Тишина любви в ординаторской

Брагин стоял у поста "боевой подруги", при этом не особо вслушиваясь в то, что именно говорила Нина. Он был на сутках, что означало, что по крайней мере до середины следующего дня он будет на работе. Лариса тоже была сегодня на суточной смене. На часах близилось к 12 ночи. Пациентам давно дали отбой, потому в коридорах, пропитанных запахом медикаментов, было довольно тихо. В палатах уже почти 2 часа как не горел свет.     Несмотря на то, что смена проходила на редкость тихо и спокойно, на сердце у Олега скреблись кошки. Что-то не давало ему покоя, но что именно, обьяснить хирург не мог. Когда он в очередной раз пропустил реплику Нины, которая предполагала ответ, женщина не выдержала : — Михалыч, ну ты реально, будто в облаках где-то летаешь, а я тут распинаюсь, блин, — пробурчала Дубровская. Хотя и сама насторожилась от такого поведения друга. Ясное дело, что шуметь в больнице неотложной помощи, да и к тому же среди ночи точно не стоит. Но ведь такое гнетущее молчание было явно слишком, а для Брагина, с его вечными анекдотами, так тем более. — Прости, Нинуль. Какое-то у меня предчувствие странное, не знаю, может подремать немного стоит, — выдохнул тот, искренне извиняясь. Опять таки, ужасно не  похоже на того Олега, которого знала регистратор приемного отделения НИИ Склифосовского.      Едва мужчина произнес свои последние слова, как относительную тишину больничных коридоров разрезал крик. Женский голос проходил по верхней планке возможной громкости, и грозился перебудить весь этаж. Звук исходил из ближайшего коридора, и не помня себя от ужаса, Олег опрометью рвонул туда. Брагин узнал этот голос. Весь мир сжался до точки, до звука эхо ее голоса, и сумашедшего стука сердца в его груди.      Свернув за поворот, где находилась процедурная, Олег заметил их. Тот самый наркоман, которого притащила сегодня из парка рядом с больницей Зименская, тянул Ларису куда-то вглубь коридора. Но самым страшным было не это. Когда парень обернулся на шум, который создал Брагин, мчась на помощь, мужчина заметил скальпель в его руках. Лариса стояла крепко прижатая к стене, с выпученными от ужаса глазами. Но ощуществить задуманное 17-летний наркозависимый не успел. Едва парень занес руку, чтоб нанести девушке удар острым хирургическим инструментом в район живота, Брагин выбил его у него из рук. После чего вырубил парнишку 1 точным ударом в лицо. Может быть, даже сломал ему нос или выбил пару зубов. Но сейчас это волновало Олега меньше всего.     В следующую секунду Брагин замер, как изваяние. Лариса стояла перед ним с прижатыми ко рту ладонями и огромными перепуганными глазами. Ее трясло так, что Олег ощущал эту дрожь собственнным телом. Он боялся подойти, боялся что сам напугает ее еще больше. Утренний разговор в подсобке теперь казался сущим бредом : "Я ухожу от Вас, доктор Куликова". Глупости. После увиденного он ни за что не оставит ее одну, если только девушка сама не попросит его об этом. Мысль, что появись он на пол минуты позже, все могло закончиться намного хуже, пугала Брагина до подкашивающихся коленей.     В конце-концов мужчина попробовал сделать осторожный шаг в сторону Ларисы. Но стоило ему начать малейшее движение, как девушка начала постепенно,медленно сползать по стене. И Олег опускался на холодный пол вместе с ней, пытаясь заглянуть в глаза. Не выдержал : — Лара, — позвал. — Лара, посмотри на меня, — прошептал хирург. Девушка не двинулась с места, но подняла глаза на коллегу. И хотя она и слышала его, но смотрела пустым взглядом, как будто сквозь него. Олега пронзило ужасом от мысли, что минуту назад он мог ее потерять. Никогда больше не иметь возможности заглянуть в эти яркие, зеленые глаза. Потерять единственную девушку, которую полюбил. Едва ли не впервые в жизни Олег Брагин понял, что искренне полюбил. И что, черт возьми, никогда бы не простил себе, если бы с ней, с его Ларой что-то случилось. Не в силах больше просто смотреть на нее такую : перепуганную, надломленную и беззащитную на холодном полу, хирург осторожно подвинулся ближе, протянув руки к коллеге. — Иди сюда, — позвал также тихо, а потом сам аккуратно обнял свернувшуюся клюбочком девушку, прижимая к себе.     