nobody knows (everyone knows exept me)

За двадцать один день дожди на маяке сменились семь раз. Семь ливней прошло с того утра, когда Иллуги ушел, оставив на столе пустую кружку и зеленый камень с похожими на треснувший лед прожилками. Подарок так и остался лежать в ящике стола, хотя Флинс уже не раз напоминал себе переложить его в общую коллекцию. В один из вечеров он даже достал карту Нод-Края, развернул и долго смотрел на значок Пирамиды, думая, как поступить.  С одной стороны, разве Иллуги обязан проводить с ним время? Может, заработался, устал. С другой — вдруг командира ранили или вовсе хоронить собираются?  Нет, Никита бы точно ему сообщил.  Как бы там ни было, три недели — это долго. Кирилл запер дверь маяка, схватил фонарь и отправился в Пирамиду.  Бросьте, он не волновался. Волноваться — значит признавать, что есть что терять. А у Флинса не было ничего, кроме маяка, кладбища и коллекции камней, которую никто, кроме него, не считал ценной. Намеренно ускорив шаг, он сказал себе, что просто хочет размяться.  Снег начался на полпути; сначала редкие хлопья, потом сплошная белая стена, в которой исчезли очертания деревьев. Услышав Дикую Охоту, светоносец ничуть не удивился; в последнее время вспышки происходили часто. Он прищурился, подняв фонарь выше, и двинулся дальше.  Спустя час активной ходьбы, часто перебивающейся на легкий бег, Флинс заметил пробивающийся сквозь снежную завесу силуэт.  Неизвестный двигался медленно, словно еле держался на ногах. В голову резко ударили тревожные предположения, но Кирилл старательно их отгонял, пока не подошел ближе, яснее разглядев очертания.  Иллуги шел один. Снег хрустнул под сапогами, и фигура в белой пелене дернулась, разворачиваясь к нему копьем. Желтый свет фонаря метнулся по сугробам. — Молодой господин, — сказал Флинс, удерживая себя от того, чтобы броситься вперед.  Копье опустилось. Иллуги моргнул, стряхивая снег с ресниц, и на его лице проступило облегчение.  — Флинс, — слабо улыбнулся Иллуги, — Далековато ты от маяка.  Его волосы сильно намокли, прилипли ко лбу; потемневшая от снега красная прядь почти сравнялась цветом с запекшейся кровью на скуле. Кирилл перевел взгляд ниже, зацепившись за куртку командира, распоротую от локтя до запястья. Внутри белел неаккуратно наложенный бинт. — Руку, — сказал Флинс, стараясь сохранять спокойствие.  — Все в порядке, заживет.  — Я и не спрашивал, заживет или нет, показывай.  Иллуги помедлил, но руку все-таки протянул. Флинс отвел мокрый бинт и взглянул на неглубокую рану. Сильно серьезной она не выглядела, но требовала обработки. — Сколько ты шел? — спросил Флинс. — Три часа. — Три часа с открытой раной по снегу? — удивился светоносец, — Где твой отряд? Иллуги смотрел на него снизу вверх. Он был ниже — намного ниже, макушка доставала Флинсу до подбородка, — но сейчас стоял на пригорке, и эта разница почему-то раздражала больше обычного. — Ты что вообще тут делаешь? — буркнул Иллуги, игнорируя все вопросы.  Требовалось быстро сориентироваться и выдать спокойный приемлемый ответ, но Кирилл не мог. Если признается честно ему, значит и себе придется.  — У меня дела в Пирамиде, — сухо бросил он, все еще глядя на рану, — Но теперь я займусь твоей проблемой. — Какие дела? Отец не говорил, что ты собираешься приехать.  — Столько вопросов задаешь, а на мои не отвечаешь. Не чувствуешь несправедливость, молодой господин?  Командир тяжело вздохнул, обхватив себя здоровой рукой. Флинс запоздало понял, что, в отличие от него самого, Иллуги — просто человек, который попал в метель и сейчас, должно быть, на грани обморожения.  — Мой отряд в Пирамиде, — нехотя ответил он.  — Ты приказал им уйти? — выпалил Кирилл, — И они послушались? — Конечно, я дал приказ, — хмыкнул Иллуги. — Мы шли на разведку, думали пустяк, тем более отец сказал, что там тихо уже месяц. А потом твари полезли из расщелин, и мы долго отбивались. — Почему ты не ушел вместе со всеми?  — Ивар сломал ногу, Роллон тащил его на себе. У Пайвио… Да не суть. Оставалась всего одна тварь, кто-то должен был ее задержать, чтобы все успели уйти.  — Ты остался один на один с тварью Дикой Охоты, — констатировал Флинс. — С открытой раной и без поддержки. — Я убил ее.  — А если бы не смог?  Кирилл выпрямился, прикладывая недюжинные усилия, чтобы сдержать поток нравоучений. Иллуги сейчас ни к чему выслушивать нотации.  — Ты мог погибнуть, — сказал Флинс, — Что если бы ты снова наткнулся на вспышку Дикой Охоты? Куда ты направлялся, почему мне на встречу, а не в Пирамиду?  — Я шел к маяку… Думал, ты там будешь.  На лице товарища мелькнула кривая улыбка, которая обычно появлялась, когда командир говорил о чем-то слишком личном. Флинс замер, отгоняя неожиданно нахлынувшее тепло. Этого еще не хватало.  — Мы теряем время, поговорим по дороге обратно. Я замерз как собака, — быстро проговорил Иллуги.  — Правильно ли я понимаю положение дел? Ты добирался до кладбища три часа и планировал идти дальше, — повторил Флинс, — Чтобы я перевязал тебе руку. — У тебя выходит лучше, чем у наших лекарей, — пожал плечами командир, — И еще я соскучился.  Флинс отвернулся, продолжая идти. На секунду ему показалось, что в груди что-то сжалось, и он быстро классифицировал чувство как раздражение. Ну а что ж еще?  — У ваших лекарей есть нормальные инструменты, а у меня лишь игла, — возразил он.  — Значит, потерплю. Надо успеть вернуться, пока окончательно не стемнело, а то, еще раз напомню, что я страшно замерз.  — Как тебе угодно, — ответил Флинс.  — То есть ты всё-таки предлагаешь мне пойти на маяк? — хитро спросил Иллуги.  — Я предлагаю тебе не умереть от заражения крови.  — Значит, всё-таки предлагаешь. — Я ничего не предлагаю. Я констатирую факт. — Да ты без конца их констатируешь, как будто мы обсуждаем не то, что со мной происходит.  Иллуги снова глядел на него с этим своим выражением — слишком теплым, открытым и одновременно лукавым. А затем, словно засмотревшись, покачнулся, едва удержавшись на ногах. Его дыхание сбилось, став поверхностным и частым.  — Можешь идти? — спросил Флинс. Слабый кивок его не устроил. Кирилл шагнул вперед, взял командира под локоть и почти силком развернул в нужную сторону.  — Разве не скучно просто молчать? На маяке ты более разговорчивый, а сейчас таким серьезным стал, — буркнул Иллуги. — Я не в настроении для историй, молодой господин. Хочу, чтобы мы оба добрались в целости, поэтому ни к чему отвлекаться.  — Вот ты всегда ворчишь и возмущаешься, а потом уступаешь, — не унимался Иллуги, — Месяц назад сказал, что у тебя только одна кровать, но все равно за дверь не вытолкал.  — И в итоге спал на полу. — Никто тебя не заставлял, — фыркнул командир. Флинсу не очень-то хотелось это обсуждать. Конечно, он не мог выгнать гостя в шторм, но и лечь в одну кровать тоже. Кирилл в тот день старался даже не смотреть; мало ли что на ум придет.  — И всё-таки, зачем ты за мной пошел?  — Я отправился по делам. — По делам, — повторил Иллуги, — Конечно. Командир улыбнулся. Куртка промокла насквозь; серая прядь прилипла ко лбу, а красная — к скуле. И по каким-то непонятным причинам Иллуги выглядел очаровательно.  — Ты бываешь довольно… — Флинс запнулся, подбирая более подходящее слово, — Располагающим к себе.  Иллуги моргнул, явно не понимая, что ему пытались донести. Кирилл и сам до конца не понимал.  — Я…?  — Да, ты, но только когда не пытаешься умереть героической смертью посреди снежного поля, — буркнул Флинс.  — Это комплимент? Давно не слышал их от тебя, — удивился командир.  Конечно, Кирилл перестал их говорить, когда Иллуги упрекнул, мол это все только чтобы потешаться над «надувающимися как шарик» собеседниками.  — Просто наблюдение, молодой господин.  — Во-первых, я давно просил называть меня по имени. Во-вторых, твои наблюдения всегда звучат как лесть. — Значит, ты их неправильно интерпретируешь. Иллуги хмыкнул и прислонился к дереву, позволяя себе на мгновение закрыть глаза. — Сегодня я могу спать на полу, — сообщил он.  Вот это одолжение! Уступить Кириллу его собственную кровать, надо же. Флинс повернулся, снова схватил собеседника за локоть и потащил дальше. — Нет, — сказал он. — Сегодня не надо.

