неправильно

      Наруто в очередной раз направлялся туда, где пятая Хокаге лежала в коме. Каждый раз ему было больно смотреть на неё. Подвёл Извращённого отшельника. Не успел, не смог защитить её. Из-за него «бабуля» сейчас так редко и прерывисто дышит.       Когда до строения оставалась буквально пара минут ходьбы, на него вылетела Сакура. Ничего не сказав, она бросилась к нему на шею и обняла так крепко, как никогда до этого. Её слёзы текли по шее Наруто, и, когда он почувствовал это, руки сами поднялись и прижали её крепче.       — Цунаде-сама… Она… — Узумаки сглотнул. Он не был готов услышать это. Уже очень долго он боялся того, что однажды ему придётся услышать эти слова или почувствовать отсутствие её чакры. Так же, как было с Какаши-сенсеем тогда, когда Наруто вернулся в Коноху после нападения Пейна. Но сокомандница разрушила все его опасения. — Она очнулась, Наруто.       Парень несколько секунд просто стоял, всё так же прижимая к себе Сакуру, и не мог поверить в услышанное. Она жива. Она очнулась.       — Сакура-чан, — Узумаки осторожно отстранился, стёр пальцами слёзы, которые до сих пор текли по её щекам, и несильно сжал её плечи. — Прости, но…       — Иди, Наруто.       Он улыбнулся ей и побежал. Побежал так быстро, что всего через несколько мгновений оказался там и открыл дверь. Сенджу сидела, хоть и было видно, что ей даётся это тяжело — она опиралась на подставленное плечо Шизуне. Больше в здании не было никого. Взгляды женщин обратились на него, а он смотрел прямо в глаза Цунаде. Она словно не осознавала, что происходит вокруг — последствия долгого сна давали о себе знать.       — Бабуля… — не сдержавшись, Узумаки кинулся к ней, но вовремя понял, что может сделать ей больно, поэтому остановился, сел рядом с ней и взял её руку в свою. Он всё так же не отрывал от неё взгляда: карие глаза были слегка замутнёнными, но живыми. Наруто обхватил её ладонь двумя руками и прижался к ней лбом. На пол капали его слёзы, которые он даже не почувствовал. — Я… Я так боялся, бабуля. Ты… — в небольшой комнате раздался первый всхлип, а слёзы продолжали падать на деревянный пол. — Я просто не мог потерять ещё и тебя. Я не мог…       Цунаде, немного пришедшая в себя, почувствовала укол в груди. Она впервые видела то, как плачет Наруто. Она как никто другой знала, насколько он чувствительный и ранимый человек. Она знала, что последний раз он проливал слёзы тогда, когда узнал о смерти учителя, но сегодня она впервые увидела это.       — Прости меня. Прости за то, что не успел. За то, что не смог тебе помочь. За то, что… В общем, я виноват перед тобой! — в его голосе, который становился громче с каждым сказанным словом, слышалось отчаяние. — Я знаю, что виноват! Но я… Прости за эти слёзы и сопли. Я очень боялся, что никогда… Что никогда не увижу тебя, не услышу, не почувствую твою чакру. Что никогда не смогу влететь к тебе в кабинет, что никогда… Не назову тебя бабулей, — через всхлипы проскочил короткий смешок. — Я не смог бы…       Наруто чувствовал, что его мысли путались, а язык выдавал одни и те же слова по несколько раз. Тяжело говорить, когда чуть ли не столкнулся со смертью ещё одного близкого человека.       На его волосы легла слабая рука, и тогда Узумаки поднял голову. Цунаде смотрела на него таким же взглядом, как когда-то давно — тогда, когда подарила ему кулон и поцеловала в лоб. Этот взгляд был взглядом родного человека. Было видно, что эта улыбка и это движение дались ей нелегко, но она всё же сделала это. Для того, чтобы успокоить его.       — Я знаю, Наруто. Я бы не оставила тебя, — на его лице отразилась мягкая улыбка, и после того, как Сенджу увидела её, веки будто потяжелели она начала падать обратно на подушку. С двух сторон её успели подхватить Наруто и Шизуне и аккуратно уложили. — Оставлять такого балбеса только на Какаши… Было бы бессердечно.       Она прикрыла глаза, а улыбка с её лица так и не сошла. Наруто успокоился, но тонкую ладонь из своих не выпускал. Всё ещё боялся того, что это всё иллюзия.       Блондин приподнялся, чтобы быть ближе к Цунаде, и, оперевшись на одну руку рядом с её головой, наклонился и оставил поцелуй на её лбу. Женщина открыла глаза и столкнулась с ним взглядом. Она видела — и чувствовала — его страх. Он не мог потерять её.

