Игра престолов Моргана из Вестероса

Глава 2. Хозяйка ледяных сквозняков и повелительница дырявых ковров Прошел ровно месяц с тех пор, как Твердыня Ночи перестала быть просто кучей замерзшего камня и превратилась в нечто, что Эйдан с оптимизмом называл домом, а я — временным убежищем от здравого смысла. Жизнь на Стене имела свои особенности. Например, здесь не было слуг, которые приносили бы горячую воду по первому требованию. Вместо этого у меня был верный рыцарь, который каждое утро совершал героический подвиг, пытаясь разжечь костер без того, чтобы задымить всю Восточную башню. Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Солнечный свет, отражаясь от льда за окном, бил по лицу с бесцеремонностью пьяного лорда. — Эйдан, если ты сейчас же не закроешь это окно чем-нибудь, кроме своих добрых намерений, я превращу твой завтрак в живых лягушек, — проворчала я, зарываясь глубже в гору меховых одеял. — Доброе утро, леди Моргана! — раздался бодрый голос откуда-то снизу. Судя по звукам, мой рыцарь снова сражался с чугунным котлом. — Окно застеклено льдом, как вы и заказывали. Это просто солнце сегодня слишком назойливое. А на завтрак у нас... ну, почти оленина. — Что значит почти? — я резко села, и холодный воздух тут же укусил меня за плечи. — Она либо оленина, либо нет. Среднего состояния у мяса не бывает, если только ты не решил сварить подошву от старого сапога Дозорного. Я взмахнула рукой, даже не глядя в сторону камина. Мои радужки на мгновение вспыхнули ярким золотом. Полено, которое Эйдан безуспешно пытался уговорить загореться последние десять минут, весело треснуло и выбросило сноп искр. Пламя тут же охватило дерево, наполняя комнату живым теплом. — Спасибо, — Эйдан поднял голову, вытирая сажу со лба. — Ваши способности определенно делают жизнь в заброшенном замке менее... бодрящей. — Мои способности созданы для того, чтобы сокрушать врагов и изменять ход истории, а не для того, чтобы поджаривать твой черствый хлеб, — я величественно выбралась из постели. На мне была туника, перешитая из нескольких плащей, найденных в сундуках Дозора. Черный цвет мне шел, хотя я и скучала по шелкам Королевской Гавани. Но в шелках здесь можно было превратиться в ледяную статую быстрее, чем мейстер Пицель успел бы закончить свое очередное занудное наставление. За этот месяц мы полностью обустроили Восточную башню. Это была самая крепкая часть замка. Я лично потратила неделю на то, чтобы магией укрепить кладку и выгнать всех крыс, которые считали себя законными владельцами этого места. Теперь на первом этаже была кухня и склад, на втором — импровизированный тренировочный зал для Эйдана (где он махал мечом, пока я читала старые свитки), а на третьем — мои покои. Я даже умудрилась найти в подвалах старый, изъеденный молью гобелен с изображением какой-то охоты. Теперь он закрывал самую большую дыру в стене, создавая иллюзию уюта, если не присматриваться к тому, что у оленя на гобелене не хватало головы. Я спустилась вниз, стараясь не наступать на те ступеньки, которые еще имели привычку подозрительно поскрипывать под весом леди. — Посмотри на это, Эйдан, — я указала на стол, который мы соорудили из двух бочек и широкой доски. — Нам нужны скатерти. И нормальные кубки. Я не могу вечно пить вино из этой помятой железной кружки. Она пахнет лошадиным потом и поражением. — Это кружка брата Ночного Дозора, — Эйдан с улыбкой подал мне кусок мяса, который выглядел вполне съедобно. — Они люди суровые. Пот и поражение — это их девиз, кажется. — Мой девиз — комфорт и власть над обстоятельствами, — я откусила мясо. — Кстати, о власти. Ты вчера снова видел того волка? Лицо Эйдана стало серьезным. Он присел на табурет напротив меня. — Да. Он кружит вокруг замка. Большой, серый. Но он не нападает. Просто смотрит. Словно ждет чего-то. Я почувствовала странный зуд в затылке. В последнее время мои сны стали другими. В них не было больше огня костров, на которых сжигали ведьм. Вместо этого я видела снежную пустыню и что-то, что двигалось в этом белом месиве. Что-то холодное. Но