***

Флинс никогда не нуждался в сне. Альвы — существа иной природы, им не требуется погружаться в забвение каждую ночь. Он мог сутками всматриваться в горизонт на верхней площадке маяка и не чувствовать при этом ни толики усталости. К сожалению, со временем Флинс обнаружил, что даже если его сознание не требует отдыха, тело начинает сбоить. Сначала это просто легкая рассеянность, затем дрожь в пальцах и тяжесть в веках. Раздражало до ужаса, поэтому Кириллу пришлось научиться дремать. Не спать по-настоящему, а погружаться в пограничное состояние, в котором организм отдыхал, но сознание оставалось настороже, улавливая шум ветра, рокот прибоя и прочие кладбищенские звуки. Сегодня он не дремал, увы; просто молча сидел на краю кровати и смотрел, как Иллуги спит. Командир свернулся калачиком под тонким пледом. Иллуги спал в безрукавке; серые волосы разметались по подушке, красная прядь упала на лоб.  Кирилл знал, что это странно. Джентльмен не должен сидеть у постели спящего и рассматривать его ресницы, пялиться на приоткрывающие губы и ловить себя на мысли, что хочется протянуть руку и вернуть на место эту дурацкую прядь.  «Я лишь охраняю его сон, — сказал он себе. — Рана может воспалиться, начнется жар, и я замечу это сразу, поэтому смогу быстро оказать необходимую помощь»  Звучало почти убедительно, но в груди все равно что-то шевельнулось. Следовало встать, проверить маяк или заняться чем угодно, кроме наблюдения, но Флинс словно прирос к краю кровати.  И тут дыхание Иллуги изменилось. Сначала просто сбилось на частое, а затем добавился тихий сдавленный звук, который явно не предвещал ничего хорошего. Иллуги дернулся во сне, замотал головой, и плед сполз с плеча, открывая бледную кожу и край повязки. — Молодой господин, — позвал Флинс, наклонившись ниже.  Тот не отозвался, только дернулся сильнее, и на лбу выступила испарина. Он шептал что-то неразборчивое, без конца ворочаясь.  — Иллуги. Флинс осторожно коснулся чужого плеча, стараясь не напугать. Кожа под рукой показалась ему слишком горячей, и Кирилл уже собрался проверить, не начался ли жар, но Иллуги резко открыл глаза и сел. Он смотрел прямо перед собой, дышал часто и рвано, а рука сама собой потянулась туда, где обычно висело копье. Не найдя оружия, парень замер, и только тогда его взгляд сфокусировался на светоносце. — Ты, — выдохнул он. — Как же хорошо, что это ты.  — Я, — подтвердил Флинс, — Ты шептал что-то во сне.  — Возможно, — Иллуги провел здоровой рукой по лицу, стирая пот дрожащими пальцами, — Все хорошо, так иногда бывает.  Кирилл молча поднялся, прошел к столу и налил воды в кружку, поглядывая на кровать. Иллуги смотрел куда-то в стену и, кажется, был крайне смущен своим положением.  — Держи.  Иллуги сделал несколько неосторожных жадных глотков, часть воды стекла на безрукавку. На секунду Флинс счел это очаровательным, но быстро себя одернул.  — Спасибо.  — Не за что, — ответил светоносец, — Как часто тебе снятся кошмары?  Иллуги хмыкнул, и на его лице проступило знакомое выражение — кривая улыбка, которой он прикрывал всё, что не хотел показывать. — Это все из-за отсутствия подушки, — сказал он. — Не высыпаюсь я на твоем дурацком маяке, вот и снятся всякие ужасы. — Принеси в следующий раз, я буду искренне благодарен, — пожал плечами Флинс, — Я не мог знать, что ты настолько требователен к постельным принадлежностям.  — Я вообще очень требовательный, — Иллуги задумчиво уставился в потолок, — Просто скрываю. Флинс стоял у кровати, не зная, что делать дальше. Уйти? Остаться? Сесть обратно? — Планируешь спать? — спросил он. — Попытаюсь, — вздохнул командир.  — Я могу выйти проверить обстановку.  — Нет, — резко ответил Иллуги, — Сиди где сидишь. Флинс помедлил, потом опустился обратно на край. Иллуги повернул голову и посмотрел на него почти черными из-за темноты глазами.  — Расскажи что-нибудь, — попросил он. — Что именно ты хочешь услышать? Как я уже говорил, на данный момент нет подходящего настроения для длинных историй.  — Это еще почему? — возмутился командир.  — Тебе нужен хороший отдых, а не беседа.  — Вообще-то ты меня отвлекаешь! Сидишь тут над душой, смотришь и молчишь, как привидение.  Иллуги говорил тихо, устало, но в голосе все еще проскальзывало нечто плутоватое, отчего внутри Флинса что-то сжималось. Очень хотелось прозвать это раздражением, но раздражение не заставляет сердце биться быстрее. — Я не смотрю. — Смотришь-смотришь, даже сквозь веки чувствую. Флинс отвернулся к окну, подозревая, что Иллуги лишь не хочет оставаться один, но вместо честного признания прикрывается этой дурацкой болтовней. — Ты перестал быть джентльменом, — хмыкнул он и снова открыл глаза, в ожидании реакции.  Затем командир немного поворочился, устраиваясь поудобнее, и уставился в потолок. Флинс решил, что не станет играть в эти игры и даст гостю спокойно выспаться. Он ведь когда-нибудь успокоится?  Тишина тянулась долго, и Флинс уже было решил, что гость наконец-то уснул, но нет — Иллуги заговорил снова. — Ладно, молчи, а я все равно скажу, что думаю. В прошлый раз, когда я тут ночевал, ты проявил себя как истинный джентльмен! Кровать уступил, а сам на пол, еще и не пытался ничего такого. — Ничего такого? — переспросил Кирилл.  — Не перебивай! — Иллуги приподнялся на локте. — Лучше скажи, сегодня что происходит? Сидишь на краю, пялишься и даже не догадываешься ничего предложить?  Конечно, Флинс хотел, даже мечтал, но запретил себе об этом думать. Да и что именно Иллуги имел ввиду? Снова воды принести?  — Не знаю, почему ты обо мне такого мнения. Я стараюсь сделать всё, чтобы тебе было комфортно, — честно ответил Кирилл.  — А если мне комфортнее спать в чьих-то теплых объятиях?  Флинс замер. Он сотни лет не касался кого-то так, не сближался настолько тесно, потому что знал, что нельзя. А тут такие глупые шутки, причем по больному.  — В прошлый раз я простил, — продолжил Иллуги, улыбаясь, — Решил, мало ли, ты единственный альв, которого не посвятили в этикет. Хотя знаешь, я думаю ты в курсе манер, раз уж не бросил меня на морозе… Просто притворяешься дурачком.  — С чего ты взял?  — Не знаю, сколько лет ты отшельничал тут до меня, но это не дает права пренебрегать древними традициями.  Кирилл знал все о древних традициях, но все равно не понял, что от него требуют. Буквально пару часов назад он зашивал чужую рану, разве этого мало?   — Молодой господин не планирует отойти ко сну, я правильно понимаю? — устало спросил Флинс.  — Если кровать одна, а нас двое, мы должны лежать рядом, как минимум, — буркнул Иллуги, игнорируя вопрос, — Такая традиция, уж прости! Учитывая мое тяжелое состояние, отсутствие нормальных постельных принадлежностей и отопления, ты просто обязан меня обнять. — Нет таких традиций, — усмехнулся Флинс. Ладно, ему все-таки нравилось вести эту беседу.  — Да спроси у кого хочешь. — У твоих раненых «Соловьев», которые сейчас в Пирамиде?  — Хотя бы у них. Они столкнулись взглядами, по телу прошел приятный ток. Глаза Иллуги красиво блестели в полумраке; то ли от света фонаря, то ли от чего-то другого, о чем Флинсу точно не хотелось сейчас думать.  — Ложись уже, хватит ломать комедию. У тебя на лице написано, что хочешь, но считаешь это неприличным. Кирилл молчал. Сердце колотилось где-то в горле, и он никак не мог приказать ему успокоиться. Может, организм снова сбоит из-за нехватки отдыха? Ох уж эти несовершенные человеческие тела… — Я вообще не сплю, — сдержанно возразил светоносец. — Тем более, — фыркнул командир, — Тебе все равно, где сидеть, а мне с тобой теплее. Флинс не двигался, стараясь игнорировать нахлынувшие эмоции. С чего бы ему чувствовать столько всего сразу — неловкость, страх, волнение, притяжение? Альвам это несвойственно.  — Как хочешь, — Иллуги отвернулся к стене, — Но если я замерзну ночью и простужусь, а рана загноится, и я умру от заражения крови, будешь потом всю жизнь жалеть, что не лег, когда просили. — Ты не умрешь, — вздохнул светоносец.  — Откуда такая уверенность? — Я не позволю. Иллуги улыбнулся — открыто, тепло, совсем не так, как улыбался обычно, прикрываясь своими дурацкими шутками. — Тогда иди сюда и контролируй процесс лично. Флинс помедлил еще секунду, а потом неуверенно поднялся, обошел кровать и лег с другой стороны — на самый край, спиной. Он был напряжен и даже немного зол, но не на предложение товарища, а на непрекращающееся беспокойство, к которому невозможно привыкнуть.  — Это называется «лечь»? — спросил Иллуги ему в затылок. — Да. — А где обещанные объятия? — Я ничего не обещал. — А как же древняя традиция? Ты что, хочешь ее осквернить? — Иллуги подвинулся ближе, и Флинс почувствовал тепло чужого тела, — Не усну я так.  — Как угодно, молодой господин.  Иллуги уткнулся лбом в спину, и Кирилл вдруг осознал, что не может пошевелиться; так, словно прирос к этому месту. — Так лучше, — пробормотал Иллуги. — Ты пахнешь морем. — Я живу на маяке. — Я знаю, — Иллуги зевнул, — Это приятно. Флинс был уверен, что его потихоньку сводят с ума в самом плохом смысле слова. Иначе почему тело, которое абсолютно спокойно функционировало столько лет, начало не просто просить, а требовать? Хотелось развернуться на кровати и изо всех сил схватить, прижать к себе, хотя бы раз не думая о том, что все истолкуют неправильно.  Рука командира, небрежно брошенная ему на бок, тяжелела с каждой минутой. В какой-то момент Кирилл решил, что его гость наконец уснул, но не тут то было.  — Мне снились родители, — хрипло пробормотал Иллуги, — Еще до того как все случилось.. у Кипумаки. Я опять был маленький и ничего не мог сделать, только прятался.  Флинс замер. Он умел сыпать комплиментами, но поддержка давалась сложно. — Я знаю, — сказал он, не придумав ничего лучше.  — Откуда? — Иногда я говорю с душами, и одна из них хорошо тебе знакома.  — Нет, — выдохнул Иллуги, — Не может такого быть.  — Твоя мать часто приходит к маяку, — спокойно произнес Флинс, — Она гордится тобой.  — Откуда ты знаешь, что это она? — Я чувствую души. А еще у нее такие же волосы — серебряные, с красной прядью. Иллуги судорожно вздохнул и уткнулся лицом в спину Флинса, а после тихо всхлипнул.  Кирилл не оборачивался и не гладил по голове, но все внутри затопило ранее неведомым чувством; хотелось забрать чужую боль себе и абсолютно плевать, насколько тяжким бременем она окажется для него самого.  — Засыпай, — наконец сказал Флинс. — Я никуда не уйду. Иллуги снова всхлипнул, шмыгнул носом и затих. Позже дыхание выровнялось, рука обмякла, и Флинс понял, что он уснул по-настоящему. Кирилл лежал неподвижно до самого рассвета, боясь потревожить чужой сон. Он пытался погрузиться в это свое пограничное состояние, но не мог; в голове впервые за долгие годы теснилось так много мыслей.  Кирилл думал о том, что три недели без Иллуги действительно дались ему нелегко. А еще о рассыпающихся планах на дальнейшее существование — больше не хотелось защищать один только Нод-Край до конца своих дней. Перед глазами стоял образ светоносца в теплой серой куртке и с красной прядью в волосах.  Конечно, в охране командир не нуждался, но ему совершенно точно не хватало Флинса. Не шутил же, когда сказал, что скучал?  Кирилл решил, что перестанет себя останавливать. Будь что будет. 

