i should know better, but why don’t you teach me

Больше всего на свете Гай хотел, чтобы у него остались его таблетки. Больше всего он хочет выпить их чуть больше обычного и позволить туману поглотить его разум и тело и забыться хоть на мгновение. Ему хочется спрятаться, желательно в уютном тихом месте, и никогда больше не показываться никому на глаза. Хочется плакать до тех пор, пока слёз вовсе не останется. Он не хочет быть на этом дурацком пароме, плывя хрен знает куда. Он ещё даже не отчалил - пришвартованный, покачивается на ледяной воде. Дорис оставила его наедине уже довольно давно и честно говоря, Гай не особенно и хотел беседовать с ней. Кровать в его небольшой каюте жёсткая и отдаёт плесенью, что заставляет ощущать приступ тошноты. Его пустой взгляд направлен на металлическую стену, пока он размышляет о том, насколько трудно будет убедить свой разум и тело перелезть через перила и спрыгнуть с корабля. Всё о чём он может думать это мягкий матрас в лондонском штабе Таламаски, в тёмной зашторенной комнате. И о Джаспере. Джаспер дарил тебе чувство безопасности. Вот о чём ты на самом деле думаешь, а не о треклятой постели. Он трясёт головой, силясь отбросить эту мысль. Он сжёг этот мост, буквально, хоть и не он был поджигателем. Ошеломляющая волна тоски и тошноты проходит по его телу от одной мысли о горящем Джаспере. Он до сих пор чувствовал запах горелой плоти и волос; слышал крики боли, сбитое дыхание, когда Гай убегал. Сам того не заметив, он вскочил на ноги и стал прохаживаться между дверью и кроватью, дёргая себя за волосы, пока слёзы не начали жечь глаза. Он оставил Джаспера страдать. Что с ним блять не так? Почему он чувствует себя таким виноватым? Джаспер намеревался убить его, ведь так? Собирался заставить Гая копать себе могилу и всё такое. Почему он не может выбросить Джаспера из головы? Слёзы потекли по его лицу. Гай ничем не лучше любого из Таламаски; он такой же урод, если не хуже, раз использует людей вокруг для своих целей. А хуже всего то, что он ни на шаг не приблизился к тому, чтобы найти свою мать. Единственная причина, по которой он покинул Нью-Йорк в первую очередь. Джаспер сгорел абсолютно без причины. Он резко останавливается и бьёт кулаком в металлическую дверь, едва ощущая боль в руке, полностью поглощённый мыслями о Джаспере. Он бьётся головой о дверь, отодвигаясь лишь для второго удара. Более сильного. Он чувствует, как печёт его лоб, а кровь сочится из открывшейся на нём раны. Ты заслуживаешь худшего. Джаспер должен бы разорвать тебя на кусочки. Голова начинает болеть, но он не может остановиться. И не остановится. Он заслуживает боли. Ещё удар. Жалкий. Он чувствует боль, но не свою собственную. Она просачивается в основание его черепа, словно акварель. Она заполняет его нос и пазухи дымом, свет ослепляет его. В комнате ничего не поменялось, отмечает он, но эти ощущения реальны. Он, пошатываясь, пятится назад, пока не ударяется о стену и сползает по ней всё ниже, и ниже, и ниже. Боль от его собственных действий опасно перемешивается с этой новой болью извне. Что за чёрт? Кто проник в его голову? Его подташнивает, когда ощущение медленно покидает его, оставляя после себя неуютный холод и пустоту. Гай тяжело дышит, пытаясь собраться с мыслями, но изображение плывёт от многочисленных ударов головой. Грёбаный идиот. Он прижимает ладони к лицу; грубое давление на глаза помогает немного очистить разум. Изображение проносится перед его глазами: жуткая железная клетка, которая приближается ближе и ближе, пока не защёлкивается плотно на его лице. Руки скованы цепями, он не может помешать клетке (наморднику) быть застёгнутой. Она холодная и тяжелая, он не может двигать головой и ему страшно. Что?.. “Кем бы вы ни были, почему бы вам просто не убить меня и покончить с этим?” Джаспер?! Его руки падают на колени, растерянный взгляд устремлён на всё ещё пустую стену. Это что, обрывки разума Джаспера? Он чувствует их сквозь километры? Что вообще происходит? И что такого могло случиться с Джаспером, что он был настолько напуган? Корабль подал сигнал и Гай выбежал из своей каюты. *** В Лондонском материнском доме Таламаски Джаспера не оказалось. Его терзали обрывки мыслей Джаспера, его собственные воспоминания и то, что, как ему казалось, было обрывками воспоминаний Джаспера. Он шёл по следам этих видений. Несколько прохожих бросили на него косой взгляд, очевидно из-за запёкшейся крови на лбу, но сейчас ему было наплевать. Обычные люди больше не были важны; ничто не важно. Он будет следовать за разумом Джаспера и... и предпримет что-нибудь. Что угодно. Что угодно, чтобы исправить то, что он натворил. Он нёсся по улицам, следуя за метафорическими следами из хлебных крошек, оставленными вампиром, который при случае точно его убьёт. Что ж, это именно то, чего он ищет. *** Материнский дом в Амстердаме выглядел более брутально и больше походил на муниципальное здание, чем Лондонский. Это здание довольно странное. Оно выглядит скромно, если не уродливо, снаружи, но Гай чувствует что-то, кого-то - блять, возможно даже нескольких “кого-то” – внутри него. Это похоже на пульсацию в воспалённой ране; что-то конкретно не так с этими стенами. Что-то неестественное. По телу пробегают мурашки, пока он смотрит на входную дверь с улицы в ожидании заката. Он ждёт и слушает. *** Эти