Детству в деревне посвящается

Бабушка пекла оладьи. Этот запах… — Сашка, айда ись, отстынет. Я потянулась и перевернулась на живот. Солнце просачивалось сквозь тонкие тюлевые занавески и падало на настенный узорчатый ковёр, заставляло морщить глаза. Вставать совсем не хотелось, но запах так и манил. Я сдалась и откинула одеяло. Старый рыжий кот который спал у меня в ногах тоже потянулся, грациозно соскочил на пол и резво почесал в сторону кухни. Я обогнала кота чтобы мне хоть что-то досталось, иначе сердобольная бабушка всё скормит рыжему пройдохе. Что вы понимаете в искусстве? Уметь печь правильные оладьи искусство само по себе. Я умяла всю тарелку на пару с котом. Окуная в сметану и клубничное варенье. Ням. Отпихивала кота как могла, но от успел свинтить полбанки сметаны. Объевшись до отвала я залила всё горячим чаем и откинулась на стул. — Как учеба? — Нормально, — говорить об учёбе как всегда не хотелось. — Ты давай, не филонь, ладом учись, — бабушка пригрозила пальцем. — Хорошо. О чем говорить со стариками? Бабушка не понимает многих вещей, а дедушка совсем ничего не слышит. Сидим молча пьём чай, смотрим в окно. Когда я разучилась разговаривать? Всё детство без умолку болтала, так что все уставали. А теперь я много молчу боясь что меня никто не поймёт. Кот лежал на полу кверху лапами. — Ишь ты, наглая морда, всю сметану слупил. Щас дед придет ругаться будет что опять кота раскормила. — МЯЯЯЯВ, — кот протестующе взвыл и замахал лапами, но так и не смог перевернуться со спины. — Хахаха, бабушка, кажется Рыжик с тобой не согласен, — я погладила бедного кота по торчащему пузу. Дедушка вернулся в утренней рыбалки и принес ссобой щуку. — Айда, смари кака большая, — дед зовёт нас с бабушкой в ванную, а там на всё дно растянувшись лежит она. Громадина. Зубами лязгает. — Чистить сам буш, — бабушка складывает руки на груди, — одна морока с этими рыбаками… — Ась? — ЧИСТЬ ГОВОРЮ САМ. Глухня. — Ааа. Почишщу. Как-то я целый год прожила у бабушки в деревне. Кажется это было лет в 5-6. Родители тогда переезжали из деревни в большой город и пока обустраивались не могли за мной следить. Забавно, но щука тогда была такой же большой. Всегда когда дедушка приходил с рыбалки и приносил щуку она обитала в ванной. А я ходила на неё смотреть а дедушка предлагал засунуть палец ей в рот. Я так никогда и не осмелилась этого сделать. Даже сейчас щука была каким-то страшным зверем для меня. Возвращаясь в деревню я всегда вспоминаю детство. Вспоминаю как дрались каждый вечер с парнями стенка на стенку, когда ещё спортивную площадку не построили. Мне около 7 тогда было. Далась я не хуже других парней, визжащее и кусающее оружие. А вечером мы ходили смотреть на коров. Не потому что никогда их не видели, нет, ферма была совсем близко и мы каждый день видели как они пасутся. Это был своеобразный ритуал. Утром помогать бабушке, бегать по поручениям, полоть грядки, кормить куриц. Весь день гулять, бегать, а потом смотреть на коров. Я быстро оделась и убежала на улицу. Я хотела вновь окунуться в деревенскую жизнь и её атмосферу. Вернуться в деревню после города странно, но обретёшь покой. Октябрь уже высветлял лес, все нутро становилось жёлтым от листьев. Кажется даже солнечный свет был другим. Старые верёвочные качели висели на том же месте. Я всё ещё в них влезаю, хотя ноги уже задевают землю. Чем можно заняться в деревне теперь? Раньше у меня было много друзей. Но сейчас я их даже не всех помню. Помню свою лучшую подругу. Помню соседского мальчишку к которому ходила в гости играть. Кажется все старые деревенские друзья меня тоже забыли. Чтобы убить время я пошла на огород. Осенью там делать было уже нечего, но я всегда любила перебирать разнообразные чечки в пристройке. Открывая калитку я увидела соседского мальчишку с которым дружила. Его тоже звали Сашей. Когда он стал таким взрослым? Он уже водит мотоцикл и делает вид что не знаком со странной рыжей девчонкой по соседству. Возможно и вправду забыл, ведь я