когда я просыпалась, детали ускользали, оставляя лишь неприятный привкус льда на языке. — Пусть смотрит, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Если он решит зайти на чай, предупреди его, что я не люблю незваных гостей. И лохматых тоже. Эйдан рассмеялся. Его смех был тем самым звуком, который не давал мне окончательно превратиться в ту холодную и расчетливую женщину, которую видел во мне старый мейстер в столице. Он был хорошим парнем. Слишком хорошим для этого места. Иногда я смотрела на него и думала, почему он не сбежал? Почему он до сих пор чистит мои сапоги и ищет мне лучшие куски оленины, когда я могу просто испепелить его взглядом в плохой день? — Вы опять это делаете, леди Моргана, — сказал он, прищурившись. — Что делаю? — Смотрите на меня так, будто решаете, превратить меня в садовый гном или просто отправить за водой. — У нас нет сада, Эйдан. Так что ты в безопасности. Пока что. После завтрака началось то, что я называла "битвой за быт". Я решила, что нам нужно больше света. Свечи, которые мы нашли, закончились, а жечь магическое пламя весь день было утомительно даже для меня. — Мы пойдем в подвалы, — объявила я. — Там должны быть запасы масла или хотя бы старое сало. — В подвалы? — Эйдан поморщился. — Там темно, сыро и пахнет так, будто кто-то забыл там целое поколение дозорных. — Именно поэтому ты пойдешь первым с мечом, а я буду идти сзади и критиковать твою походку. Вперед, мой доблестный рыцарь. Спуск в подземелья Твердини Ночи был отдельным видом пытки. Стены здесь были покрыты инеем, который в свете моего магического шара, парящего над плечом, переливался всеми цветами радуги. — Тише, — прошептал Эйдан, когда мы миновали очередную развилку. — Вы слышали? — Если это снова крыса, я официально объявляю им войну, — прошипела я. Но это была не крыса. Из-за угла выкатилось что-то круглое и серое. Оно с глухим стуком ударилось о сапог Эйдана. Он подпрыгнул так высоко, что едва не задел головой низкий свод. — О боги! Это череп! Я наклонилась и присмотрелась. — Это не череп, болван. Это старая, засохшая головка капусты. Видимо, она замерзла настолько, что стала тверже камня. Эйдан облегченно выдохнул, но меч в ножны не убрал. — Почему в этом замке даже овощи выглядят как орудия убийства? — Потому что это Север, Эйдан. Здесь всё хочет тебя убить. Даже вегетарианская еда. Мы прошли дальше и наткнулись на тяжелую дубовую дверь, окованную ржавым железом. Я почувствовала, как магия внутри меня немножко отозвалась на холодный металл. — Здесь, — сказала я. Эйдан навалился плечом, и дверь со скрипом, похожим на стон умирающего великана, поддалась. Внутри оказалась небольшая кладовая. На полках стояли запыленные кувшины, лежали какие-то тюки и — о чудо! — ящики с восковыми свечами. — Мы богаты! — я всплеснула руками. — Теперь я смогу читать по ночам, не боясь ослепнуть. — И здесь есть вино, — Эйдан поднял один из кувшинов, откупорил его и осторожно понюхал. — Хм. Пахнет как... старая кожа. Но, кажется, оно еще не превратилось в уксус. Я осторожно подошла и акуратно взяла одну из свечей и внимательно осмотрела ее. Она была тяжелой, пахла медом и какими-то травами. — Это не прости свечи, — пробормотала я. — Их делали те, кто знал толк в защите от холода. В этот самий момент где-то глубоко внизу под замком, а саме под нашими ногами, раздался странный звук. Это не был грохот или щось инше. Это было похоже на глубокий вздох самого замка. По полу пробежала легкая вибрация, стряхивая пыль с полок. Эйдан мгновенно оказался рядом со мной, заслоняя меня своим телом. Его рука лежала на рукояти меча, а взгляд был сосредоточенным. В такие моменты я видела в нем того самого парня, которого я спасла от смерти и теперь он готов был готов встретить ее снова ради того чтобы спасти меня. — Что это было? — спросил он шепотом. Я закрыла глаза, пытаясь прислушаться но ничего не услышала. Моя магия пульсировала внутри мого тела як клубок переплетьоних горячих змей. — Замок просыпается, — ответила я, и мой голос прозвучал неожиданно властно. — Он чувствует, что