коридоры бесконечны, он так никогда не найдёт Джаспера или выход отсюда. Гай умрёт в этом чёртовом странном здании, всё потому, что он слишком глупый, чтобы составить план. Поэтому он выбивает информацию из единственного агента, которого встретил. Поэтому он весь в крови. Поэтому в конце концов у него в руках оказывается пистолет. Он не чувствует той уверенности в обращении с оружием, что была в прошлый раз; он дрожит как лист, буквально в паре минут от обморока – от нервов или от жуткого ощущения неправильности этого места, он не знает. Но он вцепился в пистолет предположительно мёртвого агента и в ключи и направился вниз по коридору. Ещё одно видение: тела, аккуратно уложенные рядами, прикованные к кушеткам, а шеи разорваны в клочья. Гай замирает. Что. За. Чёрт. Что-то притягивает его разум; оно натягивается, как нить, и он спешит следовать за этим чувством. Он думает о том, что стоит осмотреть каждый уголок, заглядывать, направляя оружие перед собой, но его так трясёт, что ему кажется, если он сбавит темп, то вовсе выронит пистолет. Так что он бежит вслепую. Пока не влетает в дверь, ничем не отличающуюся от десятков других таких же до этого. Мелкая моторика подводит его – он так дрожит, что на попытку открыть непримечательную дверь уходит много времени. Та бесшумно распахивается, в спёртом воздухе комнаты стоит густой запах крови. Он зажимает рот и нос ладонью, стараясь не смотреть на изуродованные тела. Пол, стены, потолок – всё в брызгах крови, белая с зелёным плитка залита ею. Он продвигается вглубь комнаты, его взгляд пляшет во все стороны в попытке разглядеть хоть что-то, не похожее на труп. И затем раздаётся тихий стон из-под одной из кушеток. Помедлив, Гай опускается на колени, отшвыривая запачканную простыню.  Джаспер лежит неподвижно, с порезом на горле. Следов от ожогов нет, разве что бледно-розовые участки раздражённой кожи виднеются тут и там на его лице, шее и руках. Его веки дрогнули перед тем, как глаза резко открылись, опасно-голубые радужки сфокусировались на лице Гая. Сейчас Джаспер не двигается с неестественной скоростью, но всё ещё делает это быстро. Он притянул Гая к себе и перевернул их, оказавшись сверху и прижимая Гая к холодному кафельному полу. Его руки скованы. Гай видит, насколько ржавый металл впился в его запястья. Ему больно. Нужно помочь. Джаспер с рычанием вжимает Гая в пол, когда тот пошевелился под ним. Ключи. У меня есть ключи. Пожалуйста, я… мне так жаль. Как только путы были сняты, Джаспер не теряя времени впился клыками в Гая. Он сомкнул челюсти, высасывая кровь из его предплечья, выпивая её так быстро, что ощущение потери крови настигло Гая сразу же. Голова закружилась, уровень адреналина резко подскочил. Джаспер выпьет его досуха и оставит его труп гнить здесь. Джасперу следовало бы поступить ещё хуже. Перед глазами поплыли круги, но он всё ещё мог видеть Джаспера – прекрасное аморфное пятно, плывущее перед его глазами. Он не чувствовал свои пальцы на руках и ногах; вместо этого появилось ощущение жужжащих под кожей пчёл. Он чувствовал, что Джаспер оторвался от его руки, смотрит на Гая, хмурится. Но глаза подвели его окончательно и больше он не мог различить ничего. Мне так жаль, мне так жаль, мне так жаль. Заставь меня сожалеть. Где-то вниз по коридору слышны крики. Кажется, Джаспер поднял его на руки и держит, словно невесту, но всё ощущается для него слишком быстрым. Сделай мне больно, сделай мне больно, сделай мне больно. «Да заткнись ты уже, парень.» *** Его лицо влажное. Он лежит в темноте на чём-то мягком. Это приятно. Он этого не заслуживает. - Если не прекратишь это, я сам тебя вырублю. Гай смаргивает слёзы с ресниц, подвинувшись на постели в попытке найти источник голоса Джаспера. Он полностью открывает глаза. Вампир появляется из тени дверного проёма и располагается в большом кресле у кровати. - Ты хоть представляешь, насколько громко ты думаешь, даже будучи без сознания? Это просто немыслимо. Мягкое покрывало соскальзывает с его груди (почему он голый?), когда он садится лицом к Джасперу. - Ты не голый. На тебе есть бельё, недотрога. Он кожей чувствует, как вампир закатил глаза. Джаспер закидывает ногу на ногу на кровать. Язык его тела кричит о непринуждённости, но Гай чувствует злость, закипающую под его кожей. Она извивается и закручивается вокруг Гая, словно змея вокруг своей жертвы. Джаспер не смотрит ему в глаза; вместо этого он изучает сантиметры кожи Гая, которые теперь открылись морозному ночному воздуху. Он дарит Гаю жёсткую усмешку и, уже не впервые, тот обмякает. Мне жаль, мне жаль, мне так жаль Пожалуйста, прости меня Я всё сделаю Прости — Вот опять. Хватит. — Я это не специально! Просто не обращай внимания! – ноет он, как ребёнок, которого отчитывают. Да и чувствует он себя так же. Способность другого читать его мысли всё ещё в новинку и с этим всё ещё трудно справляться. Он не хочет ни на кого проецировать свои мысли. Он представляет, как собирает все свои разбросанные тут и там по голове мысли в маленькую коробочку. Запирать её нет необходимости – Гай надеется, этого будет достаточно, чтобы Джаспер не смог пролистывать их, словно журнал. Он сворачивается клубком и отковыривает свежие корки с раны на руке. Джаспер не залечил ему руку. Будет шрам. Но след от укуса выглядит не так плохо, как могло бы быть; Джасперу