Реальность которой нет.

— Что ж, эта жизнь была весёлой, — говорю я себе с саркастическим тоном, смотря на прекрасный, но до боли безвкусный город. В детстве, когда было очень тихо, голоса близких людей окружали меня, и я очень любил, маленьким, просто сесть на балкон и смотреть в даль городской тьмы, слушать дуновения ветра, смотреть на бесчисленные ночные огни, слушать, как сумасшедшие разгоняют двигатель на полную катушку, и тихо хихикать про себя. Да... Сейчас, смотря на эти коробки, я осознаю, что моё чувство юмора всю жизнь было испорчено, примесь абсурда и бессмысленности. Но главное, что я улыбаюсь. А то, что на меня странно смотрят, — это их проблемы. Хотя, возможно, именно из-за этого у меня нет друзей? Вспоминая те ранние дни, когда я резвился маленьким и всегда смеялся, почему-то тогдашнего я всегда ассоциировал с ярким солнцем без примесей зла. Ну, разве что слегка потрёпанный, без умений нормально находиться в социуме. Почему-то любой человек, с кем бы я ни разговаривал, всё время причинял мне боль. Я всё сбрасывал на слишком высокую переживательность и эмоциональность. Ну не могут же все быть против меня? Я же тоже не белый и пушистый! Как минимум так мне говорили учителя, когда меня в очередной раз задирали. Хотя, может, я был белой вороной из-за бесконечной гордыни, которая так и простирается до края горизонта? Всё-таки я не могу быть ни в чём уверен до конца. Я уже перестал различать правильно — не правильно. Это больно, как ходьба в бесконечном тумане, где каждый шаг не осознаёт сам себя, каждый звук искажается под действием тумана, чувства пропитываются этой серой, вязкой плёнкой, затрудняя понимание самого себя. Обратись к психологу, придурок! — самый очевидный совет, который доносится из каждой норы. Чёрт... Какие вы оригинальные все. Раньше я бы только посмеялся над этим, а сейчас мне просто плевать. Не потому что я хочу уйти ещё глубже, а потому что глубже уже некуда... Я не какой-то там бедненький мальчик со сломанной психикой, которого били в детстве! И вот настал переломный момент. Как сейчас помню... Бегу я из своей комнаты прямиком в комнату родителей. Моё лицо — чистое беспокойство, а в глазах — огонь интереса, как бы жутко это ни звучало... — Мама! Папа! Вы слышали? — прокричал я с неким энтузиазмом, в надежде, что поведаю родителям интересный факт... Вспоминаю и не понимаю себя. Хотя я ни капельки не вырос в этом моменте, скорее наоборот — стал хуже. Это был тихий февральский день. Утро которого началось с прикидывания, что я от этого получу и потеряю. На удивление полезный навык — полностью осознавать все плюсы и минусы в абсолютно любой ситуации. За окном было тихо. Наверное. Возможно, просто мысли об этом перебивали все фоновые звуки. Война началась. Холодно, чётко, ясно. На первый взгляд страшно, на второй — довольно таки полезно. Имеет свои риски и плюсы. Наверное, такое мышление зародилось приблизительно в тот период. Яйцо жутко эгоистичной натуры начало лопаться в тот момент. Хоть совесть ещё отчаянно сопротивлялась, но я без задней мысли воспринимал смерти как данность... Мне было тогда лет 12? 