Закон ответного укуса

Октябрьский ветер бил в окна башни Гриффиндора, но Гарри Поттеру было жарко. Невыносимо, удушливо жарко, и виной тому был не камин, полыхающий в гостиной, и даже не заклинания обогрева. Виной тому был чертов шерстяной шарф, который он был вынужден носить, не снимая, уже третий день подряд. Грубая вязка натирала кожу, ворсинки лезли в рот, но снять его было равносильно публичному признанию в грехопадении. Под плотной тканью его шея напоминала палитру безумного художника-импрессиониста, работающего исключительно в оттенках фиолетового, багрового и синего. Драко Малфой был не просто собственником. Он был территориальным животным с повадками аристократа и аппетитами голодного вампира. Их отношения, начавшиеся еще на третьем курсе — тайна, хранимая с тщательностью государственной важности, — после войны приобрели новый оттенок. Драко, бросивший ему палочку в той решающей битве, не стал героем, но и не был изгоем. Он застрял в серой зоне, в статусе «неоднозначного», что, впрочем, самого Малфоя устраивало. Это давало ему свободу. Свободу смотреть на Гарри через Большой зал тем самым взглядом, от которого у Поттера пересыхало во рту, а колени становились ватными. Но эти метки... Драко словно пытался выгравировать свое имя на коже Гарри зубами. — Поттер, ты сваришься, — усмехнулся Рон, проходя мимо с учебником по травологии. — Сними ты этот хомут. — Мне холодно, Рон. Просквозило, — буркнул Гарри, поправляя шарф повыше, до самого подбородка. Внутри него закипало глухое, темное раздражение. Не на Драко, нет. Скорее, на собственную пассивность. Он слишком долго позволял Малфою вести в этом танце, слишком долго был тем, кого метят, а не тем, кто метит. Сегодняшний день должен был стать переломным. Урок зельеварения у Слизнорта тянулся вечностью. Старый профессор распинался о тонкостях приготовления Амортенции, подмигивая Гарри, как своему любимчику, а Поттер чувствовал, как взгляд серых глаз прожигает дыру между его лопатками. Драко сидел позади, и Гарри физически ощущал исходящие от него волны самодовольства и желания. Как только прозвенел колокол, возвещающий об обеденном перерыве, Гарри намеренно медленно собирал сумку. Он знал, что произойдет. Это был их ритуал, отработанный годами. Стоило ему выйти в коридор, где толпа учеников создавала идеальный хаос, как сильная рука вцепилась в рукав его мантии. Рывок был резким, требовательным. Гарри даже не сопротивлялся, позволив утянуть себя в глубокую нишу между двумя массивными колоннами, скрытую тенью. — Ты слишком долго копался, Поттер, — горячий шепот обжег ухо, и знакомый запах — вербена, дорогой пергамент и что-то морозное — окутал его. Драко не стал тратить время на разговоры. Он снова потянул Гарри, на этот раз к стене, где кирпичная кладка уже шла рябью, трансформируясь в тяжелую дубовую дверь Выручай-комнаты. Комната всегда знала, что им нужно. Сегодня она предоставила им полумрак, тяжелые бархатные портьеры, отсекающие внешний мир, и огромную кровать под балдахином, застеленную шелком цвета грозового неба. Дверь исчезла, стоило им переступить порог. Драко тут же прижался к нему, его руки скользнули под мантию Гарри, пальцы, унизанные фамильными перстнями, собственнически сжали талию через свитер. — Я скучал, — выдохнул Малфой, и в этом признании было больше голода, чем сентиментальности. — И этот ужасный свитер... Мерлин, Гарри, ты одеваешься как пугало. Драко потянул край колючей шерсти вверх. Гарри послушно поднял руки, позволяя стянуть с себя и мантию, и свитер, оставаясь лишь в футболке, которая тут же последовала за остальными вещами. — Наконец-то, — промурлыкал Драко. Его губы тут же нашли шею Гарри. Влажный, горячий язык провел по пульсирующей вене, зубы прихватили нежную кожу, именно там, где еще не сошел вчерашний синяк. Гарри запрокинул голову, чувствуя, как привычная волна возбуждения накрывает его с головой. Это было легко — отдаться, позволить Драко делать то, что он хочет. Быть его холстом. Но сегодня Гарри решил быть художником. Когда Драко, осмелев, попытался укусить сильнее, Гарри резко перехватил его за плечи. В его движениях не было грубости, только стальная уверенность ловца, поймавшего снитч. Он развернул Малфоя и с глухим стуком впечатал его в стену. Драко удивленно выдохнул, его глаза расширились, зрачки мгновенно затопили радужку. — Гарри? — Моя очередь, — низким, вибрирующим