следовало вырвать кусок плоти из его руки; но вместо этого – два аккуратных точечных прокола. И едва различимые следы от человеческих зубов, лишь несколько бледных линий. Почему Джаспер был так аккуратен в этом? Он должен был причинить ему боль; всё ещё должен. - О нет, жаждешь наказания, да? Джаспер спускает ноги с кровати и переносит вес тела вперёд, придвигаясь ближе к Гаю. - Ты часами кричал в моей голове о том, насколько ты хочешь моего прощения. Как оно тебе необходимо. Гай опускается на подушки, шея вжимается в плечи и лицо краснеет. Сквозь ресницы он смотрит на Джаспера, встречая его прожигающий взгляд. Он подтягивает покрывало к груди, словно девица из фильма, неловко прикрывающаяся после постельной сцены. - Я прощу тебя, щеночек. Гай оживляется, его глаза полны надежды. -Но ты должен заслужить это. Гай чувствует голод, исходящий от Джаспера. - Д-да, да, я могу заслужить прощение! Он кивает до боли в шее. В комнате что-то меняется и Гай не уверен, что это что-то ещё можно изменить. Джаспер встаёт и в два коротких шага приближается к кровати. Опираясь на колени и ладони, он забирается на Гая. Его глаза горят чем-то необъяснимым. Клыки Джаспера зловеще, но по-своему красиво, поблёскивая в лунном свете. Вампир толкает Гая на подушки. - Так… а где мы? Ему не нужно детально изучать комнату, чтобы понять, что это точно не комната в Лондонском материнском доме. Здешний декор ему нравится гораздо больше, чем был там. Здесь более по-домашнему: цвета от синего к оттенкам зелёного, по комнате расставлена добротная деревянная мебель. И он сомневается, что это Амстердам, учитывая, что Гай возможно убил местного агента Таламаски, а Джаспер всё ещё числился их узником. - Безопасный дом, лично мой, разумеется. Недалеко от Берлина. Джаспер переносит свой вес на пояс Гая, проводит когтями по его груди и впивается ими в кожу над грудиной ровно настолько, чтобы заставить парня скорчится от дискомфорта. - У Таламаски нет официального дома в Берлине, уже давно. Нам не помешают… Джаспер обнажает клыки, шипя Гаю в лицо, и опускает подбородок, чтобы проследовать кончиком носа вдоль шеи парня. На горячей коже Гая его нос ощущается холодным. Его грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Он снова укусит тебя. В этот раз он сделает это больно. - Ты дрожишь, мальчик… Гай делает слабый вдох, пытаясь собрать все мысли в коробочку в своей голове, и откидывает голову назад, открывая Джасперу больше пространства. - …простите, сэр. Джаспер замирает, лишь едва оцарапав кожу Гая. Он отодвигается и поднимает брови. - Сэр? Вот как ты хочешь поиграть, да? Гай не… не уверен точно, что это значит. - Мм… да? - Джаспер бросает на него выжидающий взгляд, - …сэр. Да, сэр. - Что ж, меня это устроит. Джаспер широко улыбается, пряча клыки. Он слезает с Гая, откидывается на подушки и складывает руки за головой. - Ну что ж, мальчик. Ложись поперёк моих коленей. - …что? Зачем? Его холодная тяжёлая рука опускается на затылок Гая. Он притягивает того ближе, их носы почти что соприкасаются. Глаза Гая широко раскрыты; он думает о том, что Джаспер наверняка видит в них своё отражение – глупая мысль. Гай чувствует, как сильно Джаспер сдерживается, чтобы не разорвать ему глотку. - Есть время и место для капризов, но это уж точно не сейчас. Он рывком укладывает Гая на свои колени, их бёдра соприкасаются. К лицу приливает жар от такой уязвимой позы. Он не уверен, что кто-либо вообще укладывал его на свои колени – его мать никогда не поднимала на него руку, а что до отца... оно никогда и не пытался воспитывать его, не говоря уж о том, чтобы прикасаться к мальчику по какой-либо причине. Джаспер заставляет его уткнуться лицом в плед, одна его рука перебирает спутанные волосы мальчика, другая… о боже, другая рука поглаживает его задницу. Джаспер поглаживает его задницу. ДЖАСПЕР СМИНАЕТ ПАЛЬЦАМИ ЕГО ЗАДНИЦУ. Он ахает и заводит руки за спину в тщетной попытке схватить руку Джаспера. Вампир с лёгкостью перехватывает его запястья, прижимая руки к пояснице Гая, удерживая того рукой, которая секунду назад ласкала волосы. Он не ласкал их, нет, он просто… держал за них… Шлепок! Гай вздрагивает. Джаспер только что шлёпнул его по заднице. Сильно. - Не собираешься считать, детка? – Гай не видит лица Джаспера, но в его голосе чувствуется улыбка. Гай тяжело дышит, распластанный на постели. – Почему бы тебе не развлечь меня? - О-один… Шлепок! - Два! Кончиком пальца Джаспер подцепляет резинку боксёров Гая, медленно тянет за них, будто ожидая, что Гай скажет что-то на этот счёт. Будет протестовать, язвить или огрызаться – что угодно, чтобы продолжить их игру. Глупо даже думать о таком. Джаспер сделает ровно так, как ему захочется. Сверху доносится смешок Джаспера: - Ты совершенно прав. Он стягивает его боксёры вниз и полностью снимает их с ног, открывая кожу Гая прохладному воздуху. Он полностью обнажён – его зад находится прямо по центру ног Джаспера и его член прижат к грубой джинсовой ткани его брюк. По крайней мере Джаспер не видит его широко раскрытых безумных глаз. Чёрт, у него встал. Блять. Шлепок! - Ай! Оу! Шлепок! - Ты не считаешь… - злорадствует Джаспер сверху, его голос влажный, пропитанный извращённым удовольствием. Его ладонь на голой коже Гая обжигает всё больше, что неудивительно, заставляя его взвизгивать с каждым коротким