Ниспосланные

Самый героический поступок человечества – это то, что оно выжило и намерено выжить дальше.

Валентин Пильман. «Пикник на обочине».

      Ускорился ветер, пробирая холодом до костей. Неподалёку громко заскрипел лист ржавой жести. Снежный вихрь, высотой с местный столб, раскидал в округе токсичную дрянь — смесь снега с асбестом. Её вид не давал никаких причин для беспокойства. Дьявол таился, как всегда, в деталях.       Город молчал. Уже двадцать лет прошло... Зион никогда не будет прежним. Люди отдали поверхность в лапы Зоны, в объятия чудовищ, что не снятся даже в ночных кошмарах. Проиграли ли люди эту битву? Определённо. Но войну? Ещё нет.       Планета Медь 9. Близнец Земли, окутанный тундрой и тайгой. Она расположилась на отшибе Млечного Пути, где-то на окраине территорий Альянса Систем.       Сейчас сюда летит корвет разведки, на борту которого около пятнадцати человек. Но они не летят спасать оставшихся. Нет... о них они даже не знают. Минуло уже два десятка лет с того часа, как Медь 9 замолчала навсегда. И ни одна экспедиция не долетела до конца. Ретранслятор погас сразу после пропажи первого корабля.       Но в сентябре 2186 года дорога в систему вновь была открыта. Какое совпадение... ведь тогда же Жнецы, наконец, наведались в галактику за очередной жатвой. Мир погрузился в хаос. Началась война, что решит судьбу цикла, подходящего к концу. Славноизвестный коммандер Шепард отправился в поход ради объединения галактики.       Решения одного человека определяют будущую реальность. Именно он решает, кто умрёт, а кто выживет, будет потеряно немногое или многое, ради этой стороны или ради той. Это судьба. Его судьба. Но эта история не о бравом коммандере и не про его команду. Среди войн всегда стояли люди, которые выполняли и совсем иные цели, более приземлённые, может... даже более сложные. Цель которых была довольно размытой и не полностью ясной, но от которой могло зависеть всё.       Именно о таких людях и пойдёт речь. О героях, или не совсем, о которых мало кто знает, которые делают то, что делают не потому, что им хочется, а потому что так надо. Потому что на кону стоят свечи для миллиардов существ, которым эти свечи никто не зажжёт, если грядёт поражение.       О героях, ниспосланных в самую гущу ада, дабы вернуть людям огонь.

***

      — Подготовка к прыжку!       Пищали приборы, рычажки и тумблеры звучно щёлкали в кабине, а звук омни-интерфейса не затихал ни на миг. Пилот был в разгаре занятости.       — Показатели ретранслятора странные... задержка обратной связи выше нормы, — вглядываясь в строчки, говорил мужчина.       Стоявший рядом, в форме, ответил ему.       — Не критично. Отправляй нас, Фишер.       Пилот не спорил. Приказ есть приказ.       Экипаж ничего не почувствовал, как и всегда. Корабль вошёл в активную зону. Пуск. Невероятный и загадочный процесс снизил его массу до мизерных значений: корабль устремился к цели. Сквозь миллионы миллиардов километров космического пространства, мимо тысяч жарких звёзд и облаков пыли.       

Впервые за двадцать лет.