И тут Ларису прорвало. Нет, она не кричала в истерике, но едва Брагин обнял ее, вцепилась в его плечи мертвой хваткой, и молча прижалась как можно ближе к хирургу, не желая его отпускать. Плакала она почти беззвучно, и сам Олег понял, что та это делает только когда почувствовал, как вновь задрожали плечи девушки. — Чшш, тихо-тихо, уже все закончилось, — продолжал ласково шептать Брагин, обнимая ее. Аккуратно гладил Куликову по дрожащим плечам, иногда касаясь большой ладонью шеи и поглаживая по волосам. Он все-еще свыкался с тем, что девушка теперь блондинка, но абсолютно искренне считал, что ей идет абсолютно любая прическа и цвет волос. — Олег, мне так страшно, не уходи, пожалуйста, — впервые подала голос Лариса, и наконец сфокусировала взгляд на мужчине. — Тише, все хорошо, Лар, я никуда не уйду, — пообещал Брагин, и устроился поудобней, позволяя девушке спрятать заплаканное лицо в изгибе его шеи. Куликова уткнулась носом в края его халата и хирургической формы, пропахшей сигаретным дымом и его парфюмом. В этот момент Олег почувствовал, как все ее тело  расслабилось под его руками. Словно она ждала этих самых слов : "Я не уйду, все хорошо". Ждала этого обещания.      В этот самый момент, к сидящей на полу паре подошла Нина : — Олег, Лариса, вы как? Может помочь чем-то? — С участием поинтересовалась Дубровская. Вопрос конечно, был скорее риторическим. Помощь очевидно была нужна, но стоило уточнить, что именно она может сделать для друзей и коллег. — Главное, вызови сейчас охрану и полицию. Наших парней я дождусь тут, с вами, — сменив нежность и тепло в голосе на сталь и ледяное спокойствие, заявил Брагин. — Нельзя тебе оставаться с ним наедине, Нино, ты ж понимаешь, — пояснил он. Мужчина и правда не собирался оставлять лучшую подругу с этим психом. И вообще не собирался оставлять территорию коридора, пока этот подонок, который едва не убил его любимую, не будет передан охране, которая уже передаст парня в полицию.     Как на зло, едва Нина отошла за охраной, дабы не орать на весь коридор, как это несколько минут назад делала Лариса, наркоман начал постепенно приходить в себя. Удар Олега оказался достаточно сильным, потому парень лежал в нескольких метрах от них. Но едва тот выдал малейший стон и попробовал двинуться, как Куликова в страхе дернулась, будто собираясь бежать. — Тихо-тихо-тихо, — снова зашептал Брагин, в противовес действиям девушки прижимая ее голову ближе к своей груди, целуя Ларису в макушку, и не давая ей смотреть в сторону того ублюдка. К счастью, до того как парень успел сориентироваться и хотя-бы принять сидячее положение, его настигла охрана. — Нин, мы пойдем, пожалуй, — сказал Олег, когда трепыхающегося в руках охранников и орущего благим матом наркомана оттащили ближе к выходу из клиники. — Справишься дальше сама? — На всякий случай уточнил у подруги Брагин. Хотя оставаться в коридоре более желания у него не было. И Лару искренне хотелось забрать оттуда, хотя бы в ординаторскую. — Конечно, Олег, без проблем, идите, — с готовностью ответила Дубровская. Она прекрасно понимала, какое потрясение пережили друзья, сама ведь перепугалась не меньше. В ушах досихпор стоял крик Ларисы. Господи, а если бы Брагин не успел... Вздохнув, и трусонув головой, сбрасывая с себя ощущения, Нина направилась к своей стойке. Олег тем временем аккуратно отстранился от Куликовой, заглянув девушке в глаза : — Идем отсюда, — тихо, но уверенно сказал он, и подав руку Ларисе, потянул ее к себе, заставляя девушку встать с пола. Но как только хирурги встали на ноги, Куликову резко повело, подогнулись колени. — Так, понятно, — то ли от положения банально затекли ноги, то ли из-за пережитого девушка буквально выбилась из сил, но для Олега это сейчас абсолютно не имело значения. Прежде чем Лариса вновь оказалась на холодной плитке, Брагин подватил ее на руки, обнимая за спину и под коленями. Руки Куликовой практически машинально обвились вокруг шеи мужчины, а глаза закрывались сами собой от неимоверной физической и моральной усталости. Сопротивляться она даже не пыталась. Да и не хотела совершенно.     