перестала тут жить, даже летом максимум на неделю приеду. Кажется только бабушкин кот помнил меня, что удивительно для зверя. Каждый раз как я приезжала он приходил меня встречать и проводил со мной почти всё время, даже спал рядом. Любовь животного всегда безвозмездна, они не просят многого, они любят любого кто относится к ним достаточно хорошо. Они любят тебя если ты любишь его. От людей такого не всегда можно ждать. А та подруга с которой дружили не разлей вода кажется тоже уехала в большой город учиться. Общаться я с ней перестала уже давно, интересы начали расходиться. Любая дружба переживает взлёты и падения и иногда она заканчивается. Обычно всё происходит резко, из-за какой-нибудь ссоры. Но бывает и так, что люди просто меняются, меняют интересы, общаются всё реже и наконец перестают. Это даже хуже обычной ссоры. Вы проходите мимо, просто кивая друг другу, хотя раньше доверяли этому человеку все свои секреты. Здесь дороги назад уже нет. Ты просто становишься неинтересен и не нужен. Это больнее всего. Перемены. Соседний огород тоже опустел. Раньше там жужжали пчёлы и старенький сосед часто приглашал чтобы угостить сотами. Он звал всех дворовых ребят, ставил большой стол, а на него чай, хлеб, мёд и соты. Над нами летали пчёлы, но никто не боялся, ведь всем известно что пчёлы кусают только тех кто их обижает. Соты были ярко жёлтыми и сочились тягучим мёдом. Старик говорил что такие яркие соты получаются от цветов одуванчиков, которые цветут ранним летом. Мы ели до умопомрачения, Но сосед давно уже умер. И ульи опустели. И так представляется что с детства я совсем не изменилась. Но нет, многое поменялось. Я тоже стала другой. Город меняет людей, заставляет их жить по правилам, носить маски. Человек всю свою жизнь притворяется. Жизнь в обществе заставляет нас привыкать к его законам. Ты можешь расслабиться только наедине с собой. Я спустилась к речушке. Даже она застыла от времени, стала больше похожа на болото. Кажется в детстве я упала в эту реку с моста. Не то чтобы тут было высоко, всего пару метров, да и по пояс максимум. Но промокла полностью. И мы смеялись, а потом шли рыбачить или купаться. Ноги скользили по слякотному узкому берегу. Настрой на прогулку совсем пропал и я побрела домой. Бабушка лежала и читала книгу. Думая чем заняться я достала старые дедушкины журналы. Раньше я любила их перебирать. Тут было всё: от автомеханики до пород птиц. Я ссыпала все журналы в кучу и стала рассматривать. Запах ветхой бумаги поглотил меня. Втянув его можно было почувствовать в своих легких лес и ветер. Они листались как колышущиеся деревья и необязательно было вчитываться в суть, ты просто получал удовольствие от соприкосновения с текстом. Журналы были всё такими же интересными. Я просидела над ними до самого ужина. Кажется осенью ты становишься более беззащитным к превратностям судьбы. Было грустно и одиноко. А ещё дико скучно. Я выбралась из пододеяльного плена и побрела пить чай. У бабушки был удивительный талант к готовке. Даже обычную гречу она могла приготовить так вкусно что даже те кто не любит кашу были в восторге. Отдельно мне нравилась её яичница. Пышащая, скворчащая на сковороде, желтая до одурения. Её запах доносился до дальней комнаты. С чем бы она её не жарила всегда получалась самая вкусная. А дедушка в это время просто намешивал мне тюрю. Он взбалтывал сырые яйца с луком, и мы вместе уплетали это хлебом. Перед этим я всегда бегала в магазин за свежим, горячим, только привезённым хлебом. Он был хрустящий но мягкий внутри, и я не всегда доносила его до дома целым. И вот, мы отламываем ломоть, макаем в яйцо и с хлюпающим наслажденьем поглощаем. Я облизнулась. — Айда прогуляйся с дедом, нечего валяться, — в этот раз бабушка готовила рыбный пирог из той самой щуки, — Подыши свежим воздухом, а то весь день сидишь в пыли. Я запихала бутерброд так глубоко, как только могла. Гулять не хотелось. Хотелось зарыться в одеяло и никогда из под него не вылезать. Но я оделась и