***

      — Цунаде, — Наруто успел схватиться за край зелёной накидки и остановил её. Сенджу повернулась и только потом поняла, что Узумаки впервые обратился к ней просто по имени. Без его привычного «бабуля». — Мне нужно кое-что показать тебе. Пойдём.       Он так и не выпустил её руку из своей. Она могла бы вытянуть свою ладонь, но просто не хотела это делать. Что-то внутри говорило ей и том, что не стоит разрывать это касание.       Через несколько минут они вошли в лес Конохи и прошли немного дальше. Цунаде сначала не поверила своим глазам, когда они остановились перед одним из деревьев. Там действительно стояла памятная плита, окружённая леской, натянутой на кунаи вокруг. Рядом с ней стояла старая потрёпанная книга и лежал букет из бумажных цветов. На плите была выцарапано «сенсей», а ниже, там, где не видно, если не присматриваться — «извращённый отшельник». В любой другой ситуации женщина усмехнулась бы, но не сейчас. Она почувствовала, как дрогнула рука Наруто, и чуть сильнее сжала её. Сейчас герой деревни, человек, который спас тысячи жизней, был слаб, был убит внутри.       «Если бы Извращённый отшельник стал пятым Хокаге, он ни за что не отпустил бы тебя. Никогда».       Цунаде всё ещё помнила те его слова, которые были полны злости и боли.       Узумаки выпустил её ладонь из своей и подошёл ближе к камню. Он смахнул с него пыль, а после достал из-за него маленькую бутылку саке и две очоко, молча приглашая женщину сесть вместе с ним. Парень налил напиток в обе чашки и, когда Сенджу опустилась на траву рядом, передал одну ей. Они почти одновременно осушили их, и тогда Наруто заговорил.       — Джирайя-сенсей был моим крёстным, — Цунаде хотела задать вопрос, но молчала, а блодин будто услышал её мысли. — Мне папа сказал это. Когда в битве против Пейна появился восьмой хвост.       Всю ту битву Хокаге пропустила, и эти слова были для неё ошеломляющими.       — Я… Никогда не забуду о нём. Он мой учитель, который поверил в меня. По-настоящему. Он был первым, кто стал мне родным человеком. Я чувствовал себя его внуком, а потом… Я не хочу в это верить, понимаешь? Он не мог просто взять и умереть вот так! — он налил в пиалу ещё саке и сразу же выпил его. — Я хотел, чтобы он увидел, как я стану Хокаге.       На этих словах его голос задрожал, а в глазах собрались слёзы. Цунаде смотрела на ученика своего друга и чувствовала боль в сердце. Этот мальчик потерял родителей ещё до того, как узнал их, а теперь потерял и крёстного — того, кто был близок ему.       Она отбросила пиалу в траву и обняла Наруто. Одним движением оказалась рядом и притянула его к себе. Одной рукой прижала к своей груди его спину, а другой зарылась в его светлые волосы. Сенджу опустила голову на его плечо и почувствовала, что он сделал то же самое. Через несколько мгновений её талию сковали его руки.       — Как ты справилась? Как ты смогла перетерпеть эту боль? — голос парня был приглушён из-за того, что тот уткнулся ей в плечо, но Цунаде услышала его.       — Я понимала, что не только мне больно. Что в мире есть ещё один человек, которому больно так же, как и мне, — Узумаки отстранился, слегка сжал её плечи и посмотрел ей в глаза. В его взгляде были боль, удивление и любовь. Любовь к учителю, к ней и к её словам. — Я не оставлю тебя.       Они сидели так ещё несколько минут, а после Наруто молча отстранился и взял бутылку с саке и обе пиалы.       — Не многовато ли? — Узумаки поднял голову и с удивлением посмотрел на женщину. На её лице проскользнула слабая, но искренняя улыбка, и тогда сам парень прикрыл глаза, завёл руку за голову и широко улыбнулся. На мгновение Цунаде увидела в нём копию Джирайи.       — Это всё Извращённый отшельник! — он разлил напиток по чашкам и передал одну женщине. — И ты, бабуля, даттебайо.       — Чёрт, с тобой даже и не поспоришь, — она усмехнулась, после чего послышался тихий стук пиал друг о друга. Взгляды обоих были направлены на тот самый памятный камень.