Брагин тем временем держал курс в сторону ординаторской, взмолившись про себя, чтобы там никого не оказалось, особенно бывшего Лары, Сергея Куликова. Он не имел желания и не собирался никому ничего обьяснять, касаемо его отношений с Ларисой, но прекрасно понимал, что если Куликов там, он вытрясет из них всю душу. А видя состояние девушки, Олег более чем прекрасно понимал, что к очередной истерике бывшего та просто не готова. Глаза ее были прикрыты и о том, что Куликова находилась в сознании, говорило лишь то, что она вполне крепко и уверенно обнимала мужчину за шею. Лишь спустя пол минуты он понял,что Сергей после операции в палате и оказаться в ординаторской он никак не мог. Хотя сути это не изменило. Олег в любом случае совершенно не горел желанием его видеть, а тем более подпускать его к девушке.     Зайдя в ординаторскую, в которой к счастью Брагина действительно никого не было, он осторожно опустил Ларису на диван. А сам отошел в сторону шкафов, где висела форма и халаты, а также хранились вещи общего пользования, среди которых был и плед. Его когда-то принес сюда сам Олег. Помимо дивана в этой обители врачей также находилась оборудованная под спальное место койка,закрывающаяся шторкой. Но та была строго одноместной, в отличии дивана, который пусть и не был оборудован специально, но был длинным, достаточно широким и в целом удобным. Достав из шкафа тот самый плед, Олег вернулся к дивану и накрыл им Куликову. Мягкая,теплая и в меру тяжелая ткань легла на ее плечи.     Девушка продолжала сидеть молча, наблюдая за действиями коллеги. Брагин же, стянув медицинский халат, и оставаясь исключительно в хирургической форме сел рядом с Ларисой. Халат сложил квадратом и уложил на свои колени. Резко нахлынуло осознание всей сложившейся ситуации. Мужчина прекрасно знал, что Куликова была в палате у бывшего мужа, и кажется даже целовала его. Верить в это не хотелось, но он был не из тех, кто недооценивает треп медсестер.     От такого резкого контраста чувств, гордости, смешивающейся с ревностью, и обыкновенного желания крепко ее обнять, плюнув на все предыдущие недомолвки, Олег замер в нерешительности. Понимал, у Лары первый шок тоже мог пройти, и все то, что было в коридоре, уже забыто. В частности то, как она крепко и доверчиво прижималась к нему, а сам хирург чувствовал дыхание девушки на своей шее. Брагин в очередной раз проклял самого себя за те утренние слова в подсобке. Что, а главное кому, он пытался доказать? Ларисе, что не будет препятствовать воссоединению семьи? Себе,что ей без него будет лучше, с мужем и сыном?     Захотелось взять самого себя, и с силой  тряхнуть за плечи. Ведь ничего из этого не было правдой. Он любил ее, но так до ужаса боялся, что девушка выберет бывшего мужа, что решил облегчить выбор Куликовой, ценой собственных чувств к ней. Альтруист хренов. Легче ведь не стало. Ни на секунду. А думать о том, что Лариса могла выбрать его, если бы Олег сам не закопал этот шанс в той чертовой подсобке, он отказывался. Ведь это означало признать,что он ошибся. А с признанием собственных ошибок у Брагина всегда были проблемы. В реальность мужчину вернул голос Куликовой : — Спасибо тебе, Олег, — услышал он над своим ухом, и развернулся лицом к девушке. Осознавая, что их лица находятся лишь в паре десятков сантиметров друг от друга. Внезапно безумно захотелось сократить это расстояние и поцеловать ее. Отогнав от себя непрошенные