вышла на промозглую улицу, пресекая в зародыше эти мысли. Выходить на подмороженную улицу так неохото. Но если одеться потеплее всё не так плохо. Бабушка достала мне громадную войлочную куртку. Пришлось закатывать рукава чтобы не споткнуться о них. Мы с дедом пошли в огород. Вернее мне так казалось. В конце огорода дедушка отодвинул ветки неожиданно появившуюся за ними калитку, Он вышел подзывающе махнув мне рукой. Я смутно припомнила что эта калитка была там всегда, но так хорошо пряталась что я о ней напрочь забыла. — Вот, большие ужо, окрепли, теперь не завянут, — Он погладил рукой тонкое не доросшее ещё мне до колена деревце. — Что это? — я вопросительно посмотрела на деда чтобы он понял что я говорю. — Как што, осина. А вот там дубок уже проглядывает. В том году посадил. Еще в другом месте семена рассыпал. Это, считай вклад в наш мир, в будущие поколения. Вот я уже умру, а они вырастут, будут моих правнуком радовать. Я снова посмотрела на деревце. Такая маленькая вещь, просто семечко. Но приложив немного заботы оно превратится в большое дерево. И будет тут стоять долго долго. Станет большим, закроет всю поляну от дождя. Каждый должен что-то вложить в мир, даже самую малость. Он рассыпает семена, подвязывает уже взошедшие саженцы. А я стою и кажется понимаю, но наверное всё-таки нет. Такое начинают понимать только в старости… Мы прихватили в огороде удочки и спустились по тропинке к реке. — А в той стороне лес. Завтра на охоту поедём, по лесу прогуляемся. Ты главно смотри, не отходи далеко и не плутай. А коль уж потерялась надо знать в какую сторону идешь. Лес у нас в северной стороне, значится деревня в сторону юга. Без компаса найти сторону сложно, но самый верный ориентир энто солнце и звёзды. Природа никогда не обманет. Я молча слушала и кивала. Перебивать не хотелось, тем более если меня плохо слышат лучше не говорить лишний раз. И мы через перелесок идём к реке рыбачить. Мы рыбачим с небольшого предгорья. А напротив возвышается настоящая скала. Осенние деревья выкрапляют известняковый скат рыжим и охристым, так что дух завораживает от картины. Я присела на уступок и размотала удочку. В рыбалке главное не рыба, а умение созерцать. Но почему-то у дедушки улов всегда больше моего. И даже больше чем у папы. Опыт. Видимо созерцать тоже надо в меру. И рукава постоянно сползают так что поправлять приходится. Ноги замёрзли до ушей, складываем удочки. Идем домой. А там бабушка лепит пельмени. — Ух, совсем умаялась. Нука подсоби. — Бабушка садится и утирает лоб. Она все еще пытается печь как раньше, но так часто уже не выходит. Наш улов мы скормили коту, который радовался нам как блогодетелям, а я закатала рукава и села помогать бабушке. Пельмени всегда лучше получаются когда лепит много человек. А она говорит что все мои косые. Ну и ладно, сама их съем. А бабушка все смеётся и рассказывает о молодости, о том как познакомилась с дедушкой. Он ходил провожать её до соседней деревни пока она не согласилась выйти за него. Забавно. Я не так много знаю о бабушке. Знаю что она работала учителем, любит хризантемы, что всегда плачет когда говорит что-то чувствительное. Бабушка варила пельмени, а я вспоминала как мы в детстве развлекались с соседским мальчиком. Как-то он катал меня на велике. Я сидела на багажнике. И поехали мы разумеется с самой большой горы, а как иначе. Как мы не перевернулись не знаю, но на багажнике я отбила себе все что только можно. Я настолько разволновалась, что у меня подкосились ноги, мы сидели на траве и долго смеялись. А потом начался дождь. Мы стояли под ним вытянув в стороны руки и ловили капли лицом, дышали свежим мокрым воздухом. И снова смеялись. Я вспоминаю его сегодня, каким он вырос, и сразу становится тоскливо на душе. Видимо я никогда не знала этого мальчишку и он был лишь в моём сне. От разных мыслей спалось плохо. Я решила почитать и взяла с бабушкиного шкафа первую попавшуюся книгу. «Вино из одуванчиков». Полистав немного я остановилась на середине