***

Флинс терпеть не мог Нашгород; слишком много шума и приставучих персон, большинство из которых не обременены даже минимальным знанием этикета. Зачем тогда сюда соваться? Чтобы отдохнуть или хотя бы внушить себе, что расслабляешься. В таверне душно и неуютно, зато есть огненная вода.  — Ты как рыба на суше, — усмехнулся Варка, опускаясь напротив. Двуручный меч за спиной громыхнул, задев соседний стул.  — Я расслаблен, — спокойно ответил Флинс.  — Ты выглядишь так, будто на кладбище вернулся, а не в таверну пришел. — Я всегда так выгляжу. Варка хмыкнул и махнул рукой, подзывая разносчика. Две порции огненной воды появились на столе с удивительной скоростью; в Нашгороде магистра знали и любили, поэтому обслуживали без задержек. — За встречу, — Варка поднял кружку. — Редко тебя вытащишь.  — Я не любитель шумных компаний. Флинс отпил немного, и огонь прокатился по горлу, оседая теплом в груди. Вокруг гудел пьяный говор, где-то в углу стучали кости, разносчики маневрировали между столами с полными кружек подносами.  — Ты чего такой хмурый? — Варка внимательно взглянул на товарища, — С призраками поругался? — Они не ругаются, — ответил Кирилл, — И я всегда такой.  — А мне кажется, что обычно ты немного приветливее! Я такие вещи хорошо чувствую.  Обычно Варка не спрашивал лишнего и не лез в душу, поэтому сейчас его вопросы раздражали особенно сильно. — Ладно, как хочешь, — вздохнул товарищ, — Кстати, слышал, Иллуги к тебе зачастил.  Флинс сделал вид, что очень занят изучением осадка на дне кружки. Конечно, обсуждение таких тем не входило в его планы.  — Было дело, — сухо ответил он.  — Не просто было, — усмехнулся Варка, — Я его в штабе ловлю раз в неделю, а на твой маяк он чуть ли не каждый день таскается. — Не каждый, — возразил светоносец.  Варка хмыкнул и отпил еще, задумчиво разглядывая одну из разносчиц. Таверна жила своей жизнью — кто-то громко спорил в углу, кто-то уже спал лицом в столешницу. Пауза затянулась, и Флинс уже надеялся, что тема закрыта, но не тут-то было. — Он мне на днях про свою бедную руку рассказывал, — продолжил товарищ,  — Говорит, мол зацепило в бою, хорошо Флинс подоспел и зашил как надо. Я конечно пытался донести, что в Пирамиде лекари с нормальными инструментами, но он все отмахивался. Ты лучше наших лекарей, оказывается. — Я просто аккуратнее, — пожал плечами Флинс. Он вспомнил, как прижигал рану Иллуги, а тот сидел смирно и не жаловался, только смотрел своими благодарными голубыми глазищами.  — Ну-ну, — ответил Варка.  Кирилл допил огненную воду одним глотком и жестом попросил еще. — Ты что этим хочешь сказать? — Да ничего, — магистр поднял руки в примирительном жесте. — Просто столько лет один торчал на маяке этом, ни с кем не общался… А тут вдруг и рану зашиваешь, и на ночь оставляешь. — Ты следишь за мной? — Я за всеми слежу, работа у меня такая.  Новая кружка приземлилась на стол, и Флинс тут же сделал крупный глоток, чем заслужил подозрительный взгляд от товарища.  — Знаешь, что он про тебя говорит? — Мне неинтересно. — А я все равно расскажу, — Варка откинулся на спинку дивана, явно наслаждаясь моментом, — Говорит, что ты самый странный человек из всех, кого он встречал. Взять хотя бы глаза без зрачков, которые сначала пугают, а потом привыкаешь и даже нравится смотреть. — Это лишнее, — буркнул светоносец.  — Так слова не мои, — товарищ развел руками. — Я просто пересказываю и удивлен, вообще-то, не меньше твоего. Иллуги не из тех, кто разбрасывается комплиментами. — И что? — А вот сам подумай.  Флинс опустошил вторую кружку. Да уж, Варка сегодня явно в хорошем настроении, а значит выпил еще до их встречи. Бросается тут то ли намеками, то ли обвинениями, еще и смотрит так, словно уже все про всех знает.  Хуже всего то, что Кирилл не мог просто взять и уйти; товарищ сразу поймет причину этого позорного бегства. — Ты ошибаешься, — бросил Флинс, стараясь скрыть раздражение в голосе.   — Слушай, я не лезу в чужие дела, но ты мой друг, и Иллуги тоже, так что если между вами что-то происходит — это же замечательно!  Кирилл снова ощутил, как тело наполняется ненавистным ему волнением вперемешку с неловкостью. Он начал двигать стакан туда-сюда, в попытке на чем-то сосредоточиться. — Ничего нет.  — Ага, понял, а почему тогда так нервничаешь? — Я не нервничаю, — сказал Флинс. — Ты вторую кружку опустошаешь, а прошло всего пять минут. Обычно одну на целый час растягиваешь.  Флинс поднял взгляд, оставив посуду в покое. Да уж, раньше он не был столь очевиден. Почему в последнее время так тяжело себя контролировать?  — Ладно, проехали, — махнул рукой Варка, откидываясь на спинку, — Смотри-ка, а вон Нефер! Давно ее не видел.  Светоносец проследил за его взглядом. В дальнем углу таверны действительно стояла глава Куратория Тайн. Когда он развернулся обратно, товарищ уже находился на пол пути к их общей подруге.  — Нефер, давай к нам! — громко позвал Варка.  Та обернулась, острые клыки блеснули в улыбке. Забрав свою кружку, она направилась в сторону их стола, лавируя между посетителями.  — Варка, — кивнула она, опускаясь рядом, — И Флинс собственной персоной. Ты вообще из своей башни выходишь или только по большим праздникам? — По очень большим, — сухо ответил Кирилл. — Он сегодня щедр на слова, — усмехнулся Варка. — Не обращай внимания. Мы тут как раз обсуждали... ну, всякое. — Всякое? — Нефер подняла бровь. — Есть для меня что-то интересное?  Светоносец напрягся, уже зная, что сейчас начнется. — Скорее личное, — магистр многозначительно посмотрел на Флинса. — А, понимаю, — Нефер отпила из своей кружки, — Тогда не буду мешать, просто вас послушаю.  — Мне показалось, что мы уже закрыли тему, так ведь, магистр Варка?  — Знаешь, Флинс, в твоем присутствии всегда чувствуешь себя лишней, — усмехнулась Нефер, — Это талант. Варка хмыкнул и подозвал разносчика, заказывая еще две порции — для себя и для Нефер. Флинс уже прикончил третью, но легче до сих пор не стало. — Это еще что? — спросила Нефер, заметив на столе обычную воду.  — Я уже выпил свою норму, — сообщил Кирилл.  Девушка переглянулась с Варкой, но ничего не сказала. Вместо этого она откинулась на спинку и оглядела зал, но Флинс кожей чувствовал — её любопытство уже включилось на полную. Кураторий Тайн не зря носил такое название; Нефер умела выуживать информацию даже из пустоты. — Так о чем вы болтали до меня? — как бы невзначай спросила она, вертя кружку, — Если не секрет, конечно. — О работе, — быстро сказал Флинс. — О работе, — эхом повторил Варка с совершенно непроницаемым лицом, и это прозвучало настолько фальшиво, что даже Кирилл поморщился. — Что-то мне не верится.  — Ничего особенного, — буркнул светоносец. — По-моему до этого вы сказали, что беседовали о личном, не о работе, — Нефер с интересом уставилась на Флинса, — Но если все это совместить, можно сделать только один вывод — речь о неком молодом командире, так ведь?  Флинс поперхнулся водой, а Варка громко хмыкнул и отвернулся, спрятав улыбку. — С чего такие выводы? — С того, что за последнюю неделю я дважды видела Иллуги в Нашгороде, и каждый раз он покупал какие-то странные вещи, — Нефер начала загибать пальцы, — В первый раз он взял новые бинты, хотя в Пирамиде их полно. Во второй купил какую-то книгу про камни. — И что? — А то, что книгу он явно не себе купил, — девушка улыбнулась, обнажая клыки. — Или вдохновился твоим примером и тоже решил заняться коллекционированием?  Флинс вдруг вспомнил, как Иллуги принес на маяк завернутый в бумагу сверток и бросил на стол с небрежным «нашел тут ерунду всякую, может тебе пригодится». Кирилл долго рассматривал подарок, пока командир делал вид, что изучает карту на столе (и переодически поглядывал в его сторону).  Нефер подалась вперед, опираясь локтями на стол. Похоже, она не собиралась сдаваться.  — Если ты думаешь, что глава Куратория Тайн не заметит, как один загадочный светоносец становится центром внимания командира «Соловьев», ты сильно ошибаешься. — Я не центр внимания, — выдавил Кирилл. — Тогда почему Иллуги таскается на маяк, вместо того чтобы отдыхать в Пирамиде? — мягко спросила Нефер, — Почему он покупает книги про камни? Да и вообще, у тебя все на лице написано.  — У меня на лице ничего не написано. — Ошибаешься, — вмешался Варка. — Сейчас очень даже написано. Ты ужасно растерян, друг мой.  Флинс знал, что они не со зла, но к беспокойству примешалось еще и раздражение. Неужели больше не о чем разговаривать? Он пытался выглядеть невозмутимо, но с каждой минутой становилось все сложнее.  Светоносец схватил кружку с водой и сделал большой глоток, пытаясь чем-то занять руки. Нефер наблюдала за ним с выражением кошки, которая загнала мышь в угол.  — Не переживай, — сказала она, — Просто ты столько лет был один, а тут вдруг... такое. — Такое? — переспросил Флинс. — Появился человек, которому небезразличен ТЫ. Уж прости, но один Иллуги готов видеть тебя настолько часто.  Флинс взглянул на Варку, ища поддержки, но тот молчал в кулак, явно сдерживая смех. Нефер выглядела крайне довольной своей проницательностью.  — Просто интересно, чем кончится, — добавила она, пожав плечами.  Варка хмыкнул и поднял кружку. — За наблюдение, — провозгласил он. — И за то чтобы Флинс наконец признался сам себе. — Я уже, — буркнул светоносец, в надежде наконец закончить обсуждение его личной жизни.  — Правда? — Нефер подалась ближе. — И что именно ты признал?  — То, что я измотан вашими допросами.  — А я уже надеялась на сенсацию… — За терпение! — хлопнул по столу Варка и снова поднял кружку.  — Ты сегодня много пьешь, — заметил Флинс. — Повод хороший, давно не виделись. Жизнь налаживается!  — С чего ты взял, что налаживается? — С того, что ты сидишь тут и терпишь наши издевательства, — Варка широко улыбнулся, — Раньше бы просто ушел.  А ведь правда! Он давно мог сослаться на неотложные дела и сбежать обратно на маяк, но продолжал сидеть, позволяя этим двоим выворачивать его наизнанку. — Расскажи лучше про свои пазлы, — съехала с темы Нефер, заметив его состояние, — Люмин говорила, что ты кости собираешь. Флинс выдохнул с облегчением. — Это правда. К сожалению, недавно в мою комнату пробрался пес и разрушил почти готовую композицию. — О нет, — сочувственно протянул Варка. — Я заранее сделал снимки, чтобы все восстановить, поэтому не стоит беспокоиться. Тот самый пес стал приносить мне новые кости, и у нас наладился взаимовыгодный обмен.  — У тебя появился новый друг? — переспросил магистр, — Это чертовски мило! — Это практично. — Надеюсь, ты его оставил? — спросила Нефер.  — Можно сказать, он сам остался. Просто приходит иногда.  — У тебя появился пес, — медленно проговорил Варка. — Он сам пришел. — И Иллуги тоже сам пришел, — добавила Нефер. Флинс тяжело вздохнул, закатив глаза. Они снова вернулись к этой теме. — Я думал, мы закончили.  — Мы и закончили, — примирительно сказал Варка, — Просто отметили совпадение, не сердчай.  — И где же они у тебя спят? — невинно спросила Нефер, поблескивая клыками.  — Пес спит на полу, Иллуги на кровати. — Ого! Командир «Соловьев» в твоей постели? Вот это новость! Флинс понял, что снова проговорился, и сердце забилось чаще. Перед глазами мелькнули картинки: сначала свернувшийся калачиком Иллуги и упавшая на лоб красная прядь, а после теплая улыбка и тянущая в объятия рука. Он встряхнул головой, прогоняя воспоминания.  — Это была фигура речи.  — Не похоже на фигуру речи, — Нефер довольно потерла руки. — Варка, ты слышал? Иллуги спит на кровати Флинса! — Я слышал, — прогудел Варка, — И официально заявляю, что ничего не знал и в этом не участвовал. — Вообще, я рада за тебя. Правда. Флинс не нашел в ее взгляде насмешки, и это успокаивало. Кажется, стоит прекратить сопротивляться.  — Спасибо, — сказал он тихо. — Всегда пожалуйста, — Нефер подняла кружку, — За то чтобы у тебя было больше поводов выходить в люди! — И за то чтобы эти поводы были приятными, — добавил Варка. Флинс чокнулся с ними своей водой. — За поводы. Когда они вышли из таверны, дождь кончился. Небо прояснилось, и где-то далеко, над морем, уже начинался рассвет. Флинс кивнул им обоим и двинулся к маяку, улавливая краем уха отдаляющиеся голоса. Варка и Нефер о чем-то переговаривались, наверняка обсуждали его. Кладбище встретило завыванием ветра. На столе внутри маяка все еще лежал зеленый камень, который Флинс тут же взял в руки и повертел, разглядывая.  Он вспомнил, как Иллуги вручил находку с довольной улыбкой и фразой «нашел и сразу подумал о тебе». На камне блестели странные прожилки, похожие на треснувший лед.  «Интересно, он сейчас в Пирамиде?» — пронеслось в голове.  И Флинс поймал себя на том, что страшно хочет, чтобы кто-то оказался здесь прямо сейчас. Желательно, чтобы этот кто-то снова рассказывал какую-нибудь чушь, жаловался на отсутствие подушки и уткнулся, в конце концов, лбом в его спину. 