      Вскоре всё закончилось, судно вылетело в системе за многие световые годы от изначальной позиции.       — Дрейф в районе пяти тысяч километров, нас сильно отклонило, капитан, — сухо доложил Фишер.       — Принято. Ну, нас не разорвало на части, я считаю это успехом, — он пустил хриплый смешок.       Пилот никак на это не отреагировал. Курс был уже задан компьютеру. Корвет направился к планете.       Сзади к командующему подбежал молодой солдат. Услышав его шаги, он повернулся к нему.       — Капитан Отэм, сэр, — он отдал честь, — команда высадки ждёт повторный инструктаж в грузовом.       — Принято, сержант, скоро буду, — мужчина отпустил подчинённого и обернулся, — Фишер, сколько нам лететь до неё?       Пилот ответил, не поворачиваясь; капитан не имел ничего против. Не в первый раз.       — Прибудем к орбите примерно через два-три часа.       — Хорошо, — довольно ответил Отэм.       Немолодой капитан двинулся в сторону грузового, больше ничего не сказав. По пути он пересёкся с несколькими погружёнными в работу членами экипажа. Их небольшое волнение было заметно не сразу.       Из-за угла вышел мужчина под два метра ростом. На нём был трофейный «Аякс» Цербера, перекрашенный в цвета и символы Альянса, а его голову ничего не прикрывало, обнажая зрелое, немного щетинистое лицо.       — Прошу простить, капитан, показатели ядра нестабильны. Спешу доложить Фишеру, что нам нужна разрядка, — немного обеспокоенно доложил здоровяк.       — Почему не доложили по связи? Разве Фишер не должен был об этом уже узнать? — недоумевал капитан.       — В системе неясные перебои, внутренняя связь не работает. Фишеру данные не пришли как раз из-за этого.       — Что могло стать причиной перебоев?       — Не знаю, сэр, мы только их зафиксировали, — инженер повёл бровями и продолжил. — Я оставил Микояна в инженерном выяснять причину.       — Этого? Стажёра? — он негромко выругался, а затем добавил: — На кой ляд руководство его вообще сюда послало? Ладно. После Фишера зайди в грузовой. Я в тебе уверен, но ещё один инструктаж никому не помешает.       Капитан недовольно обошёл инженера ускоренным шагом; тот недолго смотрел ему вслед. Он понимал капитана: кадровая политика не впечатляла здесь никого. Флоту нужны были люди на передке.       Опомнившись, он подбежал к кабине пилота, ведь и так задержался.       — Фишер! — он включил инструметрон. — Тут проблемка есть...

***

      — Капитан, я правильно понимаю... мы даже не знаем, что нас там ждёт? — переспросил один из солдат.       — Всё так.       — А если вместо города мы найдём кратер? Что тогда? — спросил уже второй.       — Развернёмся и улетим обратно, — вновь ответил капитан Отэм, всё так же держа руки за спиной. — Ещё вопросы?       — Никак нет.       Пятеро солдат стояло перед капитаном, а справа их командир, чьё лицо испещряло несколько шрамов от ожогов. Капитан кивнул ему и ретировался прочь. Вероятно, к пилоту, жаловавшемуся ему по закрытому каналу о какой-то "аномалии" неподалёку. Так думал капитан, ибо его связь с пилотом вроде как работала, хоть и очень странно.       — Для тех, у кого проблемы с памятью, напомню: запасов продовольствия у нас на пару месяцев, не больше. Ждать нас там может что угодно и кто угодно, но готовимся к худшему. Работать будем в темпе, иначе может стать уже слишком поздно.       Солдаты молча переглядывались, глядя то друг на друга, то на командира. Закалённый окинул их грозным взглядом.       — Скоро высадка, подкрепитесь, если ещё этого не сделали. Вольно.       Они послушно потопали, гулко барабаня по железному полу. В грузовом отсеке осталось трое, все стояли порознь.       — Просто выполняйте свою работу. Не мешайте мне, и я не буду мешать вам, идёт? — спросил закалённый командир.       — Само собой, — ответил высокий инженер в «Аяксе». Он стоял, скрестив руки на груди.       От второго он тоже ждал ответа, но тот с ним не спешил. Всё так же неподвижно стоял, засунув руки в карманы куртки. Голова была опущена вниз, а взгляд его нельзя было увидеть из-за очков поверх глаз.       — Майор?       — Да-да, конечно, — ответил он безучастно, в тоне звучала металлическая тяжесть.       Не прощаясь, командир развернулся и ушёл, бросив перед этим прищуренный взгляд на двоих. Он никогда не доверял этим ребятам из Управления. Слишком много себе позволяли, не ручаясь ни законом, ни уставом.       Не он один им не доверял. Это повсеместная практика. Но какого агента это волнует? Уж точно не этих двух.       Они остались одни. Повисла тишина. Но неловкости не было. Они негласно приняли этот "тихий договор", и все те немногие разы, в которых они оказывались друг с другом наедине, они проводили в сплошной тишине. Первым ушёл майор, скрывший бледную лысину за капюшоном. За ним ушёл и инженер. Что ему тут одному делать? Пора проверить стажёра, мало ли, наворотил чего? Они разошлись в разных направлениях.

