Жаркое утешение

Илья растерян и не понимает, как так получилось. Все как один говорили ему, что он уже номер один. Говорили, что золотая медаль в одиночном уже принадлежит ему по праву. Малинин поверил им, поверил в свои силы и, возможно, переоценил их. Оглядываясь назад, сейчас он бы не доверял настолько сильно мнению людей, не расслаблялся бы настолько, чтобы... упасть на льду. Вместе с растерянностью пришел страх. Он посмотрел на трибуны, в глаза своих поклонников и болельщиков, и увидел шок. Вместе с этим пришло осознание, что он ошибся и не готов к такому. Он прежде никогда не видел таких лиц на своем выступлении. С этого и начался весь апокалипсис. За первым падением последовали следующие. Илья пытался взять себя в руки, сосредоточиться на музыке, абстрагироваться от всех этих взглядов и вспомнить, чему его учили родители. Видит бог, как он старался. Но, черт, не получилось. Он прекрасно понимал, что ни о каком золоте речи и идти не может. Он ужасно откатал и это видели абсолютно все! Как вообще можно взять себя в руки в настолько поганной ситуации? А приземлившись на свое место рядом с тренером, его отцом, он не смог сдержаться и выплеснул все свое негодование вместе с гневом: – Я же говорил, они должны были отправить меня на игры в Пекин! Это они виноваты, – отец держится за голову, не может смотреть сыну в глаза. Было видно, как ему обидно за проигрыш своего воспитанника. – Это не легко. Илья хотел все бросить и спрятаться в раздевалке от всех подальше, но ему нужно держать лицо и вести себя "достойно". Как же он ненавидел этот день, он ведь так устал от этого давления и ожиданий, от ежедневных тренеровок и интервью. Он просто хотел получить золотую медаль и вернуться домой победителем. Теперь же он неудавшийся фигурист. Взгляд невольно падает на парня с хвостом. Он сидит расслабленно и просто наблюдает. Илья раздражается из-за чужого спокойствия. Этот человек остался без поддержки, своей команды, без заслуженных баллов где-то снизу и все равно так спокоен? Илья сжимает кулаки и смотрит вниз, кусая губы от обиды и едва сдерживает свои слезы. Это было нечестно. Почему... почему он так спокойно сидит?! Почему не злится? Почему не бросил все и не ушел? Почему терпеливо ждет, если результат и так понятен? Ему же поставят самый из всех возможных низкий рейтинг! К чему геройствовать, Гуменник! – Я в туалет, – говорит он своему отцу решительно поднимается и смотрит в сторону одного русского. Но стопорится из-за сильной хватки на руке. Отец смотрит строго, Илья заранее знает, о чем тот хочет предупредить сына. – Я не сбегу и не буду его бить. Я быстро вернусь. Отец его отпускает и он решительным шагом идет в сторону Петра Гуменника. Илья старается не обращать внимание на камеры, направленные на него, и просто быстрым шагом идет к нему. Подойдя вплотную, наклоняется и шепчет тому около шеи: – Выйдем на пару слов. Гуменников выглядит слегка сбитым с толку, но легко кивает и плетется вслед за американцем. Очень раздраженным американцем... Петр обычно старается не придавать значение настроению совершенно чужих ему людей, но почему-то сейчас ему крайне сложно оставаться безучастным, поэтому в коридоре он спрашивает: – Ты в порядке? А Илья только и ждал этого вопроса. Поворачивается в сторону своего соперника и пронзает того своим тяжелым взглядом. Илья, так и не ответив на вопрос, вновь продолжает куда-то свой путь и бросает: – Просто иди за мной. Гуменнику очень непривычно. Да, в Милане судьи явно не показывали своей симпатии по отношению к нему, но и никто не был с ним ужасно груб. Скорее, его просто предпочитали игнорировать. Петр, кстати, как-то задумывался, что хуже: игнорирование или злоба. Похоже, сейчас он нашел ответ: Илья Малинин. Так они останавливаются прямо у раздевалки американской команды. Илья ногой толкает дверь и с вызовом смотрит на парня перед собой: – Заходи, чего ты ждешь? Особого приглашения? – Зачем ты меня позвал? – что-то в разуме Петра кричит ему о том, что Малинин уж больно нехорошо сейчас выглядит и что это, возможно, опасно. Вот так вот заходить в раздевалку чужой команды, где совершенно нету камер, когда вот-вот должны объявить победителей. – Мне нельзя просто поболтать с тобой? – Илья скрещивает руки на груди, старается выглядить беззаботным. Но его лицо его выдает. Неудивительно, ему всего двадцать один год и это его первый серьезный проигрыш. У него напряженные скулы, холодный безучастный взгляд и что-то еще... Гуменник точно почувстовал что-то еще, просто пока не может понять, с чем именно он столкнулся. – Почему именно я? – Потому что сегодня ты такой же неудачник, как и я, – Илья больше не церемонится и хватает чужую руку и буквально насильно волочет за собой в раздевалку. Малинин быстро закрывает дверь на ключ и прячет его у себя где-то в спортивных штанах. Наконец, он больше не старается притворяться спокойным и его лицо выглядит раздраженным. – Возможно я бы даже хотел немного поболтать или сделать тебе больно. Потому что меня раздражает твое спокойствие! Меня раздражают твои интервью, которые были в интернете! Меня раздражает твой позитивный настрой! Об тебя вытерли ноги, ты просто жалкий! Малинин всплеснул руками, видя, что Петр никак не реагирует и просто с удивлением слушает чужую речь. Илью это взбесило сильнее и он, подойдя влотную к Гуменнику, толкнул того в грудь. Брюнет с легким звуком приземлился на одну из скамеек и стукнулся локтем об шкафчик. Шипя, он начал потирать свою спортивку в том месте, где было больно. Гуменник решительно поднял голову и тут же столкнулся с чужим горящим взглядом. – Ты не дашь мне сдачи? – А это то, чего ты добиваешься? – Гуменник не отводит взгляд. – Хочешь, чтобы я ударил тебя и русских ненавидели еще больше? И в момент, когда Илья внезапно начинает хихикать, ему становится очень не по себе. Что-то точно не так. Ему совершенно непонятны мотивы блондина. Петр стал медленно скользить по поверхности скамьи назад. Возможно... чуть позже ему все же придется пару раз ударить американца, чтобы получить ключи и успеть к окончанию соревнований. – О нет, – Илья внезапно начинает говорить на английском. Его голос звучит ниже и уж слишком расслабленно. – Моей целью является точно не это. Илья опускает на уровень глаз Петра и смотрит как-то по-доброму, слегка склонив голову. Левой рукой он начинает гладить брюнета, словно котенка. Оба задерживают дыхание, а Петру становится тяжело дышать. Ему кажется, что он сейчас упадет в обморок от таких перепадов настроения у блондина. – Раздели со мной мою боль, пожалуйста, – и правой рукой склоняет чужое лицо поближе. Илья закрывает свои глаза и подается вперед, уверенно и бесцеремонно накрывает искусанные губы другого парня. Поцелуй выходит слишком сухим, Илья сминает чужие губы в то время как Петр просто застыл. Илью, казалось, это совершенно не беспокоит и он плавно руками проводит по всему телу спортсмена. Губами прокладывает дорожку до тонкой шеи Гуменника, целует родинки за ухом, облизывает и кусает косточку у скулы, довольно мычит в поцелуй у шеи и, незаметно даже для самого себя, ставит ему засос. – Ах, – Гуменник отклоняет голову на шкафчик и зарывается рукой в чужую прическу. Его ведет от такого Ильи. Еще секунду назад ему казалось, что Малинин его придушит и запрет в одном из шкафчиков. А сейчас этот дьявол устроился у него между ног и творит непонятно что! – Я смотрел на тебя и думал, как тебе удается оставаться таким спокойным, – неожиданно Малинин прекращает свои пытки и смотрит в карие глаза. – Вся страна рассчитывает на тебя, мне так родители сказали. Они приводили тебя в пример мне. Малинин сжал чужие крепкие бедра и продолжил свои откровения, неспеша поглаживая их. – А я не понимал, что в тебе такого особенного. Ты же совершенно обычный, тебе уже двадцать три и через пару лет тебе пора будет прощаться с карьерой. Ты сегодня отлично откатал и был достоин призового места. И что? Все это было напрасно, – Петр вновь простонал, потому что Малинин внезапно переключил внимание на его ширинку. Он бесстыдно стал гладить его в том месте, и смотрел своими яркими голубыми глазами с триумфом. – Не напрасно. Петр сам не понял, как эти слова вылетели из его уст. Малинин снова сжал его снизу, на этот раз сильнее и делая специально больно. Русский попытался убрать чужую руку со своего паха, но Малинин вдруг схватил его за шею и приблизил близко к себе. – Это было напрасно ровно также, как и безумно. На что вообще рассчитывала твоя страна? На победу? Против меня? Против всего мира? Ты жалкий, – Малинин не сдерживается, кусает чужие губы, чтобы в следующую секунду провести по этим же губам своим языком. Илье нравится тело под собой, ему нравится эта тонкая грань между хрупкостью и гордостью в характере Петра. Но сейчас... прямо сейчас ему хотелось растоптать чужую гордость и заставить кареглазого ползать у себя на коленях. – Смотри на меня и не смей отворачиваться. У парня напротив расфокусированный взгляд, он решает быстро кивнуть в надежде, что Малинин скоро наиграется и выкинет его прочь из раздевалки. Но Малинин еще не наигрался... Он встает перед Гуменником на колени и растегивает чужую ширинку. – Нет, погоди! – темноволосый пытается сопротивляться. Только сопротивление становится сложнее, когда Илья опускает его трусы вместе со штанами вниз и сжимает его член. – Пожалуйста... Малинин усмехается и плюет прямо на чужой член, сжимает крепче и рукой давит на чужой живот. Теперь Петр полностью лежит на скамье, абсолютно голый снизу, а сверху на нем сидит Илья и дрочит ему. При этом с жадностью смотрит на его тело. Гуменник со вздохом смотрит наверх на стену. И тут же давится воздухом, когда ощущает чужие пальцы у своей задницы. Гуменник начинает брыкаться и теперь пытается всерьез выбраться. – Я не собираюсь тебя насиловать. Не в таком смысле уж точно. Я просто потрогаю твою задницу и подрочу тебе, ясно? – раздраженно ругается Илья и дует холодным воздухом и головку у себя в руках. Правой рукой он продлажает поглаживать маленькую дырочку, а левой все сильнее и быстрее надрачивает. Гуменник громко и обреченно стонет. Он понимает, что скоро кончит от такой стимуляции. Гуменник напряжен всем телом, а Малинин, как самый ужасный человек на свете, так мастерски делает ему хорошо. – Кончай, Гуменник. И Петр кончает с еще одним протяжным стоном.

♒︎

Проходит пару дней, Петр старается не оставаться одним и хвостиком плетется за командой Миши или сидит у себя в номере. В один из обычных дней в ожидании проката девушек, ему наконец возвращают его телефон. Парень с радостью решает проверить свои соцсети и видит надпись от него в инстаграмме. "Славно провели время, давай как-нибудь еще?"