ударом. - Чёрт, прости! Мне жаль! - Шлепок! – Блять! - Шлепок! Гай вздрагивает с каждым ударом, что заставляет его бёдра вжиматься в бёдра Джаспера. Снова и снова. Что с ним не так? Никто в здравом уме не возбуждался бы в такой ситуации. Шлепок! Шлепок! Шлепок! Вот же чёрт, он плачет. - Если ты не собираешься считать, почему бы тебе не продолжить и рассказать мне, как сильно тебе жаль? Его когти поглаживают нежную кожу, словно яд, обжигающий вены, и Гай издаёт писк. Изображение проталкивают в его разум: Гай, распластанный поперёк бёдер Джаспера, задница пылает красным, руки согнуты под хваткой вампира. Гай вздрагивает на каждом шлепке, зарываясь лицом в одеяло, будто там он мог спрятаться – будто Гай вообще мог по-настоящему спрятаться от Джаспера. Одеяло едва приглушает его крики и его чёртов скулёж. Ладонь снова опускается на кожу и Гай брыкается и ёрзает. И ещё это отдалённое чувство удовлетворения, которое расцветает в разуме Гая, что-то, что Джаспер хотел, чтобы тот ощущал. Джаспер хочет, чтобы Гай знал – он чувствует его возбуждение. Чёрт, чёрт, чёрт Он знает! - Скажи мне. Шлепок! Гай всхлипывает и его прорывает. - Мне жаль! Мне так жаль! Я не знал, что она хочет причинить тебе боль! - Шлепок! – Я не должен был убегать, д-должен был остаться с тобой! - Шлепок! – Ты должен сделать мне больно! Я… - Шлепок! Сделай мне больно, сделай мне больно, сделай мне больно Шлепок! Шлепок! Мне жаль, мне жаль, мне жаль Шлепок! Шлепок! Шлепок! больно, больно, больно прости меня, мне так жаль, всегда будет заставь меня сожалеть Джаспер останавливается только для того, чтобы снова проскользить ногтями по раскрасневшейся коже; Гай не видит, но знает, что из тонких царапин мелкими каплями сочится кровь. Он испускает задушенный вскрик и возводит новые стены в своём разуме, выталкивая Джаспера так яростно, что начинает болеть голова. Даже в подсознании он не может выдержать больше ни секунды того, что Джаспер слышит, насколько он жалок, он… он должен сохранить хоть немного достоинства. Без Джаспера в его разуме пусто и неуютно. я ужасный, больной, ненормальный прости меня, прости, прости я этого заслуживаю я заслуживаю боли чёртов извращенец, никчёмный, псих Он всхлипывает, не в состоянии восстановить дыхание, теряет ощущение пространства, он заслуживает боли, пожалуйста, сделай мне больно. Он дрожит, удовольствие сливается с болью и это ощущается странно, ненормально. ты отвратительный, больной Джаспер отпускает запястья Гая и возвращает руку в его волосы. Он коротко проводит ногтями по его скальпу перед тем, как потянуть за волосы, грубо, открывая лицо мальчика прохладному воздуху. Затем стаскивает Гая с себя, укладывая на спину. Гай вздрагивает, когда его ягодицы касаются постели; этот контакт обжигает не меньше, чем ладонь Джаспера. Не теряя времени, он приподнимает ноги и устраивает их по сторонам от талии Джаспера. Его приглушённый вздох расходится эхом по комнате, не оставляя ни шанса скрыть, насколько всё это влияет на Гая. Не с предэякулятом, размазанным по его животу, и слезами, стекающими по щекам. отвратительный, никчёмный, жалкий просто жалкая грязная ошибка Джаспер смотрит на него с нескрываемым голодом, как хищник смакует добычу перед броском. сделай мне больно, сделай мне больно, сделай мне больно Гай растерянно смотрит на руку Джаспера, в которой внезапно оказался какой-то флакон. С усилием делая вдох, он старается разобрать надпись на ней. Лубрикант. Вот чёрт! - Не хочу тратить время на подстригание ногтей. Так что будь хорошим мальчиком и подготовь себя для меня. Джаспер вручает ему флакон и усаживается на свои пятки, выжидающе смотря. - Не заставляй меня повторять дважды. будь хорошим мальчиком Гай стремительно краснеет и кивает. Он никогда не… не делал такого. Нельзя разочаровать Джаспера ещё больше, чем он уже сделал. Так что он заставляет себя успокоиться и с сопением открывает крышку. Смазка холодная и липкая; он выдавливает слишком много и жидкость капает ему на живот. Он вздрагивает, когда ледяная субстанция касается его. Ты должен сделать это для него. Покажи ему, как тебе жаль. Он концентрирует взгляд на своей руке, зная, что взгляни он в этот момент на Джаспера, он не сможет совладать с собой. Его руки трясутся, когда они спускаются вниз, оставляя дорожку из смазки за собой. Он шипит, когда пальцы встречают участок кожи под яичками, чёрт возьми, ему не нравится настолько глубоко изучать своё тело, и зажмуривается. будь хорошим, будь хорошим, будь хорошим никчёмный мерзкий подлец всего лишь шпион, подслушивающий людские мысли больной псих Холодная рука Джаспера останавливает его. - Почему ты так настойчиво выпихиваешь меня из своей головы? Гай пытается освободить руку; он трясёт головой с закрытыми глазами, будто хочет отгородиться от всего. Чувствует себя ребёнком. - Нет! Я ничего не делаю! Разочарование, ты чёртов идиот, псих — Вот снова! Зачем ты делаешь это? Джаспер убирает руку Гая от него же самого, прижимает её к своей груди. Гай чувствует, как быстро бьётся его сердце бессмертного, почти в такт с его собственным. - Эй, посмотри на меня! Даже если бы хотел, он не смог бы проигнорировать это. Открыв глаза, Гай увидел, насколько разочарованно выглядит Джаспер. Чёрт! Джаспер хмурится так, что на лбу появляется новая складка. Он придвигается опасно близко, пристально