***

      — Да не факт, в общем-то, что они помогут турианцам. Слыхал про заговор с саларианцами? — высказывал своё мнение первый, прожевав кашу.       — Не, не слыхал, — ответил второй.       — Говорят, что Шепард с далатрессой их встречался, про генофаг что-то трындели, — первый временно отстранился от тарелки. — Ну... я не ручаюсь, но может им просто плацебо впихнули?       — Да не гони! — громко сказал второй, на что третий прошипел ему, чтобы он притих.       — Так люди говорят... может, и брехня всё это. У Шепарда всегда врагов было пруд пруди, — сказав это, первый солдат поспешно запихнул в себя остатки пайка.       — Ребят..? А это нормально, что этот тип алкашку тут распивает? — тихо спросил третий солдат у соседей, стараясь не смотреть в сторону, в которую кивнул.       Те двое посмотрели на мужчину, державшего в чёрных протезированных руках блестящую белую фляжку; на ней отблестела гравировка с непонятным символом. Он периодически отпивал от неё янтарную жидкость пряного аромата.       — Это же грубое нарушение базового устава! Надо доложить! — повысил голос первый, чуть не подорвавшись с места.       — Прикуси язык... — тихо и грозно прошипел второй, положив руку на плечи соседа, усадил его обратно. — Ты что, не знаешь, кто он такой? — он удивлённо посмотрел ему в глаза.       — Нет, — ответил обеспокоенный, — а что?       — Да вот что, дубина. Киборг он. Да не простой. Конкретный, — он склонился к столу, поближе к соседям. — Ему это пойло так... как чайку попить. Не берёт его оно совсем.       — Чего, реально что ли? — с интересом сказал первый. — А чё ж нам не сообщили в инструктаже?       — Да мне-то откуда знать? Это серьёзный мужик, оперативник. В УНСО о нём чуть ли не байки слагают, "Карателем" кличут.       — Не нравится мне, как это звучит, — тихо высказался третий боец.       — Короче. Не лезьте к нему.       Майор закрутил крышку фляжки и, встав, вышел из кухни. Он ничего не говорил и даже не смотрел на них. Хотя прекрасно слышал каждое их слово... пусть боятся. Страх — это первый шаг к уважению.       — Ух, ребзя, чую, не к добру это всё. Не просто так его к нам прислали. Нехорошее нас ждёт там, на Меди этой, — помявшись на месте, сказал второй.       — Надеюсь, ты ошибаешься...       — Я тоже на это надеюсь, — понадеялся всё тот же второй.       — Что-то у меня совсем аппетит пропал. Спасибо, блин, — третий отставил тарелку с объедками.       Через систему оповещения в кухне громко провещал женский синтетический голос. Это был голос бортового ВИ корабля.       — СВЯЗЬ ВОССТАНОВЛЕНА.

***

      В инженерном отделении стоял привычный гул главного ядра. Всюду тускло отсвечивалась синева крупной установки, пока за терминалом стоял молодой инженер. Его лицо выдавало нервный настрой его старшему.       — Штаб-лейтенант Морозов, система рапортует о неисправности систем жизнеобеспечения во второй спасательной капсуле. Похоже... что-то очень серьёзное, система не может распознать наверняка, — он всматривался в оранжевый дисплей и пытался разобраться.       Здоровяк недовольно и низко вздохнул, стоя рядом у второго терминала. С момента прибытия в эту систему неполадки случались всё чаще и чаще. На его опыте, прежде, такое было только в одной миссии... но сейчас он не хотел о ней вспоминать.       — Ну что за день... что ни новость, то поломка.       — Может, я смогу?.. — хотел было предложить помощь младший, но его перебили.       — Отставить, капрал. Остаёшься здесь и держишь связь. Я займусь этим сам, — сказав это, старший инженер схватил кейс с инструментами и направился к нужной капсуле. Всё это время болтавшийся на поясе шлем методично постукивал по пластине брони.       "Так точно" от стажёра он уже не услышал. Его перебил звук запирающейся двери.       Он надел шлем и вошёл внутрь капсулы. Системы скафандра зарегистрировали локальное снижение уровня кислорода. Где-то произошла утечка.       Оранжевый инструметрон активировался, неярко осветив скромное внутреннее убранство. С первым вздохом началась его томительная работа.