мысли, Брагин заставил себя сфокусироваться на глазах Ларисы. — Да не за что, — ответил он. Как обычно, с улыбкой. Не учел только одного : Куликова давно научилась читать его, как раскрытую книгу. Девушка продолжала молча смотреть в карие глаза напротив, и спустя не более чем пол минуты придвинулась ближе, уложив голову Брагину на плечо. Тот шокированно замер, но останавливать ее не стал. Лишь аккуратно уложил руку поверх пледа на плечи Ларисы, как бы приобнимая ее. — Поговорим? — Тихо поинтересовался Олег спустя пару минут, чувствуя, что девушка не спит. — А надо? — Задала риторический вопрос Куликова, поворачиваясь лицом к коллеге. Сама понимала прекрасно, что поговорить им стоило еще раньше. А после произошедшего бегать друг от друга будет верхом идиотизма. Тем не менее,  девушка понятия не имела, с чего начать разговор, который очевидно будет иметь последствия для ее дальнейшей жизни. Личной — как минимум, личной и профессиональной — как максимум. — Думаю, что надо,  — спокойно, без тени злости или усмешки ответил Брагин. — Ну, говори, — тихо, с мягкой улыбкой на губах заявила Лариса. Это была не усмешка или издевка,а улыбка спокойствия. Отчего-то, несмотря на понимание,что разговор будет непростым,  и возможно довольно долгим, у нее было ощущение, что все будет хорошо. — Ты была у Сергея? — Задал Олег главный, словно зудящий под кожей, вопрос. Хотелось услышать четкий  ответ от Лары и понять, правда ли то, о чем шептались медсестры. Он искренне надеялся,что девушка не станет врать. — Да, была. И там, в палате, кое-что произошло... — договорить Брагин ей не дал. Захотелось припечатать Куликову этим самым вопросом, и исходить уже из ответа на него. Как решения врачей исходят из результатов анализов. — Ты целовалась с ним? — Скрыть ревность в голосе удавалось плохо. Олег понимал, что по сути не имел на нее никакого права. И все-же, ревновал. Сам дурак. Думал отстранит девушку от себя, став инициатором разрыва. Думал, что так будет легче. Черта с два. Смотрел в эти глаза, и сердце замирало. Как мальчишка, ей богу. — Да, — коротко произнесла Лариса, внутренне смиряясь с тем, что этим, таким коротким словом она сама подписала смертельный приговор всему,что было у них с Брагиным. Часть ее, ведомая сердцем, хотела начать оправдываться. Разум же, беря во внимание то, что хирург сам решил все закончить, нашептывал что она поступила правильно.  Только почему же она после того злополучного поцелуя так и не зашла к Сергею больше? И почему сидела сейчас рядом с Олегом, ожидая его ответа на свое признание? Умом девушка понимала, что сама никому не изменяла, но душа все-равно будто выворачивалась наизнанку. — Ну и чего? Что мы делать-то будем? — поинтересовался Брагин, сдавленно усмехнувшись. Все-таки Лариса задела его за живое, как он не пытался это скрыть за привычными улыбками. Значит таки недаром трепались медсестры. — Не знаю. Но я не почувствовала ничего, — честно призналась Куликова. Она думала, так будет лучше, но поцеловав Сергея лишь раз, поняла, что совершенно ничего не испытывает к бывшему мужу. И сейчас могла лишь благодарить его за наличие в ее жизни их 14-летнего сына, Никиты. Но говорить ему об этом не собиралась. — Тоесть? — Удивленно переспросил Олег. Как это "ничего не почувствовала"? Ему послышалось, что-ли? Или девушка издевается над ним? — Я ничего не чувствую к нему. Я люблю тебя, Олег, — развернувшись полностью, и заглянув в лицо, выдала очередное признание Лариса. Самое искреннее из всего, что вообще говорила за сегодня. Всматривалась в темные глаза напротив, пытаясь понять, не зря ли сказала это сейчас.     