и ткнула в случайную строку, как мы всегда делали когда гадали по книгам. И шепотом начала читать: «Каждый особенный день жизни необходимо запечатать, чтобы откупорить его в январский день, когда валит снег, а солнце неделями, месяцами напролет не выходит, и, может быть, какое-нибудь чудо, уже забытое, просится, чтобы его освежили в памяти». Книга была про лето и от этого стало вдвойне грустно. Я захлопнула её, закуталась в одеяло и обняла кота. Он что-то протестующе буркнул, но сразу затих. Из-за осенней слякоти мне постоянно было холодно. Если жизнь кажется сказкой то это не жизнь вообще. Это… концепция. То, что ты представляешь в голове перед сном. Идеальный мир. Со своими странностями, присущими только предсонным размышлениям. Но мир не идеален, он такой каким мы его делаем. Я задремала в обнимку с котом. Сегодня подморозило. Мы с дедом поехали с самого утра в лес, а рыжий пройдоха за нами увязался. И чего ему дома не сиделось? Дед заглушил свой старый мотоцикл на котором мы подъехали ближе к лесу. Этот мотоцикл очень забавно заводился, с помощью педальки. Дед видел что мне нравится и всегда давал мне его заводить. А так как мне не хватало сил чтобы нажать я всегда заводила его с наскока, прыгнув на педаль. Рыжик выскочил из каляски прямо деду под ноги. — Ах ты, паразит блохастый, в следущий раз сам твоих рыбов съим и костьми не подавлюсь, — Рыжик спрятался за моей ногой и почти почувствовал себя виноватым, — Смари значит. Ты бушь слушать глухаря и говорить с какой стороны такует. И показывай мне, а я уж стрелять буду. Ты это, тихо ходи, вспугнёшь нето. Листьями не хрусти. Я посмотрела под ноги где шуршала покрытая инеем листва и поняла что охоты не выйдет. Гулять нам по лесу до вечера. Дедушка изобразил звук такующего глухаря сложив руки в странную комбинацию и приложив ко рту. — Тхыктктктэ. Тьфу, вроде такого. Раньше лучше свистел. Или вот так ежели, — он достал из необъятного кармана жилетки самодельный свисток и протяжно дунул, — Фьуууу. Это, значится, рябчик будет. Мы неторопливо шли по лесу. Пахло прелыми листьями и наступающими холодами. — Гляди, вот это кабанчик прошел. Видишь, земля вспахана, и копытца… А сосед давеча косуль говорит видел. Откуда бы, чай брешет. Тут я услышала странный тикающе-скрепящий звук. Я могла перепутать с другими птицами. Нет, это точно он. Я остановилась как вкопаная. Дед уловил перемену в настроении, кивнул и снял с плеча ружьё. Я пыталась понять с какой стороны идёт звук. Вдруг из-за куста за спиной выскакивает птица. А Рыжик берет и вылетает за ней. — Рыжик! — я не помня себя бегу за ним, — Стой! — Куда! — дед кричит мне вслед, но я уже ничего не слышу, — Оставь его, сам домой прибежит! Дурная животина! Я бегу. Бегу, и вспоминаю про тех зверей которые тут водятся. Представляю волков раздирающих моего единственного оставшегося друга. Я паникую и пытаюсь высмотреть рыжее пятно на рыжей листве. Всё кажется нереальным. Я останавливаюсь и задыхаясь сгибаюсь пополам. Лёгкие горят пламенем а рот глотает холодный воздух. И тут меня трогает лапой это рыжее нечто. Я вздрагиваю, оглядываюсь, а оно смотрит мне прямо в глаза, так пристально, будто извиняясь. Я хватаю его за шкирку чтобы снова не удрал, ругаю и одновременно глажу, радуюсь до умопомрачения. Мы снова вместе. Вот только где мы? Лес. Тёмный и пугающий. Не зря во всех детских сказках появляется таинственный лес, это наша природа которая опасается подстерегающей опасности. Скрытый в глубине животный страх. Говорят в паре косогоров отсюда есть место где путники всегда плутают. Чертов круг. Даже бывалые охотники там иногда теряются. Подул ветер, а я огляделась по сторонам. Дедушки нигде не было, да и не догнал бы он нас. Ледяная корка под ногами хрустела, а я боялась сдвинуться с места, вокруг было слишком тихо. Внезапно вдалеке что-то пошевелилось. Я замерла и почти перестала дышать. Это олени? Нет, у нас олени вроде не водятся. Но вот же рожки. Черт бы их побрал, козы рогатые. Косули! Аж 4 