На честном слове

Утро в школе «Норт-Хилл» всегда было похоже на парад достижений. Парковка перед входом была забита внедорожниками и новенькими тачками, из которых выходили подростки, выглядящие так, будто они только что сошли с обложек журналов одежды. Группы ребят заполняли коридоры: здесь были спортсмены в форменных куртках, перебрасывающиеся короткими фразами, там — красотки школы, девушки с безупречным макияжем и холодными взглядами, и бесконечная масса «нормальных», которые изо всех сил старались соответствовать общим правилам. Том Брайн шел за миссис Гейл, чувствуя себя лишним в этом стерильном мире. Его кроссовки казались слишком поношенными, а рюкзак — слишком тяжелым. — Внимание, класс, — миссис Гейл хлопнула ладонью по кафедре, и гул в кабинете литературы медленно угас. — Познакомьтесь, это Том Брайн. Он перевелся к нам сегодня. Том, выбери себе любое свободное место. Мы уже начали разбор новой темы. Том обвел взглядом ряды. В центре класса было полно свободных стульев. Несколько парней с третьего ряда демонстративно убрали свои рюкзаки, давая понять, что не против соседа. Одна из девушек улыбнулась, кивнув на свободную парту рядом с собой. Класс был готов принять его, втянуть в свою систему, сделать частью общей картинки. Но Том продолжал идти вглубь кабинета. Его внимание привлекла самая последняя парта, стоявшая в тени книжных шкафов. Там, в «мёртвой зоне», куда почти не долетало внимание учителей, кто-то был. Фигура в черном полностью распласталась на парте. Парень лежал на скрещенных руках, уткнувшись лицом в сгиб локтя, так что была видна только макушка с темными, взлохмаченными волосами. На шее у него плотно сидели массивные наушники, из которых едва слышно доносился какой-то рваный, глухой гитарный ритм. Он не просто сидел в углу — он буквально выключил себя из реальности, уснув под музыку прямо посреди урока. Это был Родрик. Вокруг него на добрых два метра не было никого, словно сама мебель здесь была заражена его одиночеством. Том, не обращая внимания на недоуменные взгляды, подошел к этой парте и медленно отодвинул стул. Скрип металла по линолеуму заставил нескольких человек впереди обернуться, но парень, лежащий на парте, даже не шевельнулся. Он был в глубоком, отрешенном забытьи. Весь урок Том чувствовал, как класс удивлен от его выбора. Десятки голов поворачивались в его сторону, шепоты ползли по рядам, как змеи. Родрик же продолжал спать, лишь изредка едва заметно вздыхая во сне. Он был здесь и одновременно — за тысячи миль отсюда. Громкий, дребезжащий звонок разрезал тишину кабинета, но парень в черном даже не вздрогнул. Музыка в его наушниках продолжала глухо биться, а сам он так и остался лежать, уткнувшись лицом в локоть, — забитый, неподвижный, вычеркнутый из реальности. Том начал медленно складывать тетради в рюкзак, когда боковым зрением заметил движение. К его парте вальяжной походкой подошли трое. Впереди шел Джулиан — местный «золотой мальчик» с идеальной осанкой и взглядом человека, который привык, что мир вращается вокруг него. Его сопровождали двое приятелей, которые тут же встали по бокам, отрезая Тому путь к выходу. Джулиан не сел, он просто навис над партой, брезгливо разглядывая кроссовки Тома, а затем перевел взгляд на спящую фигуру Родрика. — Привет, новенький. Том, кажется? — Джулиан улыбнулся, но это была не дружелюбная улыбка, а скорее оскал сытого хищника. — Слушай, мы тут всем классом смотрим на тебя и не понимаем: ты заблудился или у тебя зрение минус десять? Один из его друзей коротко хохотнул, кивнув в сторону Родрика. — Ты вообще видел, к кому ты подсел? — заговорил второй, повышая голос, явно не заботясь о том, слышит ли его «спящий» парень. — Это же Родрик. Наше местное недоразумение. Ты посмотри на этот мусор — он даже на уроке не может голову поднять. Вечно под чем-то или просто окончательно деграднул. С ним в этой школе даже технички не здороваются, чтобы не заразиться неудачей. Джулиан наклонился к Тому, понизив голос до шепота, в котором сквозило ядовитое сочувствие: — Послушай, Том. Мы здесь люди приличные, и нам не всё равно, кто вливается в наш коллектив. Ты выглядишь как нормальный пацан. Зачем тебе это клеймо в первый же день? Родрик — он фрик. Понимаешь? Пустое место. Он годами сидит в этом углу, и никто — слышишь, никто — к нему не подходит. Он забитый, молчаливый труп, который только и умеет, что прятаться за своими наушниками. С ним не общаются не потому, что мы злые, а потому, что с ним противно находиться рядом. От него веет безнадегой. — Серьезно, чувак, — подхватил первый приятель Джулиана, пнув ножку парты, отчего Родрик едва заметно дернулся, но головы не поднял. — Не порти себе жизнь. Пересядь к нам. У нас там весело, девчонки, нормальные темы. А этот… он уже давно на дне. Он смирился с тем, что он никто. Хочешь быть никем вместе с ним? Хочешь, чтобы на тебя смотрели как на прокаженного? Джулиан выпрямился и картинно развел руками, обращаясь к пустеющему классу: — Посмотрите на них! Два сапога пара. Один — призрак, другой — камикадзе. Том, я тебе по-хорошему говорю: бросай этот балласт. Родрик — социальный мусор. Его не существует. И если ты останешься тут, тебя тоже перестанут замечать. Ты просто исчезнешь. Наслаждайся вонью его одиночества, если тебе так нравится, но потом не приползай проситься в нашу компанию. Для тех, кто сидит за этой партой, вход к нормальным людям закрыт навсегда. Они постояли еще секунду, ожидая, что Том вскочит и начнет оправдываться. Но Том продолжал молча смотреть на Джулиана, не двигаясь с места. — Понятно, — Джулиан усмехнулся. — Очередной любитель спасать безнадежных. Что ж, удачи в небытии, Том. Надеюсь, тебе нравится вкус изоляции. Компания развернулась и с громким смехом вышла из кабинета. Дверь захлопнулась, оставив в комнате тяжелую, вязкую тишину.