Истина без любви — ложь

Среди густой листвы на толстой ветке дерева стоял мужчина. Его рыжие волосы развевались на ветру, а строгий взгляд двух риннеганов был направлен на лужайку внизу. А точнее – на светловолосую девушку, которая сидела на траве и что-то усердно лепила из глины. Иногда у неё получалось слепить маленького жучка, иногда – птичку, но раз за разом она, будучи недовольной результатом, сминала фигурку и начинала увлечённо лепить что-то другое. Он наблюдал за ней уже около получаса и мог с уверенностью заявить, что такие люди как она либо становятся оружием, либо выходят из-под контроля. Послышался шелест листвы. Рядом с ним встал высокий мужчина в оранжевой маске. Пейн – так звали первого мужчину – повернулся к нему. — Ты уверен, что хочешь взять в напарники именно её? — строго спросил обладатель риннеганов. — У нас есть более сильные люди, такие как Учиха Итачи. Мужчина в маске посмотрел на сидящую внизу блондинку и произнёс грубым голосом: — Я долго наблюдал за ней. Она сильная куноичи. Почему ты считаешь иначе, Нагато? Пейн немного напрягся от упоминания своего настоящего имени, но спустя пару секунд расслабился и, помедлив, ответил: — Дейдара довольно вспыльчивая и импульсивная. Она будет лишь мешаться у тебя под ногами. Ты переоцениваешь её, — спокойно произнёс Пейн. — Эмоции мешают. Мужчина в маске рассмеялся, и в единственном отверстии маски блеснул шаринган. — Импульсивные люди полезны. Они легче ломаются, — более спокойно ответил мужчина в маске. — К тому же неужели ты думаешь, что я буду показывать ей свою полную силу? — с ноткой издёвки ответил он. — Никто не должен знать, кто я на самом деле. Если кто-то узнает, нам могут помешать исполнить наш план мира во всём мире. Пейн прикрыл глаза и вздохнул. Им предстоит ещё многое сделать ради исполнения этого плана, детали которого он знает лишь частично. Он не очень доверяет Мадаре, но их связывает общая идеология – мир через боль. Мир через страдания. Его радовало, что в этом окончательно прогнившем мире нашёлся человек, придерживающийся тех же взглядов. Он понимал, что действует крайне радикально ради своей цели, но результат того стоит. «Люди не способны понять друг друга добровольно. Только испытав чудовищную боль, мир начнёт её бояться и прекратит войны», — таково было мышление Узумаки, потерявшего своего лучшего друга в ходе войны. Он устал от бесконечных войн, но верхушки этого не понимают. Он сделает так, чтобы в этом мире не было войн. Он пообещал себе это давно – и добьётся своего. — Поступай, как считаешь нужным. Если ты желаешь, чтобы Дейдара была твоей напарницей, я не стану вмешиваться. Договорив, Пейн удалился, оставляя мужчину в маске наедине с блондинкой. Тот принялся рассматривать девушку. Дейдара была довольно симпатичной: необычайно большие голубые глаза и длинные светлые волосы, часть которых она собирала в высокий хвост. У неё была миниатюрная фигура, которую она часто прятала за свободной одеждой. К тому же Дейдара до жути не любила все эти женские штучки вроде платьев, каблуков или косметики, в отличие от той же Конан, которую невозможно было увидеть без макияжа и каблуков. Обито – так звали мужчину в маске на самом деле – спрыгнул с дерева на лужайку. Девушка подскочила на ноги, настороженно сжимая в руках только что слепленную глиняную фигурку паука. — Кто ты, чёрт возьми, такой?! — прокричала она, готовясь атаковать. — Успокойся, Дейдара, — за маской не было видно, но по голосу мужчины было понятно, что он ухмыляется. Дейдара вздрогнула от низкого баритона, но бдительности не ослабила. — Ещё раз спрашиваю: кто ты, чёрт возьми, такой и откуда ты знаешь моё имя?! Отвечай! Обито рассмеялся и вновь принялся рассматривать девушку. Дейдару это уже начало выводить из себя. Она швырнула в него слепленную фигурку. — Взрыв! На том месте, где стоял мужчина в маске, раздался взрыв, и местность заполнил едкий дым. Девушка закашлялась. Когда дым рассеялся, на месте мужчины было пусто. — Слабо, — раздался голос над ухом Дейдары. Она резко повернулась и увидела его – целого и невредимого, словно взрыв его вообще не задел. «Как он выжил?! Я целилась прямо в цель! Бомба должна была убить его! Такого не может быть!» — размышляла Дейдара. — Ты назвал моё искусство слабым?! — вскрикнула она, кипя от гнева. — Твоё искусство бессмысленно. — Искусство – это взрыв! Искусство – это мгновение! Тебе этого не