***

Флинс снова не спал, только лежал на кровати и слушал гуляющий по кладбищу ветер. В голове все еще звучали слова Нефер: «Один Иллуги готов видеть тебя настолько часто». Кирилл убеждал себя, что это просто глупости. Должно быть, просто жалеет его, поэтому старается заглядывать время от времени.  Иллуги не появлялся уже неделю, и Флинс сказал себе, что это даже хорошо. Он планировал побыть в одиночестве, разобраться в себе, навести в голове порядок. На утро седьмого дня он поймал себя на том, что смотрит на дверь чересчур часто.  Тогда светоносец поднялся на верхнюю площадку, чтобы проверить обстановку. Дождь кончился еще ночью, небо затянуло серой дымкой. Он уже собрался спускаться, когда краем глаза заметил движение у подножия маяка. Внизу, на мокрой траве, кто-то сидел на корточках. Кирилл сразу узнал гостя по серой слегка взлохмаченной макушке и куртке с металлическими вставками.   Он вздрогнул, не контролируя волнение, и сместил взгляд на объект внимания неожиданного посетителя — здоровый лохматый комок грязно-белого цвета. Пес скакал вокруг командира, пытаясь лизнуть в лицо. Иллуги хохотал, и Флинс слышал этот смех даже сквозь шум холодного ветра.  — Да погоди ты! — донеслось снизу. — С ума сошел? Флинс! Флинс, выходи, у тебя тут гости! Пес заливисто залаял, и светоносец замер на площадке, не зная, как поступить. Спуститься? Остаться подглядывать? Это было неприлично, но он не мог оторваться от развернувшегося шоу.  Иллуги ухватил пса за загривок и усадил рядом с довольной улыбкой. Собака предано смотрела на командира, высунув язык. — Ты тут как оказался? — спросил Иллуги, обращаясь к новому другу, — Флинса караулишь или просто греться пришел? Он вообще тебя кормит? Пес гавкнул, и Кирилл вдруг понял, что стоит и улыбается, совсем как дурак. Он тут же стер улыбку с лица, пригладил волосы и начал спускаться. — Флинс! А я тебя ищу. Смотри, кто пришел!  Иллуги поднял голову и просиял. Пес радостно залаял и бросился к Флинсу, едва не сбивая с ног. — Я вижу, — сказал Кирилл, пытаясь увернуться от мокрого собачьего носа, — Прекрати. — Он тебя любит, — усмехнулся Иллуги, подходя ближе. Флинс выпрямился и наконец посмотрел на гостя. Иллуги выглядел еще краше, чем обычно — отдохнувший, довольный и без темных кругов под глазами.  — Ты давно не заходил, — сказал Кирилл и тут же пожалел; звучало как упрек. — Скучал? — Иллуги хитро прищурился. — Констатирую факт. — Ага, как обычно, — Иллуги пихнул его в плечо. — Ты прости, дела были, отец все отчетами грузит. Вот даже не представляешь, сколько бумажек мне приходится проверять и заполнять.  — Поверь мне, представляю, — буркнул светоносец, — Терпеть не могу отчеты. — О, ты тоже? — обрадовался Иллуги. — Я слышал, раньше вообще ничего не писали, мол вернулся, доложил устно и пошел восвояси. — Так и было, золотые времена.  — Мечта, — вздохнул командир. — Ладно, вообще-то я не жаловаться пришел, а по делу.  — По какому? — напрягся Флинс.  — По важному, — Иллуги посмотрел на пса, который наконец успокоился и сидел рядом, виляя хвостом. — Ему имя нужно. — Что? — Нельзя же все время звать его «пес», он заслуживает получить кличку.  Флинс смотрел на него и не верил своим ушам. Иллуги пришел на маяк, чтобы дать имя псу? — Ты серьезно? — Абсолютно, — он скрестил руки на груди, — Ты же не станешь этим заниматься, а сам он себе не выберет. Я сегодня свободен, погода хорошая, дождя нет, так что почему бы и нет? Кирилл перевел взгляд на пса. Тот смотрел на него с обожанием и высунутым языком.  — Я не умею давать имена, — признался Флинс. — Вот поэтому я здесь! Они уселись на еще слегка влажную траву, и пес устроился рядом, положив голову на колено светоносца.  — Вот видишь, он тебя выбрал, — заметил Иллуги, — Это честь. — Сомнительно. Ты ведь в курсе, что он успел сотворить до того, как начал сюда заглядывать?  — Не ворчи давай, лучше предлагай варианты. Флинс крепко задумался, стараясь не замечать, как близко к нему сидит командир. Они почти соприкасались плечами, а значит Кирилл мог просто повернуть голову и… Так, кличка. Флинс вообще редко давал имена чему-либо, именно поэтому камни в его коллекции были просто камнями. Имена требовали привязанности, а с привязанностью у него возникали трудности. — Белый, — сказал он наконец. — Белый? — Иллуги скривился. — Он же грязный, а еще это до ужаса скучно.  — Серый?  — Еще хуже! Надо что-то оригинальное, чтобы характер отражало.  — Иногда он приносит кости, это может нам помочь?  — Знаю, ты рассказывал. Может… Костя?  — Молчун, — предложил Флинс без особой надежды. — Почему? Он же лает как ненормальный! — Сейчас тихий. Командир закатил глаза и криво улыбнулся. Солнце пробилось сквозь облака, и он тонул в солнечных лучах, прикрывая глаза. Кирилл не мог заставить себя перестать так нагло любоваться. Рядом довольно жмурился пес. Флинс поймал себя на мысли, что хочет, чтобы этот момент никогда не заканчивался.  — Снежок, — вдруг сказал Иллуги, — Он же в январе к тебе пришел, да? В Пирамиде зимой снег, так что подходит. Да и цвет у него… ну, был когда-то белый. А Снежок — это и про зиму, и про цвет, и вообще мило. Пес поднял уши и посмотрел на командира. — Ему нравится! — Откуда ты знаешь? — Уши поднял. Собаки всегда так делают, когда имя нравится.  — Снежок, — произнес Флинс, глядя на зверя, — Ты Снежок. Пес гавкнул и завилял хвостом. — Видишь! — обрадовался Иллуги. — Работает! — Ты придумал это только что? — Ну да, — командир пожал плечами. — Я вообще быстро сочиняю. На мне целый отряд, так что постоянно нужно что-то выдумывать — клички, позывные, названия операций... Флинс заворожено глядел напротив и чувствовал, как внутри разливается тепло, которое слишком сложно игнорировать. — Спасибо, — сказал светоносец.  — За что? — удивился Иллуги.  — За имя, я бы не смог придумать настолько подходящее.  — Тебе говорили, что ты странный?  Кирилл вспомнил беседу с Варкой в таверне и в груди снова закололо. Насколько уместно ответить «ты об этом говорил, но не со мной»?  — Но мне нравится, — продолжил Иллуги.  — Это… — Флинс запнулся, — Это взаимно. Кирилл заметил проступающий на чужих щеках румянец, но командир слишком быстро отвернулся, не давая себя рассмотреть. Может, показалось? Иллуги глядел в сторону моря, и краешек его губ почему-то дрожал. Неужели тоже волнуется?  — Неделя без тебя — это много, — тихо сказал он.  Флинс снова не знал, что ответить. В голове крутились слова Нефер и Варки, вперемешку с собственными мыслями. — Я тоже так думаю, — выдавил он наконец. — Тогда я начну приходить чаще. — Ты и так часто приходишь, — бросил Кирилл, стараясь подавить проступающую улыбку.  — Еще чаще, — командир пихнул его плечом, — Будешь жаловаться? — Конечно, вышлю Никите письмо, — соврал Флинс. — Ну и пожалуйста, — Иллуги встал и потянулся, — Пойдем внутрь, а то Снежок замерзнет. Да и я не прочь чаю. — У меня только вода. — Ничего, потерплю. Пора бы привыкнуть, что у тебя тут ни черта нет, а я еще и совсем забыл принести подушку!  Флинс взял его за протянутую руку, чтобы подняться, и задержал ладонь на секунду дольше, чем нужно. Иллуги быстро зашагал вперед.   Когда они вошли в комнату, Кирилл тут же прошел к столу, взял кувшин и плеснул воды в кружку. Иллуги уселся на кровать — ту самую, на которой недавно спал — и погладил Снежка, устроившегося у его ног. — У тебя тут уютно, — сказал он. — Мне приятно, но ты явно озвучил мнение меньшинства.  — Да, пустовато, — командир обвел рукой комнату, — Но вообще камни, карты, кости вон лежат. Еще я есть и Снежок, а это уже компания.  Флинс взглянул на снова упавшую на лоб красную прядь и понял, что не выдерживает. Очарование Иллуги вызывало в нем слишком много неконтролируемых чувств, и Кириллу казалось, что они не успокоятся, пока он снова не ощутит на спине тяжесть чужой руки.  — Согласен, — сдержанно сказал он, — Уже компания. Иллуги поднял на него подозрительный взгляд. — Ты чего? — Ничего. Флинс поставил перед ним кружку и сел рядом на кровать. Снежок довольно засопел, положив голову им на ноги. — Хороший пес, — заметил Иллуги. — Ты выбрал ему отличное имя.  — Мы вместе, — товарищ зевнул, — Я, пожалуй, посижу немного. Устал с дороги. — Ляг, — предложил Кирилл. — А ты? — Я буду рядом. Иллуги уставился на него с выражением, от которого у Флинса дыхание перехватывало, а затем свернулся калачиком на узкой кровати.  Кирилл смотрел, как он засыпает. Позже Снежок забрался на кровать и тоже задремал, уткнувшись носом в сапоги командира. Сегодня Иллуги спал без кошмаров. 