голосом произнес Поттер. Он не дал Драко времени на осмысление. Гарри накрыл его губы своими — жадно, властно, проталкивая язык в рот, сплетаясь с языком Драко в мокром, почти животном танце. Это был поцелуй-завоевание. Руки Гарри рванули завязки мантии Драко, сбрасывая тяжелую ткань на пол. Под ней оказался мягкий, явно безумно дорогой велюровый джемпер глубокого изумрудного цвета. — Снимай, — приказал Гарри, отстраняясь лишь на миллиметр. Драко, ошеломленный напором, который он привык видеть только на поле для квиддича или в дуэлях, послушно поднял руки. Гарри стянул джемпер одним движением, отшвырнув его в сторону. Перед ним предстала бледная, почти мраморная кожа Малфоя, такая манящая в полумраке комнаты. Гарри прижался губами к этой белизне. Он начал с ямки у горла, где бился частый, загнанный пульс. Драко откинул голову назад, ударяясь затылком о стену, его ресницы затрепетали. — Поттер... — выдохнул он, но это была мольба о продолжении, а не просьба остановиться. Гарри медленно спускался вниз. Он целовал ключицы, очерчивая их языком, а затем с силой втягивал кожу, оставляя яркие, наливающиеся кровью отметины. Он слышал, как дыхание Драко сбивается, становится рваным. Ладони Гарри скользили по груди Малфоя, очерчивая рельеф мышц, которые тот скрывал под слоями одежды. Пальцы нашли сосок — маленький, затвердевший от холода и возбуждения. Гарри сжал его, прокручивая между большим и указательным пальцем, заставляя Драко судорожно втянуть воздух. — Ах! Гарри... черт... Поттер не останавливался. Он наклонился ниже, захватывая терзаемый пальцами сосок губами, обсасывая его, проводя языком по твердой горошине, а затем прикусил. Не слишком сильно, чтобы не прокусить до крови, но достаточно ощутимо, чтобы боль смешалась с удовольствием в ослепительную вспышку. Драко застонал в голос, его руки запутались в волосах Гарри, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли прижимая ближе. Гарри переключился на второй сосок, уделяя ему не меньше внимания, пока его руки спускались ниже, по плоскому животу, к ремню брюк. Он чувствовал, как мышцы пресса Драко сокращаются под его ладонями, как дрожит все его тело. — Ты... ты невыносим, — прошипел Драко, но в его голосе звучал восторг. Гарри опустился на колени. Пряжка ремня поддалась с тихим звоном. Звук расстегиваемой молнии показался оглушительным в тишине комнаты, нарушаемой лишь их тяжелым дыханием. Брюки вместе с бельем упали к лодыжкам Драко. Член Малфоя уже стоял колом, истекая прозрачной смазкой, подрагивая от каждого прикосновения воздуха. Гарри на секунду замер, любуясь: бледная кожа, розовая, налитая головка, изящные вены, оплетающие ствол. Это было красиво. Драко был красив в своем возбуждении, лишенный привычной маски надменности. Гарри обхватил член ладонью у основания, чувствуя жар, и провел языком по всей длине, от яичек до самой головки, пробуя вкус — солоноватый, мускусный, родной. Драко дернулся, его бедра самопроизвольно подались вперед. — Гарри, пожалуйста... — простонал он. Поттер взял его в рот. Глубоко, сразу до самого горла, заставляя Драко запрокинуть голову и закусить губу, чтобы не закричать. Гарри работал ритмично, усердно, подключая руку, чтобы стимулировать каждый нерв. Он чувствовал, как Драко теряет контроль. Вечно сдержанный, холодный Малфой, который шипел на Рона за громкий смех, сейчас стонал, скулил и ругался, забыв о приличиях. Гарри чувствовал власть. Он чувствовал, как нарастает напряжение в теле Драко, как его бедра начинают двигаться хаотичнее, быстрее. Драко был близок. Гарри отстранился. Член с влажным чмоканьем выскользнул из его рта. Драко разочарованно простонал, его глаза были затуманены, губы припухли и блестели от слюны. — Зачем?.. — хрипло спросил он, глядя на Гарри сверху вниз с выражением потерянного ребенка. Гарри лишь хитро улыбнулся, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Еще не все, — прошептал он. Он поднялся с колен, помог Драко выбраться из спущенных брюк, оставив его абсолютно нагим, а затем быстро избавился от своих джинсов и белья. Его собственное возбуждение было болезненным, требующим выхода. Любовь к Драко, смешанная с адреналином и видом его покорности, действовала как сильнейший афродизиак. Гарри толкнул Драко на кровать. Малфой упал на шелковые простыни, раскинув руки, его бледное тело на темном фоне выглядело произведением искусства. Гарри забрался