штуки. Только сверкнули спинами и сразу умчались, видимо почуяв меня. Эх, даже разглядеть толком не успела. Я выдохнула. Пересилив себя я сделала шаг. Листва под ногами хрустнула. Я зажмурилась и прижала кота к себе покрепче. Он приятно заурчал и я немного успокоилась взяв себя в руки. На секунду выглянуло солнце, но мне хватило этого чтобы понять в какую сторону идти, как учил дедушка. Днём солнце на юге, деревня значит там же. Я воодушевилась и спокойно побрела избегая большие дебри. Я всё шла и шла. Не думала что мы убежали так далеко. Тут за ветками посветлело, я ускорилась а в просвете показался какой-то дом. Я вышла к старой церкви. Кажется тут я бывала, очень давно. Раньше она была целой а теперь остался только фасад. Всё сгорело. Лишь каменная кладка уцелела. Я зашла внутрь. Было удивительно пусто и тихо. Досада заключалась в том что я не знала как от неё добраться домой. Просто не помнила. Темнело. Я устала. Ходить по лесу оказалось сложнее чем по простой дороге, спина уже отваливалась. Но хуже было не это, а беспорядок в голове. Я сильно испереживалась, мысли носились как бешеные но вокруг было не души. Я села на корточки и заплакала. Я совсем не плакса, но тут все вдруг навалилось. Незнаю сколько я сидела и вытирала слезы об кота. Кажется он был не в восторге.Тут Рыжик заёрзал. — Ну чего ты опять? — я сгребла кота в охапку покрепче чтобы он снова не сбежал. Тут я услышала хруст веток. — Эй, кто там!? — я распахнула глаза и пыталась всмотреться в вечереющее пространство. Хруст веток и звук шагов направился в нашу сторону. — Сашка, ты чтоль? А я думал, ты не ты вчера. К бабушке приехала? Хоть бы поздороваться зашла. А в лесу чего делаешь? Кто ж один по лесу гуляет, темно ведь. Айда сюда, провожу тебя, — лохматый высокий парень протянул мне руку. Я всхлипнула и чуть не бросилась ему на шею. Это был тот самый Сашка, мой сосед с которым мы вместе играли. Вместо этого я схватила его руку и с трудом подтянулась и встала. Ноги совсем не держали. — Пошли, чаем напою, отогреешься, — парень улыбнулся и сразу тоже захотелось улыбаться. Так я и поступила, улыбнулась и пошла пить чай. И обязательно с пирожными, кто тут подругу давно не видел, нука, быстро проставляться! Я сидела в кресле и гладила котика. Он был наказан и отлучён от гулянок. Я пыталась его утешить, но он всё куксился. В окно кухни постучали. Я открыла и в него сразу просунулась лохматая голова. — Эй, Сашка, в горы со мной пойдёшь? Там говорят косуль видели. — Неохото, видела я твоих косуль. Насмотрелась до смерти. Лучше приходи потом к нам ужинать, бабушка будет учить меня готовить. — Ну вот ещё, стряпню я твою не ел. Ладно, зайду. Бывай! — Саша исчез также быстро как появился. Я опять сидела на кухне. Кухонька место силы, как говорит мой друг. Пахло тушеной капустой. Я читала Бродского, хотя по настроению лучше бы это было “Вино из одуванчиков”. Но лето уже прошло и пора было это признать. Поэтому Бродский. Горячий чай обволакивал изнутри и отогревал продрогшее тело от осенней хандры. Дедушка собирался по грибы. Почему “по” а не “за” так никто и не смог мне объяснить. Да и какие грибы в конце октября. Мы с бабушкой опять смотрели в окно. Из него было видно всю деревню с семенящими в сторону магазина людьми. Горизонт серел, будто его затянуло огромным облаком, которому не было края. По смурному небу медленно плыл дым от растопленной соседской бани. Деревья качались как щупальца, так что непонятно было в какую сторону дует ветер. — О, солнышко появилось. — Где — я удивлённо огляделась. Изменений на улице не было. Такое же серое небо. Бабушка усмехнулась. — Нужно радоваться осеннему солнышку. Хоть оно и невидимое с ним всё же теплее. Я пожала плечами. Надо бежать. Капуста уже подгорала. Чай почти остыл и я одним махом залила в себя остатки. — Дедушка, подожди, я с тобой! Рыжий кот в углу кресла встрепенулся от резкого движения. Он посмотрела на меня как на полоумную, потянулся и снова свернулся клубочком в тепле комнаты.