понять, чёртов ты ублюдок! — Мгновение исчезает, каков от этого смысл? — отрезал тот, оказавшись вновь за спиной Дейдары. Дейдара готова была разорвать его за подобные слова и такое неуважение к своему искусству. Она вновь повернулась к нему: — В этом и есть его красота и смысл, чтобы жить мгновением! — Красота и жизнь во мгновении не спасают мир от боли, — скучающе протянул тот, рассматривая разъяренную девушку. — Ты говоришь так, как будто ненавидишь этот мир. Ты странный, — уже более спокойно отрезала девушка. — Этот мир – всего лишь бесконечная цепь страданий. В нём нет смысла. А то, что лишено смысла, не обязано существовать. Дейдара была озадачена его мышлением. Ей оно казалось странным и неправильным. Как можно жить, считая, что мир не должен существовать. А этот человек так уж тем более ей казался неправильным, потому что он оскверняет её искусство. — Ты так и не ответил на мой вопрос: кто ты? — Ладно, так уж и быть. Отвечу на твой вопрос. Я твой новый напарник. Дейдаре эта новость совсем не понравилась. Ей вообще не хотелось, чтобы этот человек был её напарником. Совсем. — С какого перепуга я должна тебе верить? Обито лишь стряхнул с плеча пыль, демонстративно показывая кольцо Сасори. «Это кольцо Данны. Видимо, он не врёт. Но всё это очень странно. Максимально странно. Не стоит ему пока что доверять». — Но почему лидер-сама не представил тебя всему составу, как и подобает при вступлении? — Пейн поручил мне самому прийти к тебе и представиться. У него сейчас нет времени представлять новых участников организации. Дейдара напряглась. Откуда этому новенькому известны дела их лидера? Этот человек всё же не внушал никакого доверия. Она уже хотела задать ещё один вопрос, но, поняв, что ответов не получит, решила разобраться с этим позже. — Как тебя зовут хотя бы? — спросила девушка. Мужчина замолчал, будто раздумывая. Дейдара задалась вопросом, как можно думать над собственным именем. Боже, он очень странный. Уже то, что он носит маску, – странно. Похоже, он урод, раз её носит. По-другому это не объяснишь. — Можешь называть меня Тоби. — Тоби? Странное имя… но допустим. Расскажи что-нибудь о себе. Блондинка скучающе рассматривала глину в руках. Она перевела взгляд на мужчину, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то в его внешности, но, кроме дурацкой оранжевой маски, напоминающей тыкву, ничего заметить не могла. Он был как будто мёртвый. Брюнет напрягся и уже более серьёзно проговорил: — Тебе не стоит этого знать. Девушка посмотрела на него с явным интересом. — Почему? — Если я сказал «нет», значит нет. И неважно, какая на то причина, — его голос стал тише. Опасно тише. Эта блондинка уже начинала его подбешивать. Всё же зря он не послушал Нагато и не выбрал того же Итачи. Хотя это было бы опаснее: Итачи заметил бы слишком многое. А лишние глаза ему не нужны. Учиха смог бы с лёгкостью догадаться, кто он на самом деле, а точнее – что за маской скрывается не настоящий Мадара. Впрочем, не важно. Что сделано, то сделано. — Оу, да ты самый настоящий грубиян, — саркастически ответила она. — С чего это я грубиян? Девушка усмехнулась и, сложив руки на груди, произнесла: — С того, что я всего лишь задала из вежливости обычный вопрос, а ты ведёшь себя так, будто я тебя на допросе держу. Или уважение – не в твоих привычках? Обито ухмыльнулся и произнёс в таком же саркастическом тоне, копируя её манеру речи: — Ну уж извини, не знал, что ты такая неженка, что тебя цепляет каждое слово. Блондинка покраснела – непонятно, то ли от гнева, то ли от стыда. Обито отметил, что она смешно злится. Она ещё верит в этот мир. Глупая. Да уж. Ни один человек за последние годы не вызывал у него столько эмоций. Для него это было в какой-то мере ново – он давно ничего подобного не чувствовал. Последний раз это было, когда умерла Рин. Дейдара что-то увлечённо ему доказывала, но Обито уже не слушал. Его накрыла грусть от воспоминаний о возлюбленной. Он всё ещё не мог смириться с её смертью. Прошло уже больше пятнадцати лет, но для него это словно было вчера. Он больше не способен воспринимать мир прежним. Этот мир уже мёртв. И потому он ему в принципе не важен – ведь рано или поздно его окутает Бесконечное Цукуёми, и все будут жить своей лучшей жизнью. А Дейдара? Дейдара тоже скоро поймёт. Когда проснётся в мире, где нет боли. Тогда ей больше не понадобится доказывать, что мгновение имеет смысл.