morning at dawn

— ты снова не спал? — произносит чонвон, входя на балкон их общежития. часы пробили 5 утра и ян ни за что не поверит, что сонхун по собственной воле проснулся в такое время. — ну, все стабильно, так что думаю этот вопрос можно оставить без ответа, — сонхун сидел на подстилке, прислонившись спиной к стене. чонвон подсел к нему. — вопрос в другом, почему не спишь ты? у нас выходной же. чонвон увиливал от ответа. он избегал зрительного контакта, смотрел вдаль, но не мог ничего сказать. врать не хотелось и он не умел это делать. но и правду говорить не хотелось. — голодная бессонница? ты снова не ел, — говоря это, пак выглядел очень спокойным, но на деле он просто был очень уставшим. тема пищевого поведения чонвона была его больной. они безрезультатно боролись друг с другом уже не первый месяц, казалось, в этом нет никакого смысла, но сдаться означало бросить друг друга на пути к окончательному разрушению себя. — не преувеличивай, хен, все не так плохо, я не ел всего лишь день и то, потому что камбек совсем скоро. чонвон говорил, что сонхун преувеличивает, но на деле это он приуменьшал. он пытался успокоить парня, следящего за регулярностью его употребления пищи внимательнее чем за своей. яну не казалось, что он делает что-то плохое, ему казалось, что он делает недостаточно. и раз до камбека осталось 7 дней, то и еду он увидит через 7 дней. в этом же нет ничего такого? — хен, и почему ты так переживаешь о том, поел я или нет, но забиваешь на то, что уже который месяц не можешь нормально спать? — знаешь, в наших проблемах есть одно интересное отличие, из-за которого я как раз и переживаю. спать я не могу не по своей воле, а ты лишаешь себя еды по своей воле, — на последних словах голос сонхуна стал тише. — и это правда пугает меня. — почему, хен? — чонвон искренне не понимал причину такого беспокойства о нем. — я в состоянии контролировать ситуацию. я смогу остановиться в любой момент. правда ведь? — чонвони, понимаешь, контроль это обманчивое чувство, наровне с иллюзией. тебе кажется, что ты контролируешь ситуацию, но со временем оказывается, что она тебя. — неужели ты сомневаешься во мне? — в груди яна что-то больно кольнуло. он смотрел на пака глазами полными обиды, грусти и с соревновательной ноткой. "если он не верит, я ему докажу". но сонхун объяснился раньше, чем младший успел надумать себе лишнего. — погоди, погоди, — пак повернулся к чонвону всем корпусом и встретил своими успокаивающими глазами подавленные глаза младшего. — я не сомневаюсь в тебе. и никогда не сомневался ни в чем, что касается тебя. я просто боюсь за тебя. я боюсь, что твое неосознание плачевности всей ситуации приведет к чему-то плохому. я боюсь, что ты получишь серьезный ущерб своему состоянию, как физическому, так и моральному. я боюсь, что не смогу тебе помочь. я боюсь потерять тебя. повисло молчание. как уже было сказано, это был не первый их подобный разговор. раннее утро, проведенное на балконе, на подстилке, плечом к плечу, со взглядами, смотрящими не друг на друга, а далеко вдаль на поднимающееся солнце. это стало их традицией. пока остальные парни спали, они продолжали долбиться в закрытые двери, в надежде продвинуться хотя бы на шаг. но никогда раньше сонхун не говорил такого. было и так понятно, что он переживает за яна, но "просто переживать" и "бояться потерять" стояли на разных ступенях. чонвон продолжал молчать. он отвел глаза в сторону, не в силах выдержать пронзительный взгляд старшего. тот тоже продолжал молчать. он не требовал ответа от яна. он понимал, что может потребоваться время для раздумий и был готов ждать сколько угодно. лишь бы это привело к каким-то подвижкам. сколько прошло времени, прежде чем долгожданное слово вырвалось с уст чонвона, никто не знал. но определенно много, поскольку уже прошел и рассвет, и солнце успело подняться достаточно высоко, чтобы начать слепить глаза. — я... хен, мне кажется, что я еще не в том виде, чтобы признавать проблему. вернее, чтобы вообще ее иметь. пак слушал внимательно и старался сделать обстановку максимально комфортной для того, чтобы младший мог открыть свою душу. и именно поэтому он сдерживал отчаянный стон и желание прописать кулаком по стене рядом. — чонвони, послушай, нет определенного вида, который бы разрешил тебе сказать "у меня есть проблема". это определяется твоими мыслями и действиями, а не весом или параметрами. когда ты начинаешь таким образом крутиться в теме сброса веса, ты перестаешь адекватно воспринимать себя. ты не будешь доволен своим внешним видом, сколько бы не скинул. это порочный круг. и так можно довести себя до истощения, и все еще не почувствовать удовлетворения. ян тяжело вздохнул. кажется, старший был прав. кажется, в этом есть смысл. вместо ответа чонвон просто приземлился сонхуну на плечо. — хен, я не хочу сейчас говорить об этом. я понимаю, что ты прав и я подумаю об этом, но в другой раз. знаешь, чего я хочу сейчас? просто разделить с тобой это утро. — просто разделить утро? — просто разделить утро. сонхун прижал его к себе. он знал — этот разговор ничего не решил. но сегодня чонвон не убежал. их борьба уже не казалась такой бессмысленной. если раньше они были по разные стороны двери и каждый упрямо тянул ручку на себя, то сегодня они оказались на одной стороне, стоя плечом к плечу. и на этот раз ручка поддалась чуть легче.