***

      Каждый год в один из дней ноября рядом с этим памятником встречались два человека. Дела обоих откладывались в сторону, а в руках оказывались бутылка саке и две пиалы.       Это стало своеобразной традицией. После того как Наруто показал Цунаде сделанный им памятник, рядом с иероглифом «сенсей» на нём появился иероглиф «друг». Когда они это сделали, Узумаки пошутил о том, что это будет их местом, а Сенджу молча и с улыбкой согласилась. Казалось, что рядом и так никого никогда не было.       Цунаде каждый раз приносила копию первой книги Джирайи и ставила её на камень. Однажды Наруто отдал ей её, чтобы она прочитала эту историю, и сказал оставить себе. Кроме неё, самого Наруто и его родителей эту книгу не читал никто.       — Бабуля Цунаде, — Узумаки повзрослел, стал седьмым Хокаге, но свою привычку называть её бабулей не оставил. Сенджу находила в этом что-то правильное. После обращения он повернулась к нему. — Сенсей когда-то сказал, что у хороших учителей всегда хорошие ученики. Как думаешь, я был хорошим учеником для него? — в его глазах явно читалось слово «достойным».       — Да, Наруто, — она больше не сказала ему ничего в ответ на его вопрос. Знала, что он поймёт всё даже в этих двух словах.       — Я никогда не смогу превзойти его, — он по-доброму усмехнулся. — Да я и не пытался, даттебайо. В мире нет шиноби лучше него. Я надеюсь, что смог стать таким же, как герой этой книги. Таким же, как мой сенсей, — за долгие годы Наруто в первый раз вновь пустил слезу, которая упала с его ресниц, когда он закрыл глаза, и быстро скатилась по щеке. — Я знаю, что он дал мне имя, но… На самом деле, он подарил мне нечто намного большее и намного ценнее его, — Цунаде положила руку на плечо Наруто.       – Я ощущаю, как этот мир шиноби переполнен ненавистью, — саннин усмехнулся и завёл руку за головучзапустив пальцы в длинные волосы. — Хотелось бы мне что-то сделать со всей этой ненавистью, вычистить, как грязное пятно, но даже не знаю, что для этого нужно. И однажды, я верю, настанет день, когда мы все сможем положиться друг на друга.       – Звучит фальшивенько, но я тебе верю, — Узумаки улыбнулся его словам.       – Если я так и не найду ответа, я поручаю найти его тебе.       – Есть! Просьбе Извращённого отшельника довольно трудно отказать! — Джирайя рассмеялся после его слов. — Чего? Что ты смеёшься?       – Чувствую, что ответ кроется в твоей улыбке. Я просто счастлив, что ты стал моим учеником.       Наруто почувствовал руку Цунаде и вспомнил слова сенсея. На лице появилась слабая, но искренняя улыбка.       — Он подарил мне веру в себя. Он вверил мне свои идеалы, благодаря ему я понял, что никогда нельзя сдаваться, что мир может стать лучше, — он открыл глаза и посмотрел на стоящую перед ними книгу. — Но я так и не смог выполнить его поручение, не смог найти ответ на этот вопрос.       — Наруто, — женщина обратила на себя его внимание, и только тогда нынешний Хокаге смог выйти из своих воспоминаний и мыслей и стереть слёзы перебинтованной рукой. — Джирайя всегда верил в тебя. Он гордился тобой и, я уверена, гордится сейчас. Ты никогда не отступался от своих слов и никогда не сдавался. Для него именно это было самым важным. Он поверил в тебя и не ошибся, — на его лице отразилось облегчение. Тогда и Цунаде улыбнулась ему. — Ты хороший ученик хорошего учителя, именно так, как и сказал Джирайя. Он твой крёстный, и он всегда относился к тебе как к собственному родному внуку. Я не знаю всех деталей его отношений с Минато, но… Он всегда тепло отзывался о нём — так же, как и о тебе. Ты тоже очень дорогой ему человек, Наруто.       