глядя в глаза, стараясь прочитать Гая. Новая волна слёз подступает к глазам. - Впусти меня, мальчик. – Его голос уверенный, почти рычащий. Гай вздрагивает и отчаянно качает головой. - Нет? По крайней мере он в состоянии смотреть на Джаспера, даже не смотря на стыд, что читается на его лице. Джаспер придвигается ближе. - Неправильный ответ. Я любезно предоставил тебе немного личного пространства, а теперь ты запираешь двери? Его голова вспыхивает болью, как будто нож вонзился в неё прямо за левым глазом. Он прикусывает язык, чувствуя привкус крови и страха. Он чувствует, как Джаспер листает его мысли, те самые, которые Гай так старался скрыть от него. Архив его стыда, который сейчас Джаспер тщательно изучает. - Что же ты можешь скрывать от меня сейчас… Пронзающая боль резко прекращается. - Гай… Гай снова закрыл глаза. Он не может смотреть на Джаспера, не может. Это убьёт его. - Детка, какого чёрта ты с собой делаешь… Что я делаю с тобой? Гай чувствует себя открытым, как никогда. Джаспер отпускает его руку и перемещает их из неудобной позы, которую они занимали, на подушки. Джаспер подтягивает одеяло к груди Гая и убирает волосы с его лба. Член парня уже не так напряжён. Лубрикант ощущается липким и холодным на коже, заставляя его чувствовать себя снаружи таким же грязным, как внутри; его живот липнет к одеялу. Гай не хочет смотреть на него, не хочет видеть, как сильно он облажался опять. Джаспер придвигается ближе, оставаясь поверх покрывал, и обнимает одной рукой плечо Гая. Он склоняет голову и оставляет мягкий поцелуй на лбу, а затем на щеке мальчика. Этого достаточно, чтобы Гай окончательно расклеился. Он плачет так, что голос подводит его; в глазах уже нет слёз, а конечности не слушаются и он падает в объятия Джаспера. Джаспер мягко успокаивает, его утешающие слова заполняют паузы в неровном дыхании Гая. Он обнимает его обеими руками, прижимая к своей груди, это всё, чего хочет Гай – и то, чего он не заслуживает. - Ты должен прекратить это, дорогой. Ты не заслуживаешь, чтобы тебе причиняли боль вот так, только не так. Гай прячет лицо на его плече. - Прости меня, мой Гай, я должен был заметить, насколько плохо всё становится в твоей прелестной головке. Я должен был остановиться до того, как это случится. Веки Гая тяжелеют; Джаспер вздрагивает, когда его ресницы щекочут его шею. прости, прости, прости, мне так жаль - Ты прощён, малыш… - голос полон внушения, доброго и уверенного; такой, каким не может быть человеческий голос. – Отдыхай. Он может поклясться, что слышал в груди Джаспера урчание, пока сам Гай погружался в глубокий сон. *** Джаспер снова приготовил для него завтрак. Он сидит на другом конце стола, наблюдая как Гай ковыряется в своей тарелке. Гай вежливо поблагодарил за обед и спросил, может ли он помочь с посудой. Джаспер с усмешкой отрицательно покачал головой и молча провёл его в ванную. Он усадил парня на край ванны, включил воду и пальцами поднял его лицо за подбородок. Сцена очень похожа, но одновременно так отличается от той, что была между ними в прошлый раз. Он всё ещё старается привести Гая в порядок, в то время как тот снова прилагает все усилия в противовес. Он поворачивает голову Гая из стороны в сторону, осматривая, нет ли невыявленных повреждений, – возможно, он снова читает его мысли, стараясь определить психическое состояние Гая – после чего с нежностью щёлкает его по носу. - Раздевайся и полезай в ванну. Я буду в соседней комнате. Кричи, если что-нибудь понадобится. И ушёл до того, как Гай успел даже подумать нет, пожалуйста, не уходи. *** Джаспер его избегает. Он мог чувствовать присутствие Джаспера в комнате, но тот исчезал ещё до того, как Гай переступал порог. Этот дом не так велик, как материнский дом в Лондоне, но несмотря на это Джасперу удавалось успешно в нём прятаться. Это раздражало, учитывая ту недавнюю сцену между ними. Небольшая размолвка после столь откровенного взаимодействия это ведь именно то, что нужно, прямо вишенка на торте. Ему это осточертело. Он одинок и сбит с толку, а сраный Джаспер стал приведением в жилище, которое они с ним делили. Поэтому он распахивает гроб Джаспера так сильно, что крышка рикошетом чуть не прибила ему пальцы. Он тяжело дышит, стоя у края гроба и смотря на вампира в нём, как он сам надеялся, свирепым взглядом. Джаспер имел наглость выглядеть сбитым с толку. Вот же ублюдок! - Оу, как грубо. - Иди нахрен! Во что чёрт возьми ты со мной играешь? – выплёвывает он, забираясь в гроб, удерживая Джаспера под собой. С лёгкостью. – Чего ты от меня хочешь? Ты не можешь просто делать всё это, а после - ничего! Ты не можешь просто так включить заднюю! Он тщетно трясёт Джаспера за рубашку, держа его так крепко, что кулаки белеют. Вампир просто позволяет ему делать это. Чёртов ублюдок только хмыкает, кладя свои ладони на руки Гая. Чёрт, его руки такие огромные! - Я знаю, ты пришёл сюда не просто пялится на мои руки и оскорблять меня, малыш. Используй слова. Самодовольный ублюдок. Мудак. Красивый чёртов придурок. Пошёл ты! Джаспер отпускает руки Гая и укладывает их себе на грудь, выглядя при этом совершенно расслаблено. Гай стискивает зубы, просто скажи это. - Что... что это было? Что мы с тобой делали тогда? Голос звучит гораздо более надломленным, чем Гай предполагал. По крайней мере, Джаспер не выглядит застигнутым