***

Флинс сидел на краю кровати, привалившись спиной к стене, и смотрел на медленно прокрадывающийся рассвет. Серый свет сочился сквозь мутное стекло, ложась на каменный пол бледными полосами.  Три раза он порывался лечь рядом и три раза останавливал себя. Нет, не потому что это неприлично, ведь неделю назад Иллуги сам притянул его к себе, смещая границы. Дело в страхе, что остановиться уже не получится; прижмется чересчур сильно, зароется лицом в серые волосы и больше не захочет отпускать.  Конечно, командир когда-нибудь уйдет. Привязываться к людям в целом опрометчиво, какими бы очаровательными некоторые из них ни были.  Иллуги открыл глаза. Сначала просто моргнул, глядя в потолок, а потом резко сел.  — Который час? — выпалил он. — Рассвет. Солнце только встает. — Рассвет?! — командир вскочил с кровати, едва не наступив на Снежка. — Я проспал! Я должен быть в Пирамиде еще два часа назад! У меня построение, отчеты... Отец теперь заставит сутками в бумажках копаться! Флинс смотрел на сумасшедшие метания по комнате и чувствовал, как уголки губ предательски ползут вверх. — Ты улыбаешься? — возмутился Иллуги, — Понимаешь вообще, что происходит? Никита мне голову оторвет! — Не оторвет, — спокойно сказал Флинс. — Ты не знаешь моего отца! Он пунктуальный до ужаса, — парень заметался быстрее, пытаясь натянуть сапоги и одновременно поправить куртку, — Где мое копье? Я оставил его у входа? Флинс, ты видел мое копье? — У входа, — ответил Кирилл, а после поднялся и подошел к Иллуги, который никак не мог справиться с застежкой на куртке, — Дай сюда. Он ловко застегнул ремешок, поправил воротник. Иллуги замер, глядя на него снизу вверх широко распахнутыми глазами. — Ты... — начал он. — Я провожу тебя, — перебил Флинс. — Это еще зачем?  — Затем, что ты в таком состоянии доберешься до Пирамиды только к обеду, а я знаю короткую дорогу. — Ты хочешь увидеть, как меня отчитывает старшина? — Я хочу убедиться, что ты не провалишься в сугроб по дороге, — поправил Кирилл, — Идем. Снежок, учуяв, что хозяин собирается уходить, вскочил и залаял. — А с ним что? — спросил Иллуги. — Останется здесь, — светоносец присел на корточки и потрепал пса по голове, — Сторожи. Пес гавкнул, словно все понял, и улегся обратно на пол. — Он тебя слушается, — удивился Иллуги. — Мы договорились. — Ты не перестаешь меня удивлять. Они вышли из маяка, и холодный утренний воздух ударил в лицо. Дождя, к счастью, не наблюдалось.  Первые несколько минут командир молчал, только зевал и поправлял копье за спиной. Флинс чувствовал его беспокойство, но ничего не говорил.  — Знаешь, — наконец выдохнул Иллуги, — Я никогда не опаздывал, ни разу! Отец приучил к дисциплине с детства, а я вот так его подвел. — Если хочешь, я с ним поговорю, — предложил Кирилл.  — Спасибо, но не надо. Я должен сам отвечать за свои поступки.  — Как всегда восхищен вашим безмерным чувством долга, молодой господин.  — О, комплименты вернулись? — обрадовался командир.  — Я думал, что тебя они раздражают. Припоминаешь, что сказал в Нашгороде перед моим отъездом?  Иллуги покраснел, то ли от ветра, то ли от неожиданно накатившего смущения.  — Я беру свои слова назад… — он запнулся, — На самом деле это приятно, когда в меру.  — Хорошо, — ответил Флинс, и все внутри затопило теплом.  Они шли рядом, почти сталкиваясь плечами, и Кирилла тянуло прикоснуться, сжать чужие пальцы, чтобы унять их дрожь. Конечно, командир волновался, он же опаздывает.  — Ты ведь знаешь, что случилось после гибели родителей? — тихо спросил Иллуги, — Я мог оказаться в Нашгороде, но Никита почему-то решил оставить у себя. Он тогда только стал старшиной, так что времени на ребенка совсем не было, тем более на чужого. — И он все равно не отдал тебя, — закончил Флинс.  — Ага, — кивнул командир, — сказал, что видел мою мать… Как она до последнего меня защищала, — Иллуги улыбнулся, — Десятилетний пацан среди взрослых ратников, представляешь?  Флинс вообразил мальчика с серебристыми волосами, сжимающего  чужое копье, и в груди неприятно кольнуло. — Сначала было тяжело, но отец не жалел меня, относился почти как ко взрослому… Кирилл слушал, наслаждаясь разливающимся по телу теплом. Ему порядком надоело убеждать себя, что чувства необходимо подавлять; он все же в человеческом теле, которое невозможно полноценно контролировать.  Командир делился историями из детства, освещая все вокруг ностальгической улыбкой. Иногда Кирилл отворачивался, чтобы перестать откровенно пялиться.  — Флинс, а можно спросить? — вдруг поинтересовался Иллуги.  — Спрашивай. — Ты... ты жалеешь? Ну, что все так вышло? Что ты в итоге обрел человеческую форму?  Кирилл задумался, вспоминая, как готовил для себя алтарь и могилу, рассчитывая на вечный сон. Он редко говорил о своем прошлом; привык скармливать людям байки с примесью правды. Однако смотрели на него с таким искренним любопытством, что отказ приравнивался к грубости.  — Не жалею, — сказал он наконец, — Сначала ощущалось странно, я толком не понимал, что произошло. Только потом я понял, в этом теле чувствую гораздо больше.  — Что например? Флинс посмотрел на товарища. Иллуги шел рядом, взлохмаченный из-за ветра, с этой дурацкой красной прядью, выбившейся из-за уха и блестящими от утреннего света глазами. — Всё, — ответил он. Иллуги отвел взгляд, щеки снова порозовели. — Это наверное, тяжело, — сказал он тихо. — Нелегко, — согласился Флинс. — Но иначе я не желаю.  Командир открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел — нога соскользнула, и он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие.  Кирилл двигался быстрее, чем тот успел осознать происходящее. Светоносец сделал шаг влево и подхватил Иллуги под локти.  — Осторожнее, — выдохнул он прямо на ухо.  Положение не самое удобное, но Иллуги почему-то не двигался. Флинс почувствовал, как сердце вновь сбивается с ритма.  — Спасибо, — тихо сказал командир, наконец разворачиваясь к нему лицом. Кирилл смотрел на него сверху вниз, осознавая, насколько непозволительно близко они находятся. Иллуги, раскрасневшийся и взволнованный, глядел в ответ своими огромными голубыми глазищами. Он понял, что собирается сделать, только когда расстояние сократилось еще сильнее. Тогда он чуть наклонил голову… И где-то рядом громко заорал двухпламенный ибис, отчего оба вздрогнули и отшатнулись, словно ошпарившись. Что ж, Флинсу никогда не нравилась эта птица. — Надо идти, — напомнил Кирилл, отводя взгляд.  — Да, точно, отец же ждет, — согласился командир, — Ты… Спасибо, что поймал.  Иллуги поправил копье и зашагал вперед так быстро, что чуть не упал снова. Оставшийся путь они молчали, глядя под ноги.  Когда Пирамида уже виднелась на горизонте, Флинс остановился, чтобы попрощаться.  — Молодой господин… — начал он.  — Нет, — резко ответил по-прежнему красный товарищ, — Заберешь подушку, а то мне в следующий раз тащить.  Кирилл выдохнул с облегчением и кончики губ сами собой сложились в улыбку. Значит, все в порядке.  — Я приду завтра вечером, — предупредил Иллуги, продолжая идти, — Если можно.  — Приходи, — ответил Флинс, ступая следом.  Он выдохнул с облегчением и кончики губ сами собой сложились в улыбку. Значит, все в порядке. Когда они достигли точки назначения, Иллуги сразу зашагал в противоположную от Кирилла сторону, поручив забрать подушку из комнаты. Светоносец надеялся быстро стащить вещь и уйти незамеченным, но не тут-то было.  — О, Флинс! Ты чего забыл? Никита стоял в дверях комнаты. Его взгляд упал на предмет, который светоносец уже успел схватить. — Это... — начал Кирилл. — Подушка, вижу, — протянул Никита с совершенно непроницаемым лицом. — Значит, Иллуги не хватает комфорта на твоем маяке? — Это не то, что ты думаешь. — А я ничего не думаю, — усмехнулся старшина, — Я просто озвучиваю свои наблюдения. Вот ты стоишь с подушкой моего сына в руках, а всего полчаса назад он приперся с опозданием, причем красный, как рак. Даже ведь не пытался нормально отмазаться, только мычал что-то про то, что заснул. — Он действительно заснул.  — Верю. На твоей койке, правильно понимаю?  — Это... — начал Флинс, пытаясь выдумать оправдание.  — Да расслабься ты, — старшина хлопнул его по плечу, — Я ж не против. Иллуги давно надо было найти, с кем дурью маяться, а то все служба да служба. Пойдем-ка прогуляемся.  Они вышли во внутренний двор Пирамиды, и Никита тут же закурил, щурясь от утреннего солнца.  — Слышал, ты ему рану зашил, — начал он, — Причем хорошо, даже лекари похвалили.  — Я старался, — сухо ответил Флинс.  — Вижу, ты вообще много для него делаешь, вон даже подушки таскаешь. А он для тебя?  — Он…  — Да знаю я, — отмахнулся старшина, — Так про тебя рассказывает, заслушаешься.  Флинс снова смутился, вспоминая разговор с Варкой. Все уже все неправильно поняли, так что оправдываться поздно.  — Ладно, мой молчаливый товарищ, — Никита докурил и затоптал окурок, — Раз уж ты здесь, помоги старику, посиди с документами, а то у нас конкретный завал.  — При всем уважении, я в этом не очень хорош.  — Ага, я в курсе, — усмехнулся старшина, — Рапорты у тебя хоть стой, хоть падай. Поможешь раскидать мои записи, а я пока с остальными делами разберусь.  Флинс понял, что отказываться бесполезно и тяжело вздохнул. Когда они прошли в кабинет, Никита указал на стопку бумаг и плюхнулся напротив.  — Эти разбираешься по датам, — начал он, — А эти подписываешь.  Кирилл опустился на стул и взял перо, пристроив рядом подушку Иллуги. Он не совсем понимал, куда ее деть, но обратно возвращать не хотел.  Через час дверь распахнулась, и влетел запыхавшийся командир. Казалось, что его выражение лица не менялось с самого утра, оставаясь обеспокоенным и слегка смущенным.  — Я все! — выпалил он и замер, увидев Флинса, — Ты еще здесь?  — Помогаю в сортировке документов, — спокойно ответил Кирилл.  — О, это же мой рапорт о прошлой вылазке, — удивился Иллуги, заглядывая через плечо.  — Я его переписываю. — Это еще почему? Я же все по форме сделал!  — Ага, — усмехнулся Никита из угла, — А вот наш товарищ Флинс так не умеет. То очередность пунктов перепутает, то в графе «цель» напишет «убить». Спору нет, лаконично, но начальство такое не приветствует.  Иллуги прыснул, и Кириллу на секунду стало стыдно, но виду он не подал. Хотелось скорее забрать подушку и отправиться обратно на маяк.  — Ты правда так пишешь? — обратился к нему командир.  — Я нечасто практикуюсь.  — Ничего, главное раны зашивать умеешь и бой ведешь превосходно, — успокоил его Иллуги. — А рапорты я тебя научу писать.  — Обещаешь? — спросил Флинс, глядя на него снизу вверх.  Иллуги тут же покраснел, и тогда Кирилл наконец все понял. Осознание ударило в голову настолько резко, что чуть не потемнело в глазах.  «Он тоже это чувствует?» — Ладно, ребятки, я пойду проверю, чем нынче «Соловьи» маются в отсутствие главного, — сообщил Никита, поднимаясь, — Иллуги, проводи потом Флинса к выходу, а то еще заблудится.  Старшина вышел, и комната снова утонула в тишине. Командир все еще стоял рядом, почти касаясь плечом.  — Ты дописывай, — сказал он, — Я подожду.  Светоносец кивнул и вернулся к бумагам, но писать становилось всё труднее. Иллуги стоял так близко, что смотреть тянуло только на него. Тот переминался с ноги на ногу, явно нервничая.  — Флинс, — позвал командир.  — Что?  — Я утром… мы почти…  — Я помню, — ответил Кирилл, чувствуя стук собственного сердца.  Он отложил перо и поднялся, не глядя, куда оно упало. Командир стоял задрав голову и смотрел на него с блеском в глазах.  — Можно?  Флинс не ответил. Он просто наклонился и поцеловал его сам.  Губы Иллуги пахли чаем и согревали теплом. Кирилл чувствовал чересчур много — и чужую дрожь, и свое собственное бешено колотящееся сердце, и как одна рука скользит в серые волосы, а другая прижимает Иллуги к себе, не давая отстраниться.  Когда они оторвались друг от друга, командир смотрел на него полными света и абсолютно счастливыми глазами. — Ну наконец-то, — выдохнул он. — Я уже думал, ты никогда не решишься. Кирилл моргнул, не до конца осознавая сказанное. Это шутка такая?  — Ты ждал?  — Дурак ты, — Иллуги ткнулся носом ему в плечо, — Я ждал еще с той ночи, когда ты на полу остался. Тогда все стало ясно.  Светоносец тактично промолчал о том, что в те времена вообще-то даже запрещал себе в эту сторону думать. Флинс прижал его крепче, захватывая в объятия, а после не удержался, вновь наклонился и увлек в поцелуй.  Теперь можно.  — Я ведь правда приеду завтра, — хитро улыбнулся Иллуги, отстранившись.  — Я буду ждать. — Не обольщайся, будем рапорты заполнять.  На следующий день они действительно возились с документами, но к радости Флинса, продлилось это недолго. Командир терпеливо объяснял, что и в какой графе писать, периодически отвлекаясь на скачущего вокруг пса.  Снежок перестал «иногда заглядывать», он нагло прописался на маяке, засыпая то у ног Иллуги, то под боком у Флинса. Он вообще ничего не стеснялся и шастал, где вздумается, обходя разве что стол с костями.  Командир постепенно обустраивал комнату на свой вкус. Сначала принес вторую подушку, потом где-то достал теплое пуховое одеяло. Кирилл по-прежнему редко погружался в свое «пограничное состояние», едва напоминающее сон, поэтому регулярно наблюдал за растрепанным сонным Иллуги, но с ощутимым отличием — теперь он сам закидывал на него руку, увлекая в объятия. Однажды вечером, вновь лежа напротив, взгляд Флинса зацепил упавшую на лоб красную прядь. Он убрал ее легким движением руки, и губы сами растянулись в улыбке.