А Брагина будто ударили под дых. После всего, что он сделал, она вот так просто говорит ему, что любит. Мужчина искренне не понимал, чем он заслужил ее. Эту удивительную девушку. Смотрел на нее, глаза в глаза. И тонул, задыхался. В этом взгляде, где было больше,чем любовь. Недаром говорят : Глаза — зеркало души. Он и правда словно в душу заглядывал, видел в этих зеленых омутах все, что было на сердце у девушки. И чем дольше смотрел, тем больше убеждался — она не врала. И верил, что Куликова тоже видела все в его глазах. Потому что выразить словами все то, что он сейчас чувствовал, казалось невозможным.      Спустя минуту Олег понял, что больше не не может. Минуты хватило смотреть карим глазам в зеленые напротив, чтобы почувствовать себя утопающим в море. Он будто захлебывался во всей той нежности, страхе и сомнениях,которые видел во взгляде Ларисы. Понял, что если сейчас не прикоснется к ней, кожа к коже, просто умрет. От разрыва сердца. И будет первым зарегистрированным в истории смертельно влюбленным. И один черт, что он сам медик и хирург от Бога. В следующую секунду Брагин крепко обнял девушку, запустив руку под плед и позволяя ткани сползти с ее плеч на диван : — Какой я дурак-то, а, Лар? Сволочь, кретин, идиот, — продолжал Олег крыть самого себя нелестными эпитетами, паралельно крепко обнимая Куликову, сидящую перед ним. Окольцевал руками шею, касался пальцами лица. До одури хотелось снять с волос девушки резинку и распустить небольшой, небрежный хвостик. Чтобы затем пропустить пальцы сквозь распущенные, чуть вьющиеся, и длинной лишь до плеч, светлые волосы. — И я тебя, такого дурака, получается, люблю? — Абсолютно искренне заулыбалась Лариса, отвечая на обьятия и соприкасаясь лбами с мужчиной. Очень кстати вспомнилось как Брагин точно также клял самого себя после возвращения из Питера в Склиф ввиду неудавшегося увольнения. — Скажи еще раз, — прошептал Олег на ухо Куликовой, пуская мурашки вдоль позвоночника девушки. — Я те-бя люб-лю, — по слогам, с довольной улыбкой на лице проговорила Лариса, наблюдая за реакцией мужчины. Вновь вспомнилось, как Брагин точно также  выговаривал это признание. По слогам. Черт, а ведь это было каких-то две недели назад. Как все могло так резко измениться? Диагноз Сергея, этот чертов поцелуй. Все это было как будто не с ней. И не значило сейчас ничего.     Все, что имело значение для Куликовой в данный момент : Руки, гладящие ее по шее и спине, из раза в раз пуская мурашки по позвоночнику. Запах сигарет и одеколона,исходящий от Олега, словно вьевшийся не только в одежду, но и под кожу. И глаза. Взгляд темных, карих глаз, скользящий по ней, будто пытающийся запомнить все. И черты лица, и ощущения тонких женских пальцев на его шее. И такие же глаза. Не карие, зеленые. Но такие же влюбленные. — Если я отвечу сейчас также, не прогонишь больше? — шепотом, как и большую часть времени до этого, спросил Брагин. Громко говорить было без надобности. Кроме них в ординаторской не было никого,а единственным источником света была лампа на компьютерном столе в другом конце помещения. Но теплого, рассеивающегося света хирургам хватало з головой, чтобы видеть друг-друга.     Лариса замотала головой в ответ на поставленный вопрос. Сил говорить не осталось. Олег последний раз заглянул в глаза девушки, безмолвно получая разрешение. После чего притянул Куликову к себе за голову. Но прежде таки стянул с девушки резинку, распуская маленький хвостик и зарываясь пальцами в светлые волосы на затылке. После чего поцеловал. Лариса закрыла глаза, полностью доверяясь человеку рядом с собой. Прежде чем обнять Брагина за шею и ответить на поцелуй, она почувствовала как тот осторожно и медленно снимает с нее медицинский халат, оставляя ее в хирургической форме с короткими рукавом, как и у него. Белая ткань с пластиковым бейджиком осталась лежать на диване, разделив участь с пледом.     