врасплох этим вопросом. Он выдерживает паузу, затем делает на самом деле ненужный вдох и начинает, ритмично постукивая пальцами по свой груди: - Что ж, эта была прелюдия к сексу из ненависти, но если честно, я думал, о доминировании. Я слишком забежал вперёд и уже собирался трахать тебя до тех пор, пока не перестану на тебя злиться. Гай чуть расслабляется, его поза на Джаспере становится менее напряжённой. Доминировании? До того, как Гай успел спросить вслух, Джаспер продолжил: - БДСМ, дорогой, я неправильно тебя понял. Думал, ты просишь меня быть с тобой грубым. Причинить тебе боль особенным способом. Но я ошибся. Гай снова напрягается, взгляд мечется между руками Джаспера и его глазами, рот приоткрыт, но он не издаёт ни звука. Он знает о БДСМ, но не то, как его практикуют. Порка вписывается в концепцию, но он не ожидал… ничего из этого. На самом деле он представлял БДСМ в виде красивой женщины, наступающих на член какого-то чудака, и может чего-нибудь связанного с кожей и перьями. Пушистых розовых наручников и всё в таком духе. …Так получается, Гай сам подал Джасперу неправильную идею, Гай сделал это сам с собой… Джаспер прерывает его снова, на этот раз приложив палец к его губам. - А-а-а. Даже если я был зол на тебя, именно я должен был справиться лучше. Обсудить с тобой правила. - Но… я не хотел этого… - пробурчал Гай в палец на губах. - Само собой, но что бы я был за доминант, если бы просто взял всё, что мне нужно, без удовольствия для тебя? Что если бы мы не остановились? Ты бы позволил сделать тебе больно? Безвозвратно? Просто чтобы сделать мне приятно? Ты правда думаешь, что мне приятно видеть, что тебе по-настоящему больно? Что ты заслуживаешь настоящей боли, независимо от последствий? Голова Гая кружилась от всех этих вопросов. Он роняет её Джасперу на грудь, руки вампира принимаются ласкать волосы парня. Он накручивает пряди волос на затылке Гая своими когтистыми пальцами. Гай прячет лицо в рубашке мужчины, стараясь дистанцироваться от внешнего мира, от ошибок, которые он по всей видимости постоянно совершает. - …так ты не хотел причинять мне настоящую боль? – Его голос тихий и приглушённый. - Я никогда не хотел причинить тебе настоящую боль. – Он произносит это как нечто само собой разумеющееся. Как если бы он сказал самую очевидную в мире вещь. Как «Вампиры жаждут крови», «Земля круглая» и «Я никогда не хотел причинить тебе настоящую боль». Вдоль позвоночника Гая пробежали мурашки. Никто настолько не заботился о нём, никто так не хотел не обидеть его. - Оу, - грудь Джаспера приглушила этот звук. Губы Гая касаются его рубашки, когда тот открывает и закрывает рот, думая над ответом. По телу разливается тепло, когда страх наконец его покидает. Его потребности. То, чего он хочет от старшего мужчины. - …ты… ты мог бы когда-нибудь захотеть снова прикасаться ко мне так? Руки Джаспера замирают, перед тем как продолжить; на этот раз острые когти совсем немного потягивают за пряди волос. Тяжёлое молчание он прерывает ответом: - Я бы согласился голодать тысячелетие, если бы это позволило мне быть с тобой, мой Гай. Гай снова занимает позицию сидя верхом на Джаспере. - Как насчёт прямо сейчас? *** Обсуждение правил не должно быть сексуальным. Наблюдать за Джаспером, пока он подстригает ногти не должно быть сексуальным. Лежать в гробу Джаспера, наблюдая за вампиром, подстригающим ногти и обсуждающим в мельчайших подробностях, что приемлемо, а что нет, не должно быть сексуальным. Но так оно и есть. Это действительно так. Господи, у меня такие влажные ладони… По телу Гая пробежала дрожь от одной мысли, что Джаспер снова будет с ним груб, будет говорить с ним поучительным тоном, безжалостно дразнить его… может даже снова немного его отшлёпает, оставит пару синяков или даже укусов. Всё это со знанием, что Джаспер им дорожит, что Джасперу хочется, чтобы ему тоже было приятно. Что Джасперу не плевать на него. Его член в джинсах твердеет, он чувствует каждую каплю предсемени, что пропитывает его бельё. Это лишь вопрос времени, когда пятно проступит на джинсах. Гай пытается устроиться поудобнее, но всё чего он добивается этим – издаёт тихий скулёж. Он такой твёрдый, что едва может думать. Чёрт, думает он, я мог бы кончить прямо так. Он так возбуждён, что на мгновение теряет фокус на Джаспере и его словах. Мужчина подходит к краю гроба, к которому жмётся Гай, и смотрит на него с приподнятой бровью. На его лице читается веселье. - Ты понял хоть что-то из моих последних слов, мальчик? Гай вдруг почувствовал странную чёткость в воздухе. Это было живое, не такое пугающее, как в прошлый раз, чувство, скорее приглашение; точно Джаспер предлагал Гаю последнюю возможность отказаться. Позволяя Гаю в этот раз взять на себя частичку контроля. Я не хочу отказываться. Хочу этого. «Я дам тебе всё, так или иначе.» Джаспер транслирует в голову Гая вид его самого, нежащегося в гробу Джаспера, красный шёлк его отделки красиво контрастирует с кожей - будто он создан для этого – глаза начинают стекленеть, его мягкие розовые губы приоткрыты, дыхание неровное и тяжёлое. Он выглядит обожаемым и при этом совершенно разбитым, и это Джаспер его даже не касался. Не в этот раз. «Мой мальчик.» Джаспер погладил его щёку, свежеподстриженным ногтем большого пальца провёл по губам, и Гай не смог справиться с порывом. Он