Мужчина ещё несколько секунд смотрел на неё, а потом приблизился и крепко обнял.       — Бабуля Цунаде, ты… Спасибо тебе. Без тебя я бы не справился, — она запустила пальцы в его короткие волосы и слегка растрепала их. Через какое-то время он отстранился от неё и широко улыбнулся. — Я бы хотел, чтобы у меня была такая бабуля, как ты, — Сенджу не показала ему своего удивления, а просто тепло улыбнулась. — Знаешь… Я хотел сказать тебе другое. Уже давно, — Узумаки перевёл взгляд на камень и продолжил говорить. — Если честно, никогда не думал, что так будет. С самой первой нашей встречи я очень плохо о тебе подумал. Спасибо Шизуне, которая меня переубедила, — Хокаге слегка грустно улыбнулся и посмотрел на Цунаде с извинением в глазах. — Со временем я стал относиться к тебе всё теплее и теплее… А потом нас объединило общее горе. Всё то время, что знаю тебя, я обращаюсь к тебе «бабуля», но… — мужчина неловко посмеялся и запустил пальцы в свои короткие волосы, что выдавало сильное волнение. Она и сама стала сильно переживать, как только поняла то, о чём он хочет сказать ей. — Ты можешь осудить и послать меня, но люди же не властны над своими чувствами, да?       В горле пересохло. Она не ожидала того, что когда-нибудь случится такое. Наруто с годами возмужал, стал серьёзнее — хотя тот тринадцатилетний мальчишка, который убедил её в том, что однажды станет Хокаге, иногда всё же брал верх, — но для неё он всё равно оставался ребёнком. Она старше него на сорок лет, и его «бабуля» по отношению к ней вполне оправдано. А сейчас говорит ей о том, что… Влюбился?       Цунаде успокоила дыхание и подняла глаза на Узумаки.       — Наруто, ты…       — Я не прошу тебя отвечать на мои чувства, — в его голосе было слышно напускное равнодушие. — Просто мне показалось, что… Что ты должна знать об этом, — он отвернулся, вновь переведя взгляд на камень. — Прости меня.       Когда Цунаде привстала, чтобы поправить накидку и волосы, Наруто схватил её за руку и посмотрел прямо в глаза. Сенджу увидела в них мольбу.       — Не уходи, пожалуйста.       Цунаде всё ещё не знала, что ответить ему. «Осудить и послать» она не могла, попытаться объяснить ему, что он ошибается — тоже. Наруто уже взрослый человек и может выражать свои чувства уверенно, открыто и взвешенно.       В её голове промелькнула мысль о том, что он — её шанс наконец-таки стать счастливой, но она быстро отогнала эти слова из своей головы. Это жестоко, эгоистично и неправильно. Наруто был похож на Наваки не только своей мечтой, он был ей почти такой же семьёй. Сенджу никогда не задумывалась о том, что какие-либо отношения, кроме этих, между ними могут возникнуть, ведь это совершенно абсурдно. Так она считала до того, как Узумаки признался.       Женщина решила ничего не отвечать сейчас. Просто села рядом и позволила ему держаться за руку. Это было неправильно, но… Со временем — очень скоро — Наруто поймёт, что его чувства ненастоящие, что это ошибка. Но сейчас она не уйдёт.

