Мое сердце осталось в мелочах

Фонари только включились

Мне мир передаёт весть

Один перегорел и забылся

Я становлюсь, отдаю ему честь

      Лика неспеша прогуливалась по городу. В домах горели бесчисленные огни от оставшихся после Нового года гирлянд, создавая в предрассветном часу россыпь ложных звездочек, на свет которых хотелось побежать. Фонари изредка вспоминали о своей работе, зажигаясь и превращая падающий снег в россыпь безумных мушек, вместе с тем превращая снег под ногами в цветную сладкую вату.       Девушка думала о нескончающейся темноте зимы, о холоде, больно покусывающем щеки и кончик носа, о неудобной одежде. Она честно находила красоту в этом спокойствии природы, ее отдыхе перед красивым и ярким оживлением. Но сложно восхищаться, когда погода упорно пытается загнать тебя в теплое здание. Повезло, что на глаза попалась вывеска антикварной лавки, а свет в окнах горел - Лика юркнула за дверь, остановившись на пороге и стряхивая снег, попавший даже за воротник.       Подняв наконец глаза, девушка ощутила настойчивый запах старости и восточных благовоний. Справа от входа, на низкой табуреточке, сидела пожилая женщина, разложив на полу стопки журналов и напевая песню из советского фильма. После тонкого звона колокольчика, напоминающего звон росы, упавшей в воду, она подняла голову - лицо ее из сосредоточенного сразу стало теплым и доброжелательным. — З-здравствуйте — немного робко проговорила Лика. — Здравствуй, здравствуй, моя хорошая — бабушка улыбнулась и привстала с табуреточки — ох, не ожидала я увидеть молодежь так рано! Тебе, солнышко, подсказать чего? — Да нет, спасибо.. Я пройдусь сама, да и не хочу вас отвлекать... Вам может помочь с чем-нибудь? — протароторила девушка, чувствуя себя неловко, ведь была единственным посетителем. Найдя глазами крючки для одежды, сверху которых красовалась надпись "для посетителей" ручкой на тетрадном листе, она оставила там куртку. — Деточка, ты куда мне собралась помогать? Ты ж как спичка, переломишься вон еще.. вот выдала конечно! — она коротко рассмеялась. — Да я ж это.. ну... — Не переживай, рыбка моя, давай знакомиться лучше — с этими словами табуретка шумно куда-то отодвинулась, на фоне заиграла приятная джазовая мелодия, а саму Лику подхватили под локоть и повели в дальнюю сторону мимо такого количества вещей, что начала кружиться голова. Здесь было от открыток, монет, календариков и колец до гитар, прикрепленных прям к потолку, санок, дубленок, огромных шкафов на всю стену и столов. От осознания количества историй и судеб людей, связанных с этими, казалось бы, отжившими свой век предметами быта, щемило сердце. Хотелось прикоснуться к каждой мелочи и узнать всю историю. Мысленно она решила прийти сюда снова.       Тем временем работница рассказывала о себе: — Меня Катериной Илларионовной кличут, я тут уже 3й год лавочку эту держу. Сначала просто продавщицей пришла, дак они как узнали, горе-предприниматели эти, что у меня времени много, так и давай предлагать мне забрать это все. Кредитов у них там взято много, выплачивать они это не хотят, прибыли нету, а тут и пенсионерку коллекторам сдать не жалко, если че. Ну а я раз женщина одинокая, деньгов у меня хватало, вот взяла да и согласилась. Все конечно говорили, что дура дурой, ну если б мне еще до их мнения было хоть малость дело какое, а так-то тьфу на них с высокой колокольни. — в этот момент они остановились. Дверка в цвет стены показалась за очередным стеллажом. — А тебя как звать, дорогая моя? Расскажешь вредной бабке что, или стесняешься? — голос у нее был глубокий, с хрипотцой, немного вибрировал, но безумно располагал к себе. Просто невозможно было не проникнуться открытостью и не поддержать разговор. — Лика я, вообще полное имя Анжелла — улыбнувшись, Лика присела в бежевое кресло-мешок в просторной подсобке. Рядом стоял диванчик похожей расцветки, а напротив продавленное зеленое кресло. Оно было таким большим, что туда влезло бы две Лики. Обтянутое вельветом, с витеиватыми ножками и широкими подлокотниками - то, в которое очень хотелось сесть и уснуть. Но вместо этого она перевела взгляд на владелицу этого странного, но притягивающего места, которая делала чай на небольшой кухоньке. Та снова стала напевать незатейливую мелодию. — Лаа-ла-ла-ла-лаа-ла-ла, вертится кругом Земля.. — Ой, эту я знаю — Лика улыбнулась. — Золото мое, это классика! Такое стыдно не знать! — возмущения Катерины Илларионовны были шуточными, поэтому посмеявшись они продолжили диалог про самые разные темы. Воздух был теплым, улыбка старушки дружелюбной, а разговор метался от сплетен шоубизнеса, до откровений личной жизни. — ...Я вот в 9 классе учусь, экзамены летом, страшно так — отпивая глоток ароматного чая с ягодами, вещала девушка — учителя все запугивают, говорят что не сдам, опозорю школу, семью свою... Родители тоже каждый раз пытаются упрекнуть, что мешает мне моя художка, пора бросать и заняться поступлением. А для меня она прям домом стала, понимаете? Туда приходишь — будто в плед завернули, обняли и колыбельную спели. Я очень люблю одногруппников своих, преподавателей, да даже кувшин, который каждый раз по сто нарисовал. Там все родным становится, солнечным, мягким, что ты как кот пригреваешься на солнце, и уходить не хочешь. И потом тебя заставляют возвращаться в холод и скуку, в серую жизнь.. — неловкость вдруг взяла вверх, и она закончила менее эмоционально — Ой, я слишком разболталась хааа, вы простите, тут располагающая атмосфера просто.. — Да не стесняйся, деточка моя, болтай сколько хочешь, я выслушаю тебя с радостью! Хочешь баранок? Вкусные такие, бери-бери. Я, знаешь ли, любитель приютить кого надо, под крыло взять так сказать. У меня приходят детишки, как ты, кто побрякушками старыми увлекается, так со всеми дружбу вожу. Им радость, что послушать их могут, да и мне тоже на сердце легче становится, внучат то у меня нет. — в подтверждение своих слов она с улыбкой потрепала за щеку девочку. — Ты, чай, если вдруг захочешь рассказать, так забегай, тут для тебя открыто всегда. Я или здесь, или в зале буду, думаю найдешь. На кухоньке этой если вдруг захочешь взять чего, так не спрашивай. Ну это на будущее — Катерина Илларионовна подмигнула, но взгляд все же был пропитан каплей грусти.       У Лики сразу возникло ощущение принятия. Без каких либо лишних вопросов и уточнений, без обязательства приходить снова, но при этом с безусловной любовью от этой старой женщины. Защемило сердце — никогда на нее не смотрели дома так тепло, понимающе. И почему она смогла ощутить это от почти незнакомой женщины, а не от семьи? От чувств даже немного захотелось плакать.       Случайно посмотрев на часы, она поняла, что прогуляла почти все уроки, поэтому смысла идти в школу она не нашла. Убрав в подсобке после внепланового чаепития, Лика оделась и попращалась с владелицей лавки и пошла к выходу. Напрягать старушку больше не хотелось, все же работа до сих пор осталась несделанной.       Написав маме, что уже идет домой со школы, она подняла глаза на входную дверь. В этот момент та открылась и под переливающийся звон колокольчика взгляд встретился с яркими глазами напротив.