приоткрыл рот и мягко провёл языком по подушечке пальца перед тем, как вобрать его в свой тёплый рот полностью. Джаспер смотрит на него сверху вниз с тёплой улыбкой и вынимает палец изо рта с характерным звуком. Гай не сдерживает тихий огорчённый звук. - Я спросил, что ты должен сделать, если я подтолкну тебя слишком далеко. Джаспер проводит влажным пальцем по щеке Гая и тот льнёт к прикосновению перед медленным выдохом. Ему нужно сосредоточиться, иначе сегодня они с Джаспером ни к чему не придут. А Гай очень, очень хочет, чтобы сегодня всё получилось. Ему это необходимо. - Я должен сказать «жёлтый» или «красный», а если я не могу говорить, должен похлопать по тебе три раза. – Джаспер кивает, ожидая, пока Гай договорит, - …Или я могу проскользнуть в твою голову и сказать тебе. Джаспер улыбается, довольный его словами. - Хороший мальчик. Так хорошо слушал. Он приникает мягким поцелуем к сухим губам Гая, его руки круговыми движениями массируют его плечи, успокаивающе поглаживают раскрасневшуюся кожу. Вампир ловко берёт Гая за талию, поднимает, будто тот ничего не весит, и держит в воздухе, пока сам забирается в гроб на его место, нагретое теплом человеческого тела, и устраивает Гая на своих бёдрах. Гай всё ещё пребывает в состоянии приятной заторможенности, когда чувствует член Джаспера под собой. Они собирались заняться сексом – не обычным, с фетишами – совершенно естественно, что у него будет стоять. Гай не мог не поёрзать на члене другого мужчины, выбивая из того стон. - На этот раз это будет скучно – ванильно, как говорят дети – и всё же будут некоторые правила. Мы останавливаемся в любой момент, если это то, что тебе необходимо. Джаспер рывком перемещает Гая так, что теперь он всем весом сидит на твёрдом члене вампира. И затем втягивает парня в новый поцелуй. Его клыки спрятаны и своими человеческими зубами Джаспер прикусывает и тянет губы Гая, по-мальчишески вжимает язык в его рот, что на короткий момент заставляет Гая подумать о более молодой версии самого себя. О том, каким Джаспер был до обращения. «Очевидно, красивым.» Он запускает пальцы в волосы Гая, притягивая его невозможно близко к своей груди. Горячее дыхание Гая омывает лицо Джаспера, маленький выдохи выскальзывают между поцелуями. Не в состоянии сдерживаться, Гай трётся бёдрами о Джаспера; на мгновение закрадывается мысль, что вероятно ему не стоило бы этого делать. Может Джаспер и находится под ним, но Гай подсознательно знает, что тому не нужно удерживать Гая под собой, чтобы получить, что он хочет. да! прижми меня, прижми меня, прижми меня В одно мгновение руки Джаспера оказываются на бёдрах Гая, крепко его удерживая, пресекая его попытки получить удовольствие; на его лице широкая улыбка удовлетворения. Джаспер меняет их местами, прижимая Гая к мягкой обивке гроба. Его мозг будто на мгновение зависает посреди всего этого движения, как старый комп, и внезапно он оказывается без одежды. Вероятно, Джаспер использовал свою вампирскую способность останавливать время, использовал этот дар, чтобы раздеть Гая и себя самого. Он раздвигает бёдра Гая и прижимает его своим весом. да, да, да! И снова знакомая бутылочка с лубрикантом; на этот раз Джаспер не передаёт её ему; он покрывает смазкой свои длинные пальцы и подносит руку к ягодицам Гая. Он не ожидал, что ему будет не хватать когтей Джаспера, особенно в процессе подготовки, но это было так. Вампир посмеивается: мысли Гая вырываются из его головы, как из мегафона. «Мы можем пересмотреть этот вопрос позже, щеночек.» Гай даже не успевает придумать, что на это возразить, до того, как Джаспер погружает в него свои пальцы. Гай невольно задерживает дыхание, пока Джаспер растягивает его, его взгляд тяжелеет, к лицу приливает жар, когда он наблюдает за старшим мужчиной. Волосы у того липнут к лицу, он тяжело дышит, хоть это и не обязательно для его тела. Его другая рука скользит от колена Гая вверх по его бедру, пока наконец не сминает ею плоть на боку. Джаспер выглядит… Он выглядит разбитым. Его пальцы сгибаются и Гай сжимается вокруг них. Когда его сознание вновь затуманивается, он думает об акварелях. Будто он был всё ещё влажным рисунком, а Джаспер – кистью с новой порцией красок, и общими усилиями они заставляли картину становиться всё более размытой. Джаспер убирает пальцы с той приятной точки внутри, снова возвращаясь к растягивающим движениям на несколько мгновений, чтобы затем найти её опять. И ещё раз. И снова. Пока Гай не начинает извиваться в ограниченном пространстве гроба, выкрикивая бессмысленные, обрывистые просьбы и бесцельные мольбы, обращённые к потолку; с членом, покачивающимся на его животе, бог знает сколько времени обделённый вниманием, из которого уже успела собраться лужица предсемени, стекающая теперь по боку парня. - Оооох чёёрт… - слоги выходят тяжело, застревая в глотке перед тем, как выйти наружу в виде стонов. Это так приятно, что даже больно, сжигает каждый миллиметр его тела. - Думаю, ты готов для меня, детка. – Самодовольный мудак. Жестокий, такой жестокий. Ублюдок. Будь добрым, милым, пожалуйста. - Ладно, ладно, я тебя услышал! Бедная моя плакса… Сволочь! Укуси меня! Глаза Джаспера вспыхивают от этой идеи, он притягивает Гая ближе, поднимая его ягодицы выше на своих бёдрах. Он похлопывает по боку Гая, чтобы тот обнял его ногами за талию. Его член