13? Чёрт, да я не помню! Последующие 3-4 месяца я провёл за границей как король: огромный отель, вкусная еда, друзья (к которым я так же эгоистично относился) и часть семьи. И никаких уроков и проблем — живи себе на золотом пляже вдоль Чёрного моря и радуйся жизни. Хотя уже тогда краски с окружения начали спадать. Нет, я не дальтоник. Уж точно не дальтоник. Наверное. В те дни я впервые от всего сердца заплакал. Умерли не близкие родственники: дедушка, бабушка, дядя, которые умерли годом ранее от довольно позорных и бесславных вещей; кошка, которую я нежно называл Сонечка, — смерть, о которой я узнал во время трапезы в столовой от самого прямолинейного человека, которого знал. Я, наверное, весь день рыдал. Последние слёзы от чьей-либо смерти я посвятил своей слепой кошке, которую оставил дома. Она умерла в абсолютном одиночестве. В последние дни жизни от неё уехали все. Она была очень старой, и я хотел, чтобы последние дни она провела в кругу семьи... Наверное, это первый прямой удар от последствий войны. Что ж, плюсы всё ещё сильнее. Больше от печали я не плакал. Разве что если не хотел этого. Честно, больше я не могу вспомнить, как реально плакал, хотя повод был. Время в райском уголке закончилось. Хотя мы ещё могли там пожить, но пришло время вернуться на родину, уже подальше от всей этой прифронтовой суеты. Я искренне удивился, что моя страна приняла бой с честью. Молодцы, ребятки. Вот только это более не имеет смысла для меня, ибо всё, что было в моём детстве, моё прошлое сгорело дотла, вместе с коллекционными карточками... Почему я о них всё время думаю? Мне много для счастья не надо. Точнее, не для счастья, а для поддержания безразличия: еда, сон, кровать, телефон. Всё-таки я решил сыграть роль прилежного сына и не мариноваться днями напролёт на кровати, и пойти в училище. Ну... Трата времени. Хотя стипендия не будет лишней. Вот только я так ни с кем не заговорил за два года учёбы... Теперешнее время. Опять смотря в окно, я вижу лишь бесцветные деревья, дома, машины. Смотря на людей, я вижу пропорции их лиц, внешние качества, их пользу и сколько мороки они мне принесут. Так и не научился с ними разговаривать... Отец мёртв. Хоть мне и грустно, я его любил, но не плакал. Умер некрасиво. Выполнение любой задачи для меня — это терминология плюсов и минусов, усилий и смысла. Для меня всё перестало иметь значение. Дуб/сосна — это сорт вина? Как, как ты говоришь, тебя зовут? Мне плевать. Тебе грустно? Пока, морока. Хотя стоп, я же джентльмен — потерплю немного и смоюсь в закат. Как ни странно, моим единственным другом стал телефон. По совместительству — единственная связь с реальностью, которую я перестал воспринимать уж совсем. Например, яркое солнце, которое мягко освещает всё вокруг тёплыми лучами света и приливает энергию, или сжигающая сфера пламени, уничтожающая урожай и оставляющая ожоги. Нет, нет, нет, это просто светлая штука, которая слепит глаза. Дверь — штука, которая мешает пройти. Ветер — дрянь, заглушает звуки. Придумать красивое описание несложно, почувствовать его — невозможно. Симпатии почти нет. Разве что к людям в интернете и близким родственникам, и то не всегда. Мне искренне приятно поработать с кем-то, если у нас общие интересы. Всё. Даже мои описания потеряли структуру и стали простым отчётом. И вот я проживаю очередной день с надеждой о каком-то событии, которое завладеет моим интересом. Хоть что-то. Пожалуйста. Мне скучно. Боль в груди и невозможность глубоко дышать — интересная штука, но всего-то на пару абзацев. Бесконечные смерти — приелись, даже описывать нечего, всё одно и то же. То, как я, эгоистичная мразь, бросаю близких мне людей? Ну, может, хоть над этим станет интересно подумать... Последнее, что вызывало у меня эмоции, — тот неплохой мульт, что я смотрел год назад. Он и правда чертовски хорош. Первый и единственный досмотренный до конца сюжет... — Пока. На больше текста или стараний эта скука не заслуживает быть. — Я свернул закладки, в которых обычно люблю писать, выключил телефон, закрыл глаза и лёг спать, абсолютно ни о чём не переживая и одновременно прерываясь бесконечным потоком бесконтрольных мыслей.