Руки Куликовой обвились вокруг шеи мужчины. Сам же Олег обнимал ее одной рукой за спину, а второй продолжал гладить по затылку, зарываясь в волосы. Это был акт абсолютной нежности по отношению к друг-другу. Крепкие обьятия и касание губ, которые стали новым началом. Слова больше не требовались. Они давно научились разговаривать через взгляды и прикосновения. — Я люблю тебя. И больше никуда не отпущу, — прошептал Брагин почти в самые губы девушки, слегка остранившись. Лариса, с трудом сфокусировав взгляд на любимом лице, улыбнулась. — Не надо. Не отпускай, — в тон ему ответила она. Прижалась ближе к хирургу, и так и замерла. Руки мужчины обвились вокруг тела Куликовой, согревая крепкими обьятиями. Сидели они так, в тишине, довольно долго. Хотя учитывая внезапно навалившуюся усталость, заставившую Ларису замереть, удобно устроившись в руках Брагина, восприятие времени изменилось достаточно. Но следить за часами просто не было сил. — Пригрелась? — Тихо поинтересовался Олег, заметив что Куликова сидит не двигаясь, прикрыв глаза. Тревожить девушку ему не хотелось, но все-же он хотел узнать еще кое-что. Лариса промычала что-то неопределенное, давая Брагину понять, что она его слышит. — Ответь мне, на один последний вопрос : Ты зачем в эту процедурку одна пошла? — Поинтересовался Олег. Он искренне не  понимал действий девушки. Да, она является заведующей отделением экстренной хирургии, и пускай получила это место отчасти по блату за старые связи, начальницей и хирургом Куликова была прекрасной. Имела внутренний стержень и характер. Но ее физических данных не отменял никто. И Брагин хоть убей не понимал, зачем она пошла одна, при том что вполне могла позвать с собой кого-то из мужчин.  Пускай не его, так хотя бы санитара какого-то, или из молодежи кого взяла. Все-равно им чаще всего скучно, когда тихо. — Не знаю, — честно призналась Лариса. Сама не понимала почему решила пойти в одиночку, и почему изначально не дала указаний привязать парня, видя что тот крайне буйный. Отчего-то ей стало его страшно жаль. Может из-за возраста. У самой ведь ребенок, почти ровесник этого парнишки. Куликовой казалось, что она сможет с ним договориться. Олега же не позвала из-за банальной гордости, хотя хотелось. Ведь все-равно было страшно. В особенности когда все и правда вышло из под контроля. Так страшно ей не было давно. "Вся жизнь перед глазами пролетела" что называется. — Гордость взыграла, да, Ларис Николавна? — легко догадался Брагин. Звучало как шутка, но на деле  внутри все похолодело от мысли, что лишь от нежелания попросить его о помощи, девушка чуть не лишилась жизни. — Больше никогда так не делай, — вдруг посерьезнел Олег, сильнее прижимая Куликову к себе. — Не хочешь меня звать, черт со мной. Но в таких случаях, пожалуйста, не ходи сама. Пастухова бери, Костика вон, или хотя бы Нину ставь в известность,чтобы охрана напоготове была, — Брагин был абсолютно искренним. Представить,что подобное сегодняшней истории может повториться, он не мог даже в страшном сне. — Плевать, в каких мы с тобой отношениях, но не дай Бог, с тобой что случиться, чего я Никитке скажу-то? — Сын Куликовой был более чем удобным прикрытием. Признать,что Олег сам чуть ласты не склеил от страха в том коридоре, было выше его сил. Ну не умел он нормально о таком говорить. Спасать умел. Оперировать умел. Шутить умел. А признавать, что ему тоже бывает до жути страшно, особенно за близких — нет. — Олег,— одними губами прошептала Лариса, слушая его. Он был сейчас таким искренним, что девушке казалось, что это уже слишком. Ей не нужны были громкие слова о любви, но ей нужна была эта неприкрытая честность. Брагин сейчас был уязвим, как никогда. И ей не требовалось дополнительных обьяснений, почему. — Пообещай мне, — вдруг потребовал Олег, взяв лицо Куликовой в ладони, и заглянув ей в глаза. Те мигом застекленели от непроизвольно выступивших слез. Какой же он... нежный. И такой родной уже. Ее Брагин. — Обещаю,— едва слышно выдохнула Лариса, смаргивая слезы и вновь прижимаясь к мужскому плечу. Почувствовала мягкое прикосновение губ к макушке. — А ты пообещай мне, что больше никакая Саша не появится в моем кабинете с вопросом, где тебя черти носят, — потребовала ответного