толкается у входа, и чёрт возьми, ощущение, будто он максимально раскрыт для него, его расслабленные мышцы будто приглашают Джаспера внутрь, проскользнуть так глубоко, что они сольются в одно целое. Пожалуйста, боже, Джаспер. Пожалуйста, мне это нужно, я хочу этого, хочу тебя… Головка члена давит на вход и Гай тонет в зрительном контакте с мужчиной. Тот сантиметр за сантиметром погружается в него. Джаспер смотрит на него сверху с выражением, которое Гай не может распознать, не в этот момент. Сейчас он не хочет даже пытаться это сделать. Прекрасный, такой прекрасный, буду хотеть его всегда, он мне нужен. Никогда не оставляй меня, я никогда не причиню тебе боль снова. Обещаю, обещаю, обещаю… Слова чувствуются как его собственные мысли, знакомые и отчаянные, но… какие-то другие. Не полностью его собственные, да и исходят не из его головы. Джаспер подаётся назад, член давит на ту же точку, что минуты назад дразнили его пальцы, и это так опьяняет. Джаспер даёт время привыкнуть, расслабиться, после чего толкается бёдрами вперёд и наконец начинает трахать. чёрт чёрт чёрт чёрт С каждым движением бёдер Гай перемещается всё дальше и дальше по шёлковой отделке гроба и его голова раз за разом ударяется о его мягкую стенку. Его пальцы в попытке ухватиться соскальзывают с гладкой ткани, человеческие ногти оказываются бесполезны; пока Джаспер не направляет его пальцы к своим волосам, седые пряди торчат во все стороны, когда Гай касается их. Джаспер припадает губами к его груди, не целуя, а скорее разговаривая, впечатывая слова в кожу, заглушая их. О, он хочет поцеловать его; хочет так сильно, что это затуманивает разум. Поцелуй, поцелуй, поцелуй, поцелуй «Конечно, да, сейчас…» Гай рывком поднимает Джаспера за голову, не дав тому закончить мысль. От мысли о Джаспере, ужасающем вампире с пугающей сверхъестественной силой, позволяющем ему грубо втянуть себя в поцелуй, лёгкие Гая наполняются жаром. Чёртов поцелуй! Он кусает губы Джаспера тупыми бесполезными человеческими зубами, позволяя другому мужчине поглощать свой скулёж. Гай целует небрежно, ведомый энтузиазмом и восторгом, позволяя слюне стекать по их подбородкам. И Джаспер позволяет ему это, подстраивая свой ритм под его действия, позволяет ему играть, кусать и посасывать сколько ему угодно. Стонет вместе с ним. Поэтому Гай бездумно облизывает зубы Джаспера. Бёдра того после секундной остановки начинают двигаться жёстче, ногти впиваются в кожу ягодиц с силой, обещающей появление синяков. Язык Гая скользит по зубам Джаспера, в голове мелькает мысль о его клыках, когда язык попадает на странные бугорки прямо над человеческими клыками. Он проходится по ним ещё раз. Джаспер замирает, одна его рука взметнулась к нижней челюсти Гая, удерживая её в болезненной хватке. Гай впервые за долгое время полностью открывает глаза и видит, что Джаспер явно себя сдерживает. Чёрт, неужели он сделал что-то не так? Он не хотел, ему жаль… - ...Мальчик… если ты не хочешь, чтобы всё закончилось быстрее, чем бы тебе хотелось, тебе лучше прекратить трогать там… - тяжело выдыхает он в рот Гая. А? - Клыки. Ты трогаешь мои клыки, мальчик. – Он стонет. - А они чувствительные. Гай проводит языком по бугорку более интенсивно, с силой оттягивая волосы Джаспера так, чтобы дотянуться и проделать то же самое с другой стороны. Джаспер толкает его, укладывая на лопатки, хватает Гая за шею, обнажая клыки, и шипит так сильно, что слюна стекает из уголка его рта. обожедадада Он усиливает хватку на шее Гая, хаотично толкаясь в него, после чего отпускает и кладёт ладонь на его рот. - Сплюнь, мальчик. Он плюёт в его холодную ладонь, слюна стекает по лицу. Джаспер опускается ниже, его клыки в нерешительности застывают над незащищённой шеей Гая, и обхватывает рукой его член. Гай издаёт шокированные вскрики. Джаспер сжимает и скользит рукой по ноющей плоти Гая пока трахает его, периодически останавливаясь, чтобы дразняще провести по чувствительной головке, а затем продолжить дрочить ему в такт своим движениям. - Обоже чёртчёртчёрт, Джаспер, Джаспер! Ооох, - выкрикивает Гай, чувствуя приближение оргазма. – Я сейчас, вот-вот… По сравнению с Джаспером у него не было столько силы, особенно при таких обстоятельствах. И всё же, он прикладывает все усилия, чтобы притянуть Джаспера к своему лицу, и целует его снова; слёзы стекают по его вискам, а клыки Джаспера угрожают изрезать его рот. «Кончи, кончи для меня.» И Гай кончает. Джаспер проводит его через оргазм, всё ещё вбиваясь в него, проходясь по чувствительной точке внутри, всё ещё сжимая в руке его член, всё ещё целуя его, не пряча клыки. «Мой мой мой идеальный мальчик посмотри на себя и послушай, как ты поёшь для меня, мой навечно дорогой» Стоны переходят в вой, когда Джаспер подталкивает его ко второму оргазму, мир ускользает из его сознания. «никогда не сделаю тебе больно, буду заботиться о тебе, грязная Таламаска никогда не настроит тебя против меня снова, мой, мой, мой» Гай стонет в его рот – больше не поцелуй, лишь расслабленные челюсти и бессмысленное перешёптывание между ними – пока Джаспер не толкается в последний раз. Он содрогается в оргазме, его мысли поглощают сознание Гая снова и снова. «прекрасный мальчик, мой Гай, мой, мой, мой» Тот беспомощно кивает, новая волна слёз стекает по лицу. - Твой, я твой. Пожалуйста. Твой навсегда.