***

      — Цунаде, — спустя пару недель после их разговора Наруто привык называть её просто по имени, а женщина почему-то не была против. Из-за того, что он вёл себя с ней почти так же, как когда-то делал это Дан, Сенджу чувствовала себя не в своей тарелке, но одновременно с этим где-то внутри неё зарождался небольшой намёк на счастье. Она всё ещё считала, что это неправильно, она ставила ставки на то, что совсем скоро и Узумаки всё же осознает это, но каждый раз подтверждала звание «легендарной неудачницы» и проигрывала. Цунаде принимала от него цветы, когда он дарил их — это случалось только тогда, когда никто не смог бы за ними наблюдать — и приглашения посидеть в баре. А в этот день Хокаге решил совместить это. — Ты всё ещё считаешь, что это ошибка? Что я не прав и неискренен?       — Наруто, ты уже сильно напился, не нужно…       — А сама-то? — он усмехнулся и потянулся рукой к бутылке, которую Цунаде тут же убрала. — Эй, отдай!       — Нет, с тебя уже хватит, — мужчина тут же насупился и сложил руки на груди, напомнив Сенджу его тринадцатилетнего.       — Я иногда выпиваю. Один. Чтобы… Чтобы забыть это, — он неопределённо помахал руками в воздухе, но Цунаде поняла, о чём он говорил. — Мне так проще. Когда-то я искренне любил Сакуру. Мне казалось, что я подпрыгнул бы от счастья, когда она ответит мне взаимностью, но, когда это случилось, я… Я даже сам не понял, почему она это сделала. До сих пор я испытываю… наверное, отвращение к тому моменту. Не к самой Сакуре. Только не говори ей этого, мне не хочется вновь почувствовать её удар, — Наруто усмехнулся и продолжил речь, пока Цунаде внимательно его слушала. — Ещё была Хината. Она любила меня, а я со своим идиотизмом никогда этого не замечал. В какой-то момент мне показалось, что я готов ответить на её чувства, но… Но я не смог. Струсил, наверное. А может неискренне хотел. Возможно, если бы я сделал это, мы смогли бы построить счастливую семью. Но я рад за них с Кибой, правда. Рад тому, что она наконец-то по-настоящему счастлива.       — А ты? — Узумаки поднял глаза. Женщина увидела в них вихрь из всех возможных эмоций.       — Я? А что я? Я чувствую себя так, как чувствовала Хината. Люблю сильно, но безответно. Уже который год. Наверное, это глупо. Наверное, это неправильно. Наверное, ты права. Но я всё так же не могу отпустить это, понимаешь? Я не могу…       Он встал и потянулся за бутылкой в её руке, а Сенджу, ничего не подозревая, просто завела руку за спину. В момент, когда этого меньше всего ожидала — точнее, вообще не ожидала — он подобрался слишком близко. Наклонился к её лицу и накрыл губы своими.       Она давно не целовалась. Она давно не чувствовала в касаниях столько отчаяния, боли и желания быть понятым и принятым. А сейчас всё это сосредоточилось именно в Наруто и по отношению именно к ней. Абсурд.       Несмотря на всю неправильность происходящего, Цунаде не сразу поняла, что отвечает ему, не сразу почувствовала, что он положил свои холодные ладони на её щёки. Она не сразу заметила, что ей не хочется прекращать всё это. Совершенно неожиданно, но первым отпрянул Узумаки.       — Прости. Я не должен был, знаю, — теперь он забрал бутылку из её ослабевших рук. Хотел налить саке в пиалу, но, недолго подумав, сделал несколько глотков прямо из бутылки. — Прости.       Он резко поднялся и вышел из бара, оставив Цунаде одну за столом. Только через пару минут она осознала происходящее и покинула заведение следом за ним так же быстро. Когда выбежала на улицу, увидела медленно идущего вдоль улице Хокаге.       — Наруто, стой! — она со всей скоростью, на которую была способна, подбежала к нему и обняла со спины. Бутылка из его рук выпала от резкого столкновения и разбилась на осколки. Он почувствовал тепло её тела и обхватившие талию руки, которые накрыл своими сразу же. — Ты тоже прости меня.       Возможно, у них был шанс. Несмотря на то, что всё это совершенно неправильно.