обещания Куликова. Конечно, больше в шутку. Да, тогда она даже немного ревновала, но ей хватило одной фразы, чтобы успокоиться, произнесенной самой Александрой : "Я знаю, как он к Вам относится." И как не парадоксально, но она оказалась права. Саша предьявила ей тогда телефон с доказательствами, кажется 20 не взятых звонков, или около того. Ларисе же Брагин ответил с третьего гудка. Она тогда вычитала его, для профилактики. А у самой камень с души упал. Уже ведь успела испугаться, что с ним случилось что-то. — Давно уже. Я Ваш, и ничей больше, Ларис Николавна, — уловив ее настроение, подхватил Олег. Он давно уже не называл ее по имени-отчеству всерьез на постоянной основе. Только разве что вот так, полушутя. Для него она уже давно стала просто Ларисой. Куликова и не возражала. — Честно. Никого не было. И не будет уже. Я твой окончательно и бесповоротно. И делай ты с этим, что хочешь, — как на духу, выложил Брагин. Понимал, что после случившегося Ларисе необходимо знать, что он с ней. И что дороги назад у них нет. Теперь только вперед и вместе. — А с Никитой... — договорить Куликовой не дали. Олег приподнял голову девушки, заставляя посмотреть себе в глаза. И ласково так, почти невесомо коснулся губами ее лба. — Разберемся. Со всем разберемся, — чувствуя кожей лица улыбку Брагина, услышала его тихий голос Лариса. Он обволакивал таким теплом, знакомой прокуренной хрипотцой, что хотелось просто закрыть глаза и не думать ни о чем. Хотя бы ненадолго.     Олег тем временем понял, что на сегодня хватит откровений. И не отстраняясь от Куликовой, потянулся одной рукой за халатом с пластиковым бейджиком за ее спиной. А второй все также обнимал девушку, не отпуская.  Казалось будто если отпустит — уже не обнимет снова. Какое-то дурацкое, почти инстинктивное желание быть как можно ближе, чувствовать как можно больше на уровне всех органов чувств. Видеть чуть растрепанные светлые волосы, яркие зеленые глаза и теплую улыбку. Слышать тихое дыхание около уха. Вдыхать легкий запах знакомых духов. Ощущать вкус ее губ на своих. И чувствовать  пульс под кожей. Ее и свой.     И все-таки ненадолго Брагину пришлось оставить Ларису одну. Но лишь дабы провести нехитрую операцию по снятию бейджиков с халатов. Так-как повредить тонкий пластик можно было достаточно легко. Вместе с резинкой для волос Лары, те оказались на столе напротив дивана. Его врачи по большей части использовали как обеденный. Но также за ним не редко можно было застать кого-то за заполнением карточек пациентов. Олег хотел с самого начала взять подушку, которую использовали для той самой одноместной койки со шторкой. Но ее не оказалось на месте. Справедливо решив заняться поиском вора позже, мужчина стал импровизировать. — Что ты делаешь? — Удивленно поинтересовалась Куликова, тихо рассмеявшись, наблюдая за тем, как коллега складывает квадраты из их халатов. После чего кладет их друг на друга и на свои колени. — Ложись, — проигнорировав вопрос девушки, позвал Олег, кивая на квадраты белой ткани, которые сейчас заменяли подушку. Приподнял плед с дивана, очевидно ожидая пока она уляжется, чтобы потом укрыть ее. — Что? — Не поняла Лариса. — Зачем? — Доходило до нее странно плохо. Может сказывались усталость и пережитые эмоции, но девушка совершенно не соображала, чего от нее хочет Брагин. — Спать, Лариса Николаевна, — и заметив ехидную улыбку на лице девушки, уточнил. — В прямом значении этого слова, — хотя признаться честно, такие намеки Олегу были приятны. Возможно оттого, что они медики и за свою практику повидали такого, что простым смертным только в кошмарах сниться, подобные шутки воспринимались ими в разы проще, без того чувства стыда, который присутствовал у большинства. А может просто свою роль сыграла усталость и обстановка. Ведь мягкий свет единственной лампы и пустая ординаторская вполне располагали к дальнейшим действиям. Но мужчина понимал, что это