***

      Киборг стоял перед зеркалом, пристально смотрел на себя через шесть красных линз. В туалете пахло хлором и дешёвым освежителем воздуха. Его ровное, но едва слышимое дыхание почти не нарушало здешнюю тишину. Было холодно. Странно, час назад было тепло. Впрочем, это его не волновало, ему плевать, жара или дубак. Всё равно синтетическое тело почти к ним невосприимчиво.       Лысую бледную голову сейчас было отчётливо видно, как и чёрную синтетику, покрывшую нижнюю челюсть вместе с шеей. От уха до уха, текстура напоминала антрацит. Он сплюнул в раковину сгусток тёмной кляксы.       Зачем он вообще сюда зашёл? Ему ведь не нужно ходить в туалет, так... Точно. Освежиться. Он повернул краник вбок, полилась ледяная струя дистиллята. Когда он занёс руку, всё вокруг вдруг сильно пошатнулось, раздался громкий, глухой удар, стены вместе с полом неистово задрожали, словно началось землетрясение.       Очередной удар. Встряхнуло так, что майор чуть не прошиб своим телом дверь кабинки позади, но он устоял.       — Что за мать его... — хрипло выругался он.       И вновь в корабль что-то ударило, он не удержался, корабль резко склонило вниз, затем вбок, его тяжёлое тело несколько раз впечаталось в стены, а звучало это так, словно металл соприкоснулся с другим, точно таким же материалом. Он быстро сгруппировался и вышмыгнул прочь из туалета, благо, дверь выламывать не пришлось.       Голос ВИ тут же ворвался в уши. Шумоизоляция там была и впрямь хорошей. Трезвонила аварийная сигнализация, вдали топали люди, но все молчали.       — ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ДВИГАТЕЛЕЙ! СУДНО СТРЕМИТЕЛЬНО СБЛИЖАЕТСЯ С ПОВЕРХНОСТЬЮ ПЛАНЕТЫ! ВСЕМ СРОЧНО ПРОСЛЕДОВАТЬ В СПАСАТЕЛЬНЫЕ КАПСУЛЫ!       Женский, неживой голос без остановки твердил одно и то же. Не прошло и десяти секунд, как от него у киборга уже зудело в мозгах.       Рядом лежал капитан во всё той же форме. Совсем без сознания. Бегло осмотрев его, майор проверил пульс и посмотрел на затылок. Он был жив, ударился головой обо что-то. Когда майор попытался поднять его, корабль резко качнулся назад, его вместе с капитаном впечатало в ближайшую стену. Чья-то кость звучно хрустнула. Он посмотрел на капитана... Уже было поздно спасать его. Ведь затылочная кость сломалась не у киборга.       Нужно было бежать. Срочно. Времени почти не ост...       Его мысли прервались. Очередной удар отправил его в далёкий полёт по коридору, после которого он, приземлившись, потерял сознание.       Корвет бесконтрольно падал, а от контакта с атмосферой уже вовсю нагревался, почти раскалялся. Его не конструировали для таких ситуаций, с обшивки то и дело сдирались белые и чёрные плитки, нос неустанно деформировался, превращая машину в многотоннажный мусор.       Безмолвие города нарушилось на рассвете. Сквозь толстые тучи вылетел силуэт небольшого корабля, длиной около ста метров. Приземление вышло не из приятных, на многие километры было слышно, как металлический монстр скребёт намертво застывшие улицы столь же мёртвого города. Проехавшись по дороге ещё немного, он впечатался остатками носа в танковую колонну, от чего и остановился. Он горел и плавился, всюду искрился. Привычный уклад был нарушен. Тьма уходила, передав эстафету брату — свету. Зион. Никогда. Не будет. Прежним.