — сами дойду, — фыркнули Ту Тайм, но шагу не прибавили, позволяя ему идти рядом. Они остановились у подъезда. Повисла неловкая пауза. — Спасибо, — вдруг тихо сказали Ту Тайм, глядя себе под ноги. — За валентинку. Хоть это и полная глупость, конечно. — Пожалуйста, — Азур просиял. — Но если ты кому-нибудь расскажешь, что я ее взяли, — они резко вскинули голову, и в их глазах сверкнул знакомый огонек, — я тебе лично голову оторву. Понял? — Понял, — серьезно кивнул Азур. — Это будет наша тайна. Ту Тайм хмыкнули, закатили глаза, но, прежде чем скрыться за дверью, обернулись. — Эй, Азур. — Да? — Твои стихи… — они запнулись, снова краснея. — Там рифма хромает. Надо было дать мне проверить сначала. Испортил всю бумагу своей корявой писаниной. И дверь захлопнулась, прежде чем Азур успел ответить. Он стоял под падающим снегом и улыбался, как дурак. «Рифма хромает» от Ту Тайм, которые ненавидят всю эту валентиновскую мишуру, значило гораздо больше, чем самое красивое признание в любви от кого-то другого. Дома Ту Тайм, убедившись, что они совершенно одни, закрылись в своей комнате. Они долго сидели на кровати, глядя на конверт, прежде чем аккуратно, стараясь не порвать, вскрыть его. Внутри была открытка, на которой коряво, но очень старательно, были нарисованы две фигурки: одна высокая, а другая низкая, стоящие под деревом с облетающей листвой. Стихи и правда хромали, но последняя строчка заставила их зажмуриться и прижать открытку к груди. Они уткнулись лицом в подушку, чтобы никто не услышал их счастливого вздоха. — Глупый, глупый Азур, — прошептали они в подушку, но на их губах цвела самая настоящая, самая искренняя улыбка, которую они так тщательно скрывали ото всех.