здесь снова есть кто-то, кто может им управлять. — Надеюсь, замок не решит, что нам пора выселяться, — пошутил Эйдан, хотя его голос слегка дрогнул. Мы набрали столько припасов, сколько смогли унести. Возвращаясь в нашу башню, я чувствовала на себе взгляды из пустых проемов окон других строений замка. Но это не пугало меня. Скорее, это раззадоривало. Все те люди в Королевской Гавани, Джон Аррен со своими правилами, септоны с их молитвами — они все боялись силы яку не понимали и постоянно глазели на меня. Они хотели запереть меня в клетку, прикрыть вуалью приличий. А здесь... здесь сила была повсюду и я могу быть сама собою. В этом царстве снега и льда, в этом замке, в этих старых стенах которие стоять со временем Брандона строителя. Когда мы вернулись в тепло нашей кухни, я усадила Эйдана чистить найденные подсвечники. — Знаешь, — сказала я, глядя в окно на заходящее солнце, которое окрашивало Стену в кроваво-красный цвет. — Все спрашивают, хочу ли я трон. Хочу ли я править этими землями, которые называют Семью Королевствами. Эйдан поднял взгляд от подсвечника. — И каков ваш ответ миледи ? — Ответ — конечно же нет, — я усмехнулась. — Зачем мне этот уродливый стул из мечей, на котором даже сидеть неудобно? Зачем мне тысячи подданных, которые будут ненавидеть меня за моей спиной? Я хочу другого. — Чего же ви хочете? Я подошла к нему и положила руку на его плечо. На мгновение мои глаза снова стали золотыми, но на этот раз свет был мягким, почти теплым. — Я хочу, чтобы те, кто считает меня монстром иза мого дару, однажды поняли, как сильно они ошибались и до ета сила соже як защищать так и разрушать и грань между цим очень тонкая. И я хочу место, где я смогу быть собой, не оглядываясь на стражников и не пряча свои способности. — Вы уже это делаете, миледи Моргана, — сказал Эйдан серьезно. — Здесь вы — королева. Даже если вашими подданными являюсь только я и та капуста-убийца из подвала и местная арестократия. Я тихо рассмеялась и легонько щелкнула его по носу иза что ин немножко покраснел от смущения списав кто на холод. — За капусту ты ответишь лично. Завтра ты начнешь тренировки. Я видела, как ты споткнулся в подвале и чуть не свернув соби шею. Если на нас нападет какой-нибудь одичалый, он умрет от смеха, глядя на твои пируэты. — Я просто проверял прочность пола! — возмутился он. — Конечно. Именно это я и скажу на твоих похоронах. "Он был великим рыцарем, но пол оказался сильнее". Вечер прошел в тихих хлопотах. Мы расставили свечи, и башня постепенно преобразилась. Свет был мягким, скрывающим недостатки нашего скромного жилища. Я сидела в своем кресле, которое мы притащили из лордских покоев, и читала старую книгу рецептов... или это была книга заклинаний? На Севере это часто одно и то же — и то, и другое требует крови, огня и терпения. Ночью мне снова приснился сон. Я стояла на вершине Стены. Ветер не обжигал меня холодом, он подчинялся моей воле, обвиваясь вокруг моих ног, как преданный пес. Я смотрела на север, туда, где лес переходил в бесконечные льды. И там, среди деревьев, я увидела огни. Множество маленьких огней. Это были не костры. Это были глаза. — Моргана... — прошептал голос, который казался шелестом снега. Я проснулась неспеша но в холодном поту. Камин почти погас, но в комнате было тепло. Я посмотрела на спящего у дверей Эйдана. Он спал, сжимая рукоять меча даже во сне. Мой добрый, наивный рыцарь. Он верил, что сможет защитить меня от всего мира. Но он не знал, что самая большая опасность для него — это я сама, так кто сидит сейчас в этой комнате. Я подошла к окну. Звезды над Стеной были такими яркими, что казались дырами в черном полотне неба. — Я не стану монстром, — прошептала я в пустоту комнаты. — Но я и не буду больше жертвой. В этот момент за окном раздался протяжный, тоскливый вой волка. На этот раз он звучал совсем рядом. Я увидела на снегу под башней массивную фигуру. Серый лютоволк сидел и смотрел прямо на мое окно. Его глаза не светились золотом, как мои, но в них была та же дикая, необузданная сила и частички