лучше отложить. По крайней мере до момента, когда у них с Ларисой будет нормальный выходной. Совпадали они у хирургов редко, особенно если учесть тягу обоих к трудоголизму, но это все-равно хоть что-то. — Ты на ногах не стоишь, — привел контрольный аргумент Брагин, ясно вспомнив как заносил Ларису в эту самую ординаторскую на руках. — Редко когда так тихо бывает. Надо использовать это время с пользой. Сама знаешь, у нас только затишье перед бурей и бывает. — Со знанием дела проговорил Олег. — Ну а ты? Ты вообще-то тоже на сутках сегодня, — любезно напомнила Куликова. Хоть и правда была не против немного подремать. Но ложиться, когда он останется сидеть, казалось девушке нечестным. — А что я? Я ж обещал, что никуда не уйду. Охранять тебя буду, — просто, словно это наиочевиднейшая вещь в мире, заявил Брагин. Он не хотел и не собирался оставлять Ларису одну. Хватит, набегались друг от друга уже. Сейчас наоборот хотелось быть рядом. Неважно где и как. Лишь бы чувствовать присутствие девушки рядом. Даже просто наблюдать за тем, как она спит, казалось Олегу сейчас безумно интересным занятием. И он действительно собирался стеречь ее сон, чтобы не позволить кому-попало разбудить Куликову без уважительной причины. В конце-концов кроме них есть еще целая смена врачей, которые вполне могут разобраться с большинством пациентов. А если вдруг будут нужны именно они, Брагин был уверен — Нина их и мертвых разбудит. — Уверен? — Заглянув в глаза мужчине, уточнила Лариса. Она смотрела таким  трогательным, почти извиняющимся взглядом снизу вверх, что Олегу против воли захотелось улыбнуться. Девушка напоминала ему сейчас нашкодившего котенка, смотрящего на хозяина полным расскаяния взглядом. Но суть была в том, что Куликова не была котенком, а извиняться ей тем более было не за что. — Да. Я все-равно выпил чашку кофе недавно только, в ближайшее время мне сон не светит, — пояснил хирург. Пусть это и не было полностью правдой, так-как спать ему хотелось все-равно, несмотря на выпитый кофе. Но кажется коллега ему поверила. Или сделала вид, что верит. — Ложись, Лар. Обещаю, если будет неудобно, разбужу, — мягко произнес Олег, положив руку Куликовой на плечо. Будить ее добровольно он планировал разве что при условии начала апокалипсиса, или обещания общего выходного.     Лариса же поняла, что сопротивляться бесполезно. Спать и правда хотелось. Пускай она и правда не очень верила, что Брагин добровольно ее разбудит. Но девушку такой вариант вполне устраивал. Пусть побудет охранником ее сна, если ему так хочется. Ей самой уже было совершенно все-равно, лишь бы Олег оставался рядом. Не дав себе больше времени на раздумья, Куликова сбросила обувь, и улеглась на диван с ногами, уложив голову на колени мужчине, на белый квадрат из их халатов. Да уж, видели бы это институтские преподаватели, не пропускающие их без халата на пары... Но к счастью хирурги закончили это учереждение уже достаточно давно. И теперь сами принимали решения, как им обращаться со своей одеждой. — Не против? — Тихо поинтересовался Брагин, накрывая девушку пледом. И положил ладонь на ее голову, мягко перебирая пряди волос между пальцев. Лариса пробормотала что-то совсем тихо. И мужчина быстро понял, что ответ отрицательный, когда она стала моститься поудобнее, подставляя голову под аккуратную ласку.     Наступила тишина, такая приятная, в которой хочется просто быть. Не разговаривать, а просто думать, каждый о своем, находясь в пространстве друг-друга. Вскоре к тиканью часов и гулу проезжающих за окном машин прибавилось тихое сопение. Лариса уснула, но Брагин не прекратил гладить ее по голове, лишь только откинулся поудобнее на спинку дивана, прикрывая глаза. Он думал о том, что им предстоит еще многое. Как минимум, полноценный разговор с Никитой об их с Ларисой отношениях. Но это могло подождать. По крайней мере, до конца смены. На часах близилось к половине первого ночи.