на кровать следом, нависая над ним, как хищник над добычей. Он снова начал целовать его — неистово, покрывая поцелуями шею, грудь, живот, не пропуская ни сантиметра. Он кусал внутреннюю сторону бедер Драко, заставляя того метаться по постели. — Поттер! Мерлин тебя дери, хватит дразнить! — взмолился Драко, пытаясь притянуть Гарри к себе, чтобы почувствовать трение, чтобы получить хоть какую-то разрядку. — Трахни меня или дай мне кончить! Гарри пропустил его слова мимо ушей. Он уселся верхом на бедра Драко, чувствуя под собой его твердый член, но не давая желаемого соприкосновения. Он смотрел в серые глаза, полные желания, и видел в них свое отражение. — Левиоса, — прошептал Гарри одними губами. Из кучи их одежды вылетел маленький стеклянный флакончик с маслом. Это был их маленький секрет, необходимый атрибут, который каждый из них таскал в сумке «на всякий случай». Когда Драко впервые предложил это, красный как рак, Гарри чуть не подавился тыквенным соком от смущения. Но теперь, ловя флакон в воздухе, он чувствовал лишь предвкушение. Гарри откупорил пробку зубами и вылил щедрую порцию масла на ладонь. Запах сандала и чего-то сладкого наполнил воздух. Он откинулся чуть назад, сидя на бедрах Драко, и, не разрывая зрительного контакта, завел руку за спину. Драко замер, наблюдая за ним с жадностью. Гарри ввел один палец, затем второй. Он тихо зашипел сквозь зубы — несмотря на частоту их встреч, первые секунды всегда требовали терпения. Драко тут же приподнялся на локтях, его лицо исказилось от беспокойства и нежности. — Тише, — прошептал Малфой, потянувшись к нему. Он притянул лицо Гарри к себе, целуя мягко, успокаивающе, пока пальцы Гарри растягивали мышцы. Руки Драко блуждали по смуглой коже Гарри, очерчивали ребра, гладили спину. Одна ладонь легла на грудь Гарри, пальцы начали играть с соском, отвлекая, посылая электрические разряды удовольствия, заглушающие дискомфорт. Другая рука Драко обхватила член Гарри. — Ох... — выдохнул Поттер, когда прохладные пальцы Малфоя сжали головку, размазывая выступившую смазку. Драко начал двигать рукой — медленно, уверенно. Он знал тело Гарри лучше, чем свое собственное. Он знал, как нажать на мошонку, как провести ногтем по чувствительной уздечке, чтобы заставить Гарри дрожать. Гарри потерялся в ощущениях. Его собственные пальцы внутри двигались в такт движениям руки Драко. Боль ушла, уступив место тягучему, горячему желанию быть заполненным. — Я готов, — выдохнул Гарри, когда терпеть пустоту внутри стало невозможно. Он убрал руку, толкнул Драко обратно на подушки. Малфой послушно лег, его глаза потемнели, став почти черными. Гарри приподнялся на коленях, направил член Драко к своему входу и начал медленно опускаться. Это был момент истины. Момент абсолютного единения. Головка раздвинула кольцо мышц, проникая внутрь. Гарри запрокинул голову, из его горла вырвался долгий, дрожащий стон. Драко вторил ему глухим рыком, вцепившись пальцами в простыни. Гарри опускался дюйм за дюймом, чувствуя, как Драко заполняет его, распирая, становясь частью его самого. Когда он сел до конца, ощущая Драко в себе, мир на секунду перестал существовать. Были только они двое в этой комнате, вне времени и пространства. — Гарри... — прошептал Драко с благоговением. Поттер открыл глаза. Взгляд Драко был полон такой неприкрытой любви и обожания, что сердце Гарри пропустило удар. Он наклонился, упираясь ладонями в грудь Драко, и поцеловал его — нежно, тягуче. И они начали двигаться. Гарри задавал ритм. Он приподнимался и опускался, скользя по члену Драко, чувствуя каждое движение внутри себя. Это было похоже на танец, на борьбу, на полет. Драко помогал ему, толкаясь бедрами навстречу, стремясь проникнуть глубже, задеть ту самую точку, от которой у Гарри искры сыпались из глаз. С каждым движением темп нарастал. Нежность уступала место страсти. Шлепки кожи о кожу, влажные звуки, сбитое дыхание, стоны — все слилось в единую симфонию секса. Пот выступил на их телах, делая кожу скользкой. Волосы Гарри прилипли к лбу, он кусал губы, глядя на Драко сквозь пелену наслаждения. Драко больше не мог просто лежать. Он резко сел, обнимая Гарри, прижимая его к себе так сильно, что захрустели ребра. Он начал вбиваться в Гарри с животной силой, резко, глубоко, беспощадно. — Да... да, Драко! — кричал Гарри, забыв о том, что их могут услышать (хотя стены Выручай-комнаты были надежны). Каждый толчок выбивал из него дух. Удовольствие скапливалось внизу живота тугим, горячим шаром, готовым взорваться. Член Гарри терся о живот Драко, добавляя ощущений. — Смотри на меня, — прорычал Драко, хватая Гарри за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты мой. Только мой. — Твой, — выдохнул Гарри, и это была чистая правда. Драко ускорил темп до предела. Он двигался так, словно от этого зависела его жизнь. Гарри чувствовал, как внутри него нарастает волна, сметающая все на своем пути. — Я сейчас... Драко, я сейчас!.. Драко, чувствуя приближение финала Гарри, не отпустил его. Он одной рукой продолжал удерживать его за талию, вбиваясь под идеальным углом, а второй обхватил член Гарри, сделав несколько быстрых, резких движений. Гарри выгнулся дугой, его крик потонул в поцелуе Драко. Оргазм накрыл его ослепительной вспышкой, мышцы судорожно сжались вокруг члена Драко, пульсируя, выжимая из него остатки самоконтроля. Почувствовав это, Драко зарычал в губы Гарри и кончил следом. Горячие толчки семени внутрь Гарри ощущались как расплавленное золото. Драко прижался лбом к плечу Гарри, тяжело дыша, его тело била мелкая дрожь. Они сидели так несколько минут, переплетенные конечностями, мокрые от пота, слушая, как постепенно успокаивается сердцебиение. Тишина комнаты казалась благословенной. — Это было... — начал Драко, его голос был хриплым и слабым. — Достойно, — усмехнулся Гарри, лениво перебирая платиновые волосы на затылке Малфоя. Они неохотно расцепились. Реальность настойчиво стучалась в их уютный кокон. Обед давно закончился, и они рисковали опоздать на следующие занятия. Приведение себя в порядок заняло немного времени — пара очищающих заклинаний, быстрый поиск разбросанной одежды. Когда они вышли из Выручай-комнаты, коридор был пуст, но отдаленный гул голосов напоминал о том, что школа живет своей жизнью. Гарри, на ходу заправляя рубашку, толкнул Драко в ту же самую нишу. — До вечера? — спросил он, глядя на Малфоя с лукавым прищуром. — Если ты не опоздаешь, Поттер, — фыркнул Драко, пытаясь вернуть себе привычный лоск, приглаживая волосы. Но его губы были слишком красными, а в глазах все еще плескалась нега. Гарри рассмеялся, быстро поцеловал его — на этот раз целомудренно, почти нежно — и махнул рукой, убегая в сторону башни Гриффиндора. Драко остался стоять, глядя ему вслед. Он глубоко вздохнул, поправил воротник мантии и направился в противоположную сторону, к кабинету трансфигурации. Он чувствовал себя странно умиротворенным, тело приятно ломило, а мысли текли лениво. Зайдя в класс, он не сразу понял, почему наступила тишина. Слизеринцы, сидевшие на своих местах — те немногие, кто вернулся после войны, — уставились на него. Паркинсон хихикнула в кулак, отводя глаза. Забини поднял бровь с выражением крайнего скептицизма. Девочки с Когтеврана краснели и перешептывались, бросая на него косые взгляды. Макгонагалл, стоявшая у доски, обернулась. Ее строгий взгляд смягчился, уголки губ дрогнули, и она лишь тяжело вздохнула, покачав головой. — Мистер Малфой, садитесь. И... приведите себя в порядок, пожалуйста. Драко нахмурился. Он сел на свое место, чувствуя, как горят уши. Что не так? Он же использовал очищающее заклинание! Еле дождавшись конца урока, под двусмысленные смешки однокурсников, Драко пулей вылетел в коридор и ворвался в ближайший туалет. Он подбежал к зеркалу, оперся руками о раковину и поднял голову. Из зеркала на него смотрел привычный Драко Малфой, но его шея... Вся правая сторона шеи, от уха до ключицы, и даже часть левой, были покрыты яркими, красно-фиолетовыми засосами и следами от зубов. Они цвели на бледной коже как экзотические, ядовитые цветы. Никакой воротник мантии не мог скрыть это буйство красок. — Поттер... — выдохнул Драко. В памяти всплыл момент, когда Гарри прижал его к стене. Его губы на шее. Его зубы. «Моя очередь». Драко провел пальцами по отметинам. Они были чувствительными, напоминая о жарких прикосновениях, о страсти, о том, как Гарри брал свое. Гнев, который должен был вспыхнуть, почему-то не приходил. Вместо этого губы Драко растянулись в кривой, почти горделивой ухмылке. — Чертов гриффиндорец, — пробормотал он беззлобно. Он достал палочку и начал накладывать сложные косметические чары, маскируя следы преступления. Но в глубине души он знал: сегодня вечером он обязательно вернет долг. И Поттеру снова понадобится шарф.