разума. Я подняла руку и прикоснулась к ледяному стеклу. — Привет, сосед, — тихо ласково сказала я. — Надеюсь, ты не пришел просить капусту. Волк наклонил голову, словно понял меня, а затем бесшумно развернулся и исчез в ночной мгле понимая до його время ще не пришло. Я вернулась в постель. У меня была целая башня, верный рыцарь и целая жизнь впереди, чтобы решить, что делать с этим миром. Но сначала мне нужно было выспаться. Потому что завтра Эйдан обещал попробовать приготовить суп из того самого вина и сушеного мяса, и мне определенно понадобятся все мои магические силы, чтобы это пережить. Свобода была прекрасна. Даже если она пахла плесенью и требовала от тебя умения затыкать дыры в стенах с помощью старых плащей. Я закрыла глаза, и на этот раз мне приснилось море. Теплое, синее море из юга, который я покинула навсегда (но ето не точно). И во сне я не жалела об этом ни секунды. Постепенно я начала привыкать к тому, что мой характер меняется. Я больше не была той зашуганной девчонкой, которая вздрагивала от каждого шороха стражников в прячась в покоях в башне десници. Мои амбиции росли вместе с моей силой. Я не хотела трона, но я хотела, чтобы мир считался со мной. Чтобы мое имя произносили с уважением, а не с ужасом. Хотя, если честно, легкий ужас в глазах врагов — это тоже своего рода уважение. — Леди Моргана? — сонно пробормотал Эйдан, переворачиваясь на другой бок. — Вы опять колдуете? Свет мешает... — Спи, Болван, — нежно ответила я, гася магический шар. — Я просто смотрю на звезды. Завтра у нас много дел. Мы должны найти способ сделать этот замок еще более неприступным. И, ради всех богов, найди где-нибудь нормальную соль. Этот пресный рацион убьет мою волю к жизни быстрее любого врага. — Постараюсь... — ответил он и тут же захрапел. Я улыбнулась. Жизнь на Стене только начиналась. И что-то мне подсказывало, что 297 год от Завоевания Эйгона станет для этого места самым интересным за последние пару столетий. Ведь здесь теперь жила я. И я не собиралась просто сидеть и ждать, пока история пройдет мимо. Я собиралась написать свою собственную главу. Даже если для этого придется использовать кровь, лед и очень много золотого пламени в глазах. Эйдан снова всхрапнул, и я запустила в него подушкой, используя телекинез. Подушка метко попала ему в лицо. — Эй! — вскрикнул он, вскакивая. — Это была тренировка на бдительность, — невозмутимо отозвалась я из-под одеяла. — Ты провалил ее. Спи дальше, защитник. Я постепенно закрыла глаза, чувствуя, как за стенами башни бушует ветер постепенно провалюясь в царство сна. Но внутри было тепло. И это тепло согримавало меня из нутри. Будущее было туманным, но одно я знала точно: я больше никогда не буду подчиняться чужой воле. Твердыня Ночи стала моей крепостью, а Эйдан — моим первым и самым верным союзником. И пусть мейстер Пицель называет меня как хочет. Здесь, на краю мира, я была просто Морганой. И этого было более чем достаточно. Завтра мы пойдем осматривать западное крыло. Говорят, там когда-то была оранжерея. Если я смогу вырастить там хотя бы один цветок в этом вечном холоде, это будет моей личной победой над природой. А если нет... что ж, я всегда могу наколдовать ледяную розу. Она хотя бы не завянет. С этими мыслями я наконец уснула, и на этот раз мои сны были спокойными. Ни огня, ни льда. Только тепло яке исходить из глубоко из груди из того самого где по ощущениям переплетено множество теплых змей от яких сила розтикаэться по всему телу, и которая ждет своего часу. И этот час был уже близок. Глава закончилась, но наша история только начинала разворачиваться, медленно и неизбежно, как приход долгой зимы, о которой так любят напоминать северяне. Но в отличие от них, я зимы не боялась. Эйдан утром наверняка спросит, почему на полу валяются подсвечники, которые он так старательно чистил. Я скажу ему, что это был полтергейст. Он верит во все, что я говорю. Это его самая милая и самая опасная черта. Но это будет завтра. А сейчас — только